Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 25)

– Наш каан не оскорблял тебя…

– Ты говоришь его языком, Туор, – ответил Танияр. – Ты оскорбил мою жену, а значит, оскорбил меня. И каждое твое слово было оскорблением. Возвращайся и передай, что я не подчиняюсь твоему каану и не боюсь его.

– Ты не прав… – предостерегающе начал посол, но каан вновь прервал его:

– Если я не прав, то это ведомо лишь Отцу.

Туор поднялся на ноги, а следом поднялись и те, кто прибыл с ним. Посол с минуту в молчании сверлил взглядом каана. Но вдруг вытянул руку в сторону Улбаха и зло произнес:

– Ты принимаешь в своем доме его, но гонишь своих братьев? Ты совсем обезумел, Танияр! Берешь в жены пришлую, а за стол сажаешь грязных дикарей…

– Хватит! – рявкнул каан. Он встал на ноги, и теперь было отчетливо видно, как в его глазах разгорается гнев. – Кто ты, Туор, чтобы указывать мне, кого я должен принимать в своем дом и на ком жениться?! За этим столом нет врагов, здесь собрались друзья. Если и ты мне друг, то присядь и будь гостем, но не смей обижать моей жены, нападать на моих гостей и угрожать мне.

– Это кийрамы! – воскликнул Юхус, и Танияр ответил:

– Все мы дети Белого Духа, все равны перед ним и любимы и духам одним поклоняемся.

– Значит, ты выбираешь кийрамов? – сузив глаза, спросил Туор.

– Я не делаю выбор, – сказал каан. – Моя душа открыта каждому, кто не таит зла против меня, моего тагана и Белого Духа.

– И отказываешься от Саулык? – продолжил посол.

– Я ничего не обещал Саулык, чтобы теперь отказать, – уже совсем спокойно ответил Танияр.

– Ты улыбался ей…

– Я и тебе улыбаюсь.

– Она могла сделать тебя сильным!

– Я и так силен.

– Елган это запомнит, – произнес Туор.

– У Елгана хорошая память, – ответил Танияр. – У меня тоже. Я всё еще помню, что говорил о нашей дружбе.

– Друг пагчи и кийрамов не может быть другом Елгану, – отчеканил Туор, и посольство направилось прочь с подворья.

– Что и следовало ожидать, – в задумчивости произнесла я и посмотрела на мужа: – Как думаешь, что будет дальше?

Танияр взял меня за руку и пожал ее, а затем ответил:

– Елган отдаст дочь Каману, а потом они сойдутся с Налыком.

– Отец не пойдет против тебя, – уверенно произнесла Эчиль. – Я здесь…

– Таганом правит уже не твой муж, – сказал ей Танияр. – А на меня Налык зол. Я отказался идти против пагчи, а он отказал мне в помощи, если она понадобится.

– Зато кийрамы будут стоять с тобой рядом, – заговорил Улбах. – Кийрамы будут рвать глотки твоим врагам.

Он поднял вверх руку со сжатым кулаком и тряхнул ею, и кийрамы отозвались дружным возгласом. Улбах всё увидел и услышал, думать ему было уже не о чем, и вожак принял решение, которого мы так ждали. У нас появился еще один союзник.

Глава 7

– Это все?

– Да, каан.

Танияр стоял перед мужчинами в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет, которых собрали ягиры. Придирчивый взгляд каана скользил по толпе, не имевшей ни строя, ни воинской выправки. Впрочем, это было и неудивительно. Перед правителем Зеленых земель собрали пахарей, пастухов, охотников и прочих, кто жил в Нэнчэ – небольшом поселении, расположенном неподалеку от границы с таганом Елгана.

– Кто хорошо владеет луком? – наконец спросил Танияр.

– Я владею, каан, – поднял руку мужчина лет тридцати.

– И я.

– Я тоже…

– Все владеют, каан, – отозвался мужчина преклонных лет.

– Я знаю, потому спрашиваю – кто хорошо владеет луком? Кто считает себя метким стрелком? Встаньте от меня по правую руку.

В указанном месте собралось почти две трети мужчин, считавших себя меткими стрелками. Танияр едва заметно усмехнулся и кивнул Танчалы – женщине-ягиру, сопровождавшей каана в этой поездке. Танчалы склонила голову и поспешила исполнить приказ, понятный ей без лишних слов. И вскоре перед мужчинами стояла соломенная мишень. Сама женщина первой встала напротив и натянула лук. Стрела вошла ровно в центр. Танчалы вернулась к каану и вновь поклонилась ему.

– Стреляйте по очереди, – велел мужчинам Танияр. – Чьи стрелы будут ложиться рядом со стрелой Танчалы, те отходят ко мне по левую руку.

Нэнчэнцам вручили лук и стрелы. Они стреляли под зорким оком всё той же Танчалы и еще одного ягира, а после возвращались на прежнее место или отходили по левую руку моего супруга – зависело от результата. И когда выстрелил последний паренек лет шестнадцати-восемнадцати, по правую руку от каана осталась половина тех, кто посчитал себя метким.

– Танчалы, эти твои, – сказал Танияр, и ягир отвела в сторону отобранных лучников. А каан уже задал новый вопрос: – Кто владеет клинком?

Я тихо вздохнула и поерзала в кресле, устраиваясь удобнее, а после продолжила свои наблюдения за мужем. О нет! Я не подглядывала за ним, не следила. Ни в коем случае не подумайте дурно. И хоть я скучала без моего супруга, который отсутствовал в Иртэгене уже больше недели, но искать в нем подвох вовсе не собиралась, для этого моя вера ему была безмерна. Но поглядеть, как идет дело, хотелось, и мой перстенек открыл взору то, что было скрыто расстоянием.

Танияр сейчас занимался тем же, чем и вчера, и позавчера в поселениях, которые проезжал, – готовил ополчение. Да, усиление рубежей началось вскоре после того, как новый каан надел челык, но теперь, когда зародилась угроза войны, мой муж спешил подготовить людей к вторжению и вовсе не того врага, которого мы опасались. И пусть ни Елган, ни Налык пока не объявили себя нашими недругами, но медлить Танияр не желал. Он отправился в путь уже на следующий день после того, как посольство соседа покинуло Иртэген.

– Зачем это, каан? – вопрос здорового мужика заставил меня усмехнуться. Об этом спрашивали в каждом поселении.

– Пришло время, когда воином должен стать каждый мужчина, способный держать в руках оружие. Чтобы не прятались в ожидании ягиров, а могли вступить в схватку и выдержать натиск.

– Зачем обижаешь, каан, – насупился другой мужик. – Надо будет, так дома свои защитим. Сам знаешь, и деды наши дрались, и прадеды, и мы не слабей духом будем.

– Драться будете, но толку от вашей драки мало, – ответил мой супруг. – Ягиры быстро сомнут. Мы научим вас стоять против обученного войска.

– Ягирами станем?! – округлил глаза паренек.

– Чтоб ягиром стать, надо сызмальства обучаться, – усмехнулся каан. – Но мы научим вас нашим премудростям. Придет время, и они спасут вам жизнь, пока нас нет рядом.

– А кто ж идти на нас собирается, каан?

– Пока никто, но разве ты к зиме не с лета готовишься?

– С лета, каан.

– Вот и мы готовиться станем, пока еще никто не осмелился прийти на нашу землю как враг, а не друг. С вами останутся мои ягиры, и они научат вас тому, что вы должны знать. И пусть тот, кто осмелится сунуться к нам, узнает, что на Зеленых землях Ягтыгур живет в каждом мужчине.

– Да! – потрясли сжатыми кулаками мужчины. – Пусть узнают!

Танияр улыбнулся, я тоже. Пока дело двигалось неплохо. Люди принимали и это нововведение. Нет, сначала они сыпали вопросами, тревожась за свои привычные дела, но когда узнавали, что смогут заниматься ими и дальше, начинали слушать. Танияр не собирался создавать постоянные гарнизоны, только обучить мужчин, что им нужно делать в случае нападения. Хотел упорядочить свару, которая обычно кипела, когда происходило нападение. И вот в этом случае мирный пахарь, взяв в руки оружие, превращался не просто в защитника дома и семьи, а в ратника, призванного служить своему тагану.

– Ягиры сделают из стада стаю, – сказал мне супруг во время разговора перед своим отъездом.

– Мудро, жизнь моя, – согласилась я.

Но прежде нас покинули кийрамы. Они переночевали в нашем доме, а утром отправились к своему племени, и уже не пешком. Их повезли на двух телегах, груженных дарами каана. Было там и оружие, и съестные припасы, которые понравились нашим гостям, и ткани, и украшения.

Я видела, как зажглись глаза жены Кхыла, когда она перебирала мой ларчик, да и Дайкари хоть и хранила видимое равнодушие, но взгляд то и дело скользил по рукам подруги, когда она доставала очередное «сокровище». Несколько моих браслетов сразу же перекочевали к женщине, как и пара филямов, которые ей особо понравились. Таков закон – желание гостьи должно быть исполнено. Она бы и платье мое прихватила, но оказалось мало.

Дайкари так ничего и не выбрала для себя. И потому я сходила ночью к Урзалы и собрала еще один ларчик. Пусть при нас жена Улбаха и не решилась «уронить достоинство», но в одиночестве могла себя и порадовать. А может, украшения и разойдутся по кийрамкам, и поводов для общения станет еще больше…

– Каанша.

Голос за дверью моего кабинета заставил меня вздрогнуть, и видение, дарованное «Дыханием Белого Духа», исчезло.

– Войди, – разрешила я.

Это был Берик. Рядом с ним стоял Эгчен – ягир, обычно заменявший алдара, но теперь он носил новое звание – байчи-ягир, ну или попросту байчи. Иначе говоря, правая рука, первый помощник, доверенное лицо – как угодно, но Эгчен был всем этим разом.

– Милости Отца, байчи, – кивнула я и поднялась из-за стола. – Что привело тебя ко мне?