Юлия Цхведиани – Прочь, тоска! Остаться самим собой (страница 8)
Клаус познакомился с Женей во время Московского кинофестиваля. У него была командировка, он помогал налаживать звуковое оборудование в самом главном кинотеатре Москвы. Вечером после очередного рабочего дня, Клаус сидел в кафе на Тверской, куда также случайно заглянула Женя. Она ушла с фестивального фильма, который ей не понравился. Мест было мало, Клаус сидел в одиночестве, попивал пиво. Женю официант посадил на свободное место, напротив Клауса. Он не был против. Жене тоже было все равно. Они время от времени посматривали друг на друга. Так они и сидели, каждый попивал свой напиток. Клаус просматривал советскую газету на английском языке и что-то про себя говорил на немецком. Вдруг, тряся этой газетой, обратился к Жене на английском языке с ужасным акцентом и ошибками в построении фраз.
– Милая девушка! Нравится ли вам жить в стране, где только рапортуют о великих стройках и достижениях, а сами не могут даже наладить элементарную вентиляцию в ресторане. Очень душно здесь сидеть.
Клаус даже не рассчитывал, что его столь эмоциональный вопрос поймет эта случайная девушка.
– Мне жить здесь душно, – резко и тоже очень эмоционально ответила на английском языке Женя. Она была не в духе, не хотела беседовать с незнакомым человеком, непонятного происхождения.
– А хотели бы вы жить в цивилизованном мире, жить трудно, в борьбе, в заботе, но в свободном обществе?
Женя нашлась, как ответить любознательному соседу.
– Я очень хочу жить в свободном мире, но не в борьбе, а в счастливой большой семье.
Женя имела в виду абстрактную свою будущую семью.
– А я готов вам предложить интересный вариант. Все, что вы хотите – свободу, достаток, не менее двух детей и счастье в семейной жизни.
Женя решила, что мужчина напротив или провокатор из КГБ, или сумасшедший, или просто любитель приставать.
– А вы собственно кто, посредник на пути к счастью?
– Нет, я непосредственно организатор вашей счастливой жизни.
Женя решила, что точно провокатор из КГБ, он говорил плохо на английском языке, с ошибками, надо ей быть осторожней:
– А что же, до сих пор у вас не получалось никому организовать счастливую жизнь?
– Почему же, я был счастлив, но недолго, от меня ушла жена к своему другу-хиппи, а я отсудил и оставил у себя жить двух детей. Вот вам и большая счастливая семья, только нет в нашем доме любимой женщины.
– А кто же сейчас с вашими детьми?
– У нас живет помощница по дому, иногда дети гостят у моих родителей.
– Но вы же можете полюбить эту помощницу?
– Нет, это не тот случай.
– А я – тот случай?
– Вы – точно тот случай. Вы – красивая, молодая, независимая, вы созданы для другой жизни. Я чувствую это, я вам эту жизнь предоставлю, вот увидите. Вы обязательно полюбите меня, я очень сильный и ответственный человек, я могу решать любые проблемы. У меня есть свой дом, уже взрослые дети, только лично я нуждаюсь в счастье и любви. Я понимаю, что это, наверное, стоит больших денег. У меня больших денег нет, но кое-что заработанное есть.
Женя внимательно посмотрела на взрослого вполне трезвого мужчину, который предлагал ей какое-то счастье за деньги. Он был похож на миллионы обычных других мужчин, на которых Женя никогда не обращала никакого внимания. Коренастый, лысеющий шатен, на лице много морщин, видимо жизнь у него была совсем не простая. Женя посмотрела на его натруженные жилистые руки, руки человека, занимающегося физическим трудом. Привлекательными у него были только живые голубые глаза.
«Он, видимо, принял меня за проститутку. Их в Москве много, и место это на Тверской – для них. Вот, кошмар! Зачем я сюда пришла? Надо что-то менять в своей внешности.»
Женя решила заканчивать эту трогательную беседу:
– Вы из какой страны, уважаемый товарищ или мистер?
– Я немец, живу в Германии на границе с Францией. Но я не француз, я – эльзасец. Меня зовут Клаус.
– А я еврейка, в моей семье, как и в стране в целом, прошу прощения, немцев терпеть не могут. У нас по мужской линии погибли почти все во время войны. Так что счастливой семьи у нас с вами не получится, уж извините. Но вы посидите здесь еще, почитайте газетку, тут часто многие девушки пьют чай или кофе. Им и предложите счастливую свободную жизнь с двумя взрослыми детьми. А мне надо идти, извините еще раз. Женя позвала рукой официанта.
Официант подошел, Клаус взял Женю за руку.
– Вы похоже меня приняли не за того, вы меня вообще не поняли. Сядьте, проведите, пожалуйста, еще десять минут со мной.
Он расплатился за себя и за Женю. Дал хорошие чаевые официанту, тот, пританцовывая, удалился.
Эти десять минут решили Женину жизнь. Что говорил и обещал ей Клаус? Как одинока и несчастна была в тот момент Женя? Никто не знает…
Женя пришла домой и коротко доложила маме, что познакомилась с немцем, инженером, разведенным с двумя взрослыми детьми, обеспеченным, живущем в своем доме под Франкфуртом. Лене Женя тоже сообщила эту новость. Вовсе не для того, чтобы получить какой-либо совет, а так, чтобы просто сообщить.
Начало 90-х
Дима жил в США. Он даже не жил, он мучился, страдал, проклиная все и всех на свете.
Когда вся новая семья прилетела в Сан-Франциско, их очень тепло встретили знакомые режиссера и его дальние родственники. Родственники внесли предоплату за их дом и за две машины, друзья помогли с элементарными вещами, притащили кухонную утварь, постельное белье и всякие необходимые в быту мелочи, водили их первое время в кафе и рестораны, приглашали в гости, показывали город и пригороды. Жизнь представлялась большим праздником. Дима с Кирой выхаживали по ступенькам самой извилистой улицы мира – Ломбард-Стрит, наслаждались видом самого красивого в мире, парящего в воздухе моста «Золотые ворота», забирались на Койт-Тауэр, развлекались на Пирсе 39. Но все самое-самое пришлось оставить, и еще через год семья переехали в Лос-Анджелес.
Время шло, ситуация менялась. Деньги быстро уходили, в том числе и на всякую ерунду. Жена и дочь режиссера, избалованные в СССР, хотели соответствовать местной богеме, покупали безумно дорогие наряды и проводили время в дорогих ресторанах и клубах, пытаясь завести правильных друзей. Дима поступил на факультет биоинженерии в Калифорнийский Университет. Он с большим интересом включился в учебу. Стать специалистом в этой области представлялось очень перспективным. Вечерами он подрабатывал в кафе официантом.
Кира поступила на курсы актерского мастерства. Ей хотелось сразу завоевать Америку. Она кокетничала с известными жителями города Ангелов. Отец и мать спокойно относились к этим ее забавам и к ночной жизни. Богемная ночная жизнь, однако, стоила очень дорого и не приводила к хорошим результатам в учебе.
Известный когда-то в СССР режиссер, оказался никому не нужным в США, совершенно не востребованным. Он не мог снимать в США кино, так как для его фильмов не смогли найти спонсоров, английского языка он не знал и был совершенно не способен к его изучению.
Его знаменитая в Москве жена, тем более не была никому интересна. Любопытство к ним со стороны родных и друзей иссякло довольно быстро. Родители Киры решили спасать ситуацию. Они заставили Диму бросить университет во имя всей семьи и поступить на курсы, где училась их дочь. Сколько Дима не пытался объяснить тестю и теще, что его будущая специальность намного перспективнее и стабильнее, родители Киры думали только о будущем своей дочери и ее актерской карьере. Они вдвоем топали ногами:
– Надо, в первую очередь, помочь Кире стать на ноги, тем более, что ты, Дима, и сам мог бы стать хорошим актером. А почему бы и нет?
Дима скрывал все эти авантюры от своей семьи, дабы не расстраивать родителей в далекой Москве. Они ждали от него сигнала на выезд. Итак, Дима и Кира оказались в одном учебном заведении. Дима стал подавать большие надежды, а Кира оказалась совершенно бесталанной ученицей. Ей нравились не занятия, а только преподаватели. Она пыталась построить актерскую карьеру за счет совсем других подходов к большому искусству. Диме стало известно о ее легкомысленном поведении. Он начал ревновать, устраивать Кире скандалы. Семья известного режиссера немедленно показала ему на дверь, и он, студент актерского мастерства, оказался на улице. Сначала он думал бросить актерские курсы и восстановиться в Университете, но денег не было ни на то, ни на другое, ни на третье. Он переночевал в кафе, где подрабатывал, а на следующий день хозяин кафе помог ему устроиться работать водителем такси. Он развелся с Кирой, снял квартиру, почувствовал себя свободным, но пока совсем не определившимся в жизни.
Кира училась плохо, легкомысленно вела себя, но родители считали ее вполне сознательной девушкой и поддерживали ее. Время от времени кто-нибудь из бывших русских вспоминал про заслуги некогда известного режиссера и ходатайствовал, чтобы его приглашали прочитать лекцию о кино в СССР. Все его «нафталиновые» лекции были мало кому интересны в Лос-Анджелесе.
Еще через год про известного режиссера вообще забыли. На нервной почве у него обнаружили рак желудка в последней стадии. Он ушел из жизни, даже не успев воспользоваться совершенной американской медициной. Он бы и не смог, так как у него не было никакой медицинской страховки.