Юлия Цхведиани – Целительный воздух. Остаться самим собой (страница 6)

Заведующий склада и еще парочка «комиссаров», традиционно курировавших сбор картошки, ежегодно воровали продукты у студентов. Студенты это знали, так как сами разгружали продукты, но не связывались с ними.

Они просто саботировали процесс сбора картошки, пили водку, играли в карты. Со студентами-«производственниками» руководство предпочитало не связываться. Только группа студентов-новобранцев копалась в мокрой холодной земле, собирая урожай.

Эпопея закончилась мирно. Лиля вошла в историю. Все спрятанные и заготовленные на зиму ворами продукты были распакованы, розданы, сварены и скормлены совершенно обалдевшим студентам.

На всякий случай по окончании работ каждому студенту был выдан пакет с сухим пайком и с консервами, которые не успели и не смогли съесть уже к тому моменту абсолютно сытые студенты.

Заведующий складом не разобрался, кто мог стоять за новым комиссаром. Если бы знал, что никто не стоит, выгнал бы Лилю сразу. Традиции в институте не менялись. После этого случая поездки Лили на картошку тоже закончились, она лишила иллюзий закоренелых жуликов.

Такой комиссар заведующему складом и «передовым» молодым ученым не нужен был. В приемную комиссию тоже больше не звали: зачем отвечать на лишние вопросы наивных молодых преподавателей.

У Иды складывалось впечатление со слов Лили, что в институте творится что-то невообразимое. Раньше в советских ВУЗах ничего подобного не происходило.

Глава 11

Лиле нравилось кураторство, она чувствовала себя ответственной за своих подопечных. Ей досталась группа производственников, строителей, молодых людей её возраста. Они приходили на занятия в восемь вечера, уставшие после работы. Некоторые, может быть, и пытались вникнуть в экономику, но большинство студентов-вечерников на ее семинарах и лекциях дремали.

Лиля старалась их заинтересовать всякими интересными фактами, событиями, но экономика, которая должна быть «экономной», их не интересовала. Они вставали в семь утра, работали восемь часов на своих производствах, их интересовала механика, технология, строительство, транспорт, они хотели быть инженерами, но никак не экономистами.

Все они, как один, знали изнутри свои производства, а экономические правила везде работали плохо. К сессии кто-то из ребят достал курсовой проект у друзей из параллельной группы, они размножили его, поменяли названия объектов и сдали в срок преподавателю. Название было у всех одинаковое: «Курсовой проЭкт».

Лиле, конечно, досталось как куратору и преподавателю. После проработки и призывов к сознательности «проЭкты» были переписаны и стали проектами.

На экзаменах провести Лилю было невозможно. Она сама много раз выдумывала «сказки» для преподавателей, выкручивалась, поэтому приемчики студентов на нее не действовали. Нового они ничего не могли сочинить. Жаль было только студенток-матерей грудных детей. Остальные «влюбленные» или «одинокие» студенты были до боли знакомы.

Она никогда никому не ставила двоек, ей не хотелось приходить и еще раз принимать экзамены. Она любила спрашивать не по билетам, а узнавать, понял ли студент самое главное из ее курса. Если да, то знание билета было не столь важным, но, если студент не понимал ничего из курса, она начинала злиться на себя.

Сама не смогла ничему научить! Значит, она слабый преподаватель, и все! Она просила студента задержаться и спрашивала его, в чем его проблема, почему он не желает учиться. Ответы в тот период были почти всегда одинаковые.

– Я – строитель или технолог, геолог, механик. И сосредоточен исключительно на своей специальности, ваша «экономная экономика» привела всех нас к коллапсу, к кризису, к дефициту всего и вся. Не идет она мне в голову. Все я понимаю, хотите расскажу вам, в каком наша страна состоянии?

Тогда Лиля задавала последний вопрос:

– Но вы же хотите перемен?

– Конечно, хочу, вот и учусь, но главное для меня – это моя специальность.

Это уже была твердая тройка. Выпускать и плодить посредственность совсем не хотелось.

Ида интересовалась успехами дочери на ниве преподавания. Лиля все чаще отвечала, что преподавать «ложь и методы ее оптимизации» ей становится совершенно невыносимо.

Глава 12

И командировки продолжались, научная работа в большей степени превращалась в формальную, никому не нужную деятельность…

Перестройка шла полным ходом. На майские праздники Лиля, совершенно выдохнувшись, мечтала отдохнуть дома с сыном. Но не получилось, ее направили в Новокуйбышевск на завод собирать данные о катализаторах.

Она никогда не была в Самаре, бывшем Куйбышеве, не видела разливов Волги по весне. Но она была когда-то давно во время студенческой практики на заводе в Новокуйбышевске.

По случайному совпадению свой первый визит в должности нового лидера страны Михаил Горбачев осуществил именно в Поволжье перед майскими праздниками, так как там была самая ужасная экономическая обстановка, настоящий голод.

Лиля прибыла на свой объект одновременно с приездом Горбачева в Самару. Мест в Новокуйбышевске, в единственной гостинице города-спутника не было, все было занято болгарской делегацией, единственное кафе там же тоже было закрыто на «спецобслуживание».

Пришлось поселиться в общежитии рабочих цементного завода. Окна в комнате на втором этаже, где жили еще две девушки, не закрывались, на деревьях напротив висели ребята с цементного завода, ругались матом и звали всех подряд девчонок с ними на прогулки.

В номере было грязно: застиранное белье серого цвета, вонючие полотенца, электрический чайник, видавший виды, с копотью с палец внутри, бесконечно бегающая и прыгающая со стола на стул полуголодная мышь, которую Лиля страшно боялась и пыталась выгнать каждый вечер. Удобства, если их можно было так назвать, находились в дальнем углу коридора. Лиля, слава богу, успела купить майские выпуски газет в киоске, аж целых три экземпляра, мечтать о туалетной бумаге не приходилось, да ее и в Москве-то тогда не было.

Последние апрельские деньки выдались жаркими, Лиля посещала заводоуправление, собирала данные, ела в заводской столовой.

Вечером в городке она нашла единственный магазин, где купила последнюю банку с кабачковой икрой, конфетки-подушечки с каким-то вареньем внутри, приторные и старые. Хлеба не было, все закрыто, на проходной в общежитии ей открыли консервным ножом банку с кабачковой икрой, но есть икру оказалось нечем, да и сама икра сильно попахивала солодом, которым была смазана металлическая крышка банки. Пришлось ее оставить на столе.

Всю ночь при включенном свете мышь вылизывала икру из банки, посматривая на Лилю, пока не наелась и не убежала в противоположный угол комнаты.

Лиля довольно быстро собрала материалы для лабораторной темы, но поменять билеты в Москву на первое или второе мая не смогла. Оставалось три дня, и Лиля поехала в битком набитом автобусе в Самару, чтобы купить что-нибудь поесть.

Перед визитом Горбачева в магазинах Самары в канун праздников не продавали водку три дня, они все были закрыты. Власти боялись, как бы не было пьяных на встрече с лидером. Как только тот улетел, в магазинах началась давка в первую очередь из-за водки, трех человек затоптали насмерть. Милиция разгуливала по городу, собирая пьяных граждан. В единичные кафе и булочные стояли очереди.

Проголодавшаяся Лиля прорвалась через час в кафе, где ей достались прохладные макаронные изделия под названием «рожки» с тефтелями, сделанными из непонятно какого мяса. Был и салат из квашеной капусты, ну и, разумеется, компот из сухофруктов с местным кексом. Лиля была счастлива. Она хотела прикупить булочек на следующие два дня, но, когда вышла из кафе, поняла, что опаздывает на последний автобус в Новокуйбышевск.

На следующий день Лиля решила посетить городской рынок. Весной на рынке, кроме мелкой картошки, лука, волжской полуживой рыбы, только что выловленной местными рыбаками, и старой капусты, ничего не было.

У какой-то бабушки ей все-таки удалось купить трехлитровую банку с компотом из облепихи, правда, дотащить ее до общежития не получилось. Банка случайно выскользнула из рук и разбилась, испачкав юбку и туфли в неприличный желтый цвет. Идти куда-то уже было не в чем.

Лиля просидела с книгой во дворах рядом с общежитием, где все юное население «оттягивалось» в праздник, пьяные оргии под песни Высоцкого не прекращались сорок восемь часов. Она успокаивала себя тем, что худеть ей просто необходимо, и, вообще, в войну было еще хуже.

Так прошли теплые майские праздники, на следующий день Лиля по дороге на автобусную станцию увидела, что, о чудо, открылась кулинария при кафе в городской гостинице. Она побежала и купила в дорогу в поезд единственный съедобный товар, который там в тот час продавался – бисквитный торт, весом один килограмм, жирный, только что привезенный с фабрики, с розовыми, салатовыми и голубыми цветами из крема. Торт был упакован, как положено, в картонную коробку и надежно перевязан бумажной бечевкой.

Счастливая молодая женщина села в автобус, водрузив на колени торт и поставив рядом с собой дорожную сумку. В автобус, который отправлялся на железнодорожный вокзал, набилось огромное количество людей. Лиля предвкушала удовольствие от чая в поезде с тортом. Ей, проголодавшейся за эти три дня, казалось, что она съест торт целиком.