Юлия Цхведиани – Просторы любви. Премия имени Н.С. Гумилёва (страница 5)
Новиковы поднялись к себе в спальню. На стене висел портрет, написанный каким-то малоизвестным художником в их молодые годы. Юноша и девушка крепко обнимали друг друга и смешно улыбались. Рядом висели многочисленные фотографии детей и внуков.
Виктор проснулся от звука какой-то рекламы.
«А почему бы не попить чайку, тем более что есть варенье», – подумал он. Налил себе чаю, зачерпнул ложкой густое варенье прямо из банки. Ему было лень идти за блюдцем, да и посуду он мыть не любил.
В тот момент, когда он засунул в рот полную ложку варенья, ему вдруг страшно захотелось чихнуть. Он и чихнул, но как-то неловко, чтобы не разлетелось варенье, а затем резко и глубоко вздохнул.
Все произошло мгновенно. Мелкая вишенка с косточкой попала не в то горло. Виктор попытался запить ее, но горячий чай только усугубил дело. В панике он колотил себя кулаком по спине, по груди, по затылку, но все тщетно. Как мог он подавиться этой чертовой косточкой?!
Виктор начал задыхаться. Напрасно он метался по комнате в поисках мобильного телефона, в конце концов он схватил ручку и написал на лежащей с зимы газете: «Меня убили Новиковы».
От охватившего его ужаса и невероятности происходящего он потерял сознание, а скоро и вовсе перестал дышать. Ночь была тихой-тихой. Только время от времени тишину ночи прерывали голоса птиц. Ласковые и напевные, они не могли никого разбудить. Дачники спали крепким-крепким сном.
Давайте поговорим о любви…
После совместной прогулки три не очень молодые женщины обедали в кафе, болтали и немного жаловались друг другу на своих мужей. Они могли себе это позволить, во-первых, так как каждая прожила со своим мужем более тридцати лет, их дети сами уже были родителями, и, во-вторых, женщины дружили на протяжении всей жизни. Никаких новых тайн друг другу они не открывали, вся их критика спутников была ожидаема и знакома.
Одна из них была врачом-терапевтом, вторая – искусствоведом, третья – преподавателем в гуманитарном институте. Врач, Вера, была самой стройной высокой, стильно одетой, брюнеткой с серыми глазами. Она носила туфли на высоких каблуках, темные солнцезащитные очки. Яркий макияж не делал ее лицо моложе, наоборот, подчеркивал солидный возраст, от которого уже было трудно спрятаться. Ни яркая косынка, ни броская модная сумка, ни обтягивающие брюки – ничего не могло скрыть надвигающийся пенсионный возраст. Тем не менее, про таких женщин говорят, что годы их не берут…
Не берут, так не берут…
Надежда, крашеная блондинка с голубыми глазами, дама с высокой полной грудью, всем своим видом доказывала, что именно только она всех в состоянии научить жизни. Ее твидовый костюм классического покроя на все времена, ортопедическая правильная обувь «для тех, кто уже умер», блузка с жабо и камеей, безымянные пальцы, унизанные кольцами с огромными фиолетовыми полудрагоценными камнями – все это должно было демонстрировать мощь постсоветского высшего образования.
А вот Любовь, проработавшая всю жизнь в музее среди шедевров мирового искусства, не пыталась подчеркивать свой возраст нарядами и косметикой. Она предпочитала натуральность. Бог наградил ее благородной черно-белой эффектной сединой, густыми волосами, короткая стрижка делала ее очаровательной. Фигура ее не поменялась за долгие годы, она по-прежнему была изящной женщиной, но не сухой. Карие глаза в длинных черных ресницах были главным украшением лица, тем, что сразу притягивало людей, а спокойный взгляд, милая улыбка, неброские наряды делали это притяжение доступным.
Женщины дружили со школы, они любили и принимали друг друга такими, какими они являлись, со всеми недостатками и достоинствами. Что и говорить –
Вера первой решила изменить тон встречи:
– Девчонки! Все эти жалобы мы уже тысячу раз жевали. Давайте поговорим еще о чем-то сокровенном, новом для каждой из нас. Хочется интриги, секретиков. В кои веки можем открыться друг перед другом. Я готова быть первой.
Надежда строго посмотрела на самую легкомысленную подругу:
– Ой, ой! Неужели новый поклонник? Тебе скоро пора будет подбирать жениха внучке, а у тебя в голове опять мужчины. Ни пандемия, ни размер пенсии тебя не останавливают. Ну давай, выкладывай! Кто это? Надо было с этого начинать, а потом бы ты жаловалась на своего Вадика.
Вера кокетливо добавила:
– Сейчас очень модно сопровождать встречи с друзьями ролевыми играми. Надь, ты же у нас всегда с молодежью, ты это прекрасно знаешь. Я предлагаю вот такую игру. Девочки! Мы только что осудили своих мужей, наговорили, бог знает чего… А теперь, пусть каждая из нас расскажет один случай из своей жизни, который окончательно убедил бы нас продолжить жить со своими мужьями. Наденька, Любочка, как вам, слаб
Люба посмотрела на Веру, улыбнулась и добавила:
– Все рассказы должны быть короткими и исторически укладываться в последние пять лет.
Надежда окинула подруг взглядом строгого преподавателя, надела свои очки:
– Вот, какие же вы, старые дуры! Ну ладно… Период старческих маразматических воспоминаний надо продлить на пятнадцать лет без указания дат и в расчете на вашу богатую фантазию. Это мое условие. И еще одно – никого не перебивать, вопросы не задавать, а потом забыть все рассказанное навсегда. А так как у вас истории явно длиннее, чем у меня, предлагаю заказать горячее, еще чайничек вашего модного имбирно-облепихового чая, десерт, кофе. А я, пока вы будете откровенничать, напрягусь и вспомню что-нибудь «бомбическое» из жизни скромного рядового преподавателя.
Женщины так и сделали.
Первой, что было вполне естественно, вызвалась открываться Вера.
– Хорошо, пятнадцать лет разбег, пусть будет пятнадцать. Вадика моего вы прекрасно знаете, он известный доктор, самовлюбленный, амбициозный и тщеславный. Что это значит? Это значит, что, кроме своей карьеры, книг, написанных совместно со своими аспирантами и аспирантками, званий и статуса, его ничего не интересует. Ни я, ни сын, ни внуки. Когда-то он меня очень любил, возможно, что и сейчас, но уже по-другому, как свою собственность. Я ему стольким помогла в карьере, но не будем об этом, то все в прошлом. В нем уживаются сразу несколько человек.
Первый человек – «великий» ученый, хирург, обожаемый молодежью. Он моя гордость.
Второй человек – «гений» со своими заслуженными «небольшими слабостями» – молодые поклонницы, возможно, что любовницы (надо с этим мириться), модные наряды и аксессуары, изысканные блюда и марочные дорогие вина, эксклюзивный отдых после международных форумов. Очень редко я принимаю участие на этих праздниках жизни. И этот второй человек – моя большая печаль.
Третий – только для меня и для внутрисемейного использования. Этого человека можно сравнить с равнодушным красивым декоративным павлином. Вадим размеренно ходит по уютному дому и саду, расправив свой прекрасный хвост, медленно поворачивая голову то влево, то вправо, не замечая на самом деле ничего, выдавливает с трудом из себя мелкие советы и указания по ведению мною медицинской практики, по выживанию семьи. Он все время что-то анализирует, обдумывает глобальные проблемы, он созерцает мир, ему на все мелкие проблемки и на всех домашних наплевать. Его масштаб велик! Он – главная птица, созданная природой.
Денег он не жалеет, но тратит только на то, что работает на его имидж, а остальные затраты вызывают у него большие вопросы. Красавец павлин украшает дом и сад, мою жизнь. Что и говорить, с ним я живу в шикарных декорациях.
Так вот, в таком-то году, когда еще не было мобильных телефонов, я случайно посетила его на работе. Мне сообщили, что внезапно умер его родственник. Я решила немедленно его известить об этом несчастье, дозвониться до него было невозможно, на машине я приехала к нему в институт.
Был конец рабочего дня. Как ни странно, секретарь сидела на месте, разбираясь с какими-то документами, а телефонная трубка лежала рядом на ее столе, а не на месте. Я спросила, где Вадим Ильич, она как-то лукаво на меня посмотрела и сказала, что он в данное время на приеме в таком-то кабинете. Я подошла к дверям этого кабинета, никого рядом в коридоре не было, пустой ряд стульев. Я постучалась, раздался женский смех и над дверью сразу же высветилась надпись «идет прием». Я прислушалась. Все сразу стало очевидным, там занимались сексом прямо на рабочем месте. Я не стала ждать окончания утех, вернулась к секретарю и попросила передать Вадиму печальную новость. Секретарь на меня посмотрела точно с той же лукавой улыбкой.
Я давно подозревала, что он может изменять мне, но то, что об этом знают большинство сотрудников его института, этого я не знала. Все они часто бывали у нас дома, всегда улыбались мне, пили за наше семейное счастье, не моргнув глазом. Их жены всегда сюсюкались со мной. Неприятное ощущение пошлости сдавило меня.
Мне стало очень обидно и уж совсем не по себе. Было не сложно выяснить, что Вадик развлекался с женой своего любимого ученика, последователя, соавтора и ассистента, Гарика – отъявленного карьериста. Такие прихвостни обязательно добиваются всего. Я даже думаю, что жену свою он подложил в угоду Вадику. Гарик слишком часто захаживал к нам и всегда очень расхваливал жену. Вадик внимательно его слушал, снисходительно кивал, по-дружески улыбался. А Гарик, его самый любимый и надежный ассистент, всегда жаждал занять место Вадима. Я решила ему рассказать о нашем «совместном горе». Вы думаете это имело какое-то значение для него? НИКАКОГО! Такому человеку как Гарик не свойственны любовь, ревность и любые другие эмоции. Он только возненавидел меня как человека, знающего больше, чем положено.