Юлия Тимур – Зимородок. Сборник новелл о любви (страница 7)
С первым человеком, с кем собирался поговорить Нежат по возвращению в Стамбул, была, конечно, мать. Именно от нее он ожидал услышать слова поддержки и втайне надеялся, что она поможет ему избежать неприятного разговора с Ачелией, которой он пообещал перезвонить вечером, после разговора с матерью.
А накануне в Анкаре его провожала Бирсен. В аэропорт он не разрешил ей поехать, сославшись на тяготы возвращения из аэропорта на такси и его нелюбовь к долгим проводам. На самом же деле он просто боялся встретить знакомых стамбульцев в зале ожидания.
«Ничего! Вот поговорю со своей семьей, а потом вернусь в Анкару,» – думал Нежат.
А Бирсен смотрела на него и улыбалась.
– Тебе не грустно, что я уезжаю? – удивился Нежат.
– Нет, ты же скоро вернешься, и мы будем вместе, – глаза девушки смотрели на него ласково. – А ждать я умею. Да и работы ты нам много оставил в офисе. Скучать будет некогда. Зато, как вернешься, задушу в своих объятиях и зацелую!
– Обещаешь? Смотри, не забудь! – засмеялся Нежат. – Чуть-чуть поскучай без меня, и я вернусь! Всего какая-то неделька!
– Хорошо! – улыбнулась Бирсен. – Но я буду звонить тебе с утра и до вечера.
– Ты обещала работать, бездельница! Не забывай, что я еще и твой патрон! – Нежат шутливо рассердился. – Будешь висеть на телефоне – уволю!
– Я только иногда… – Бирсен сделала вид, что испугалась.
– Я сам позвоню, любимая.
***
Бирсен долго смотрела вслед отъезжающей машине.
***
– Влюбился, говоришь, – мать сделала длинную паузу и посмотрела прямо в глаза сына. – Это наваждение, сынок, и оно случается иногда и с мужчинами, и с женщинами. Такое бывает! Сохрани это теплое воспоминание в своем сердце.
– Это не воспоминание, это серьезно.., это совсем не то, о чем ты думаешь, – Нежат серьезно посмотрел на мать и уже готов был рассердиться.
Она опустила глаза и минут пять сидела молча. Возникла тяжелая липкая тишина, повисшая в воздухе, съедавшая кислород и наполняющая комнату маленькими искорками, от которых в любую секнду, от любого неловко сказанного слова, готово было разгореться пламя. Мать подняла голову и посмотрела на Нежата, недолго, потом вновь отвела взор и наконец продолжила:
– Ты сам должен решить, сын, что тебе делать дальше, как бы это тяжело не было. Ты сам поговоришь с Ачелией, и скажешь ей, что полюбил другую, а ваша помолвка была ошибкой. Но при этом ты не должен забывать о том, что у твоего отца обязательно возникнут проблемы в бизнесе после разрыва помолвки по твоей инициативе, так как отец невесты – его партнер по работе и владелец 80% пакета акций совместной компании. Да и репутация нашей семьи пострадает, потому что в результате мы все будем выглядеть, как ненадежные и неспособные отвечать за свои обязательства партнеры. Я, твоя мать, не успела привыкнуть к роскошной жизни. Мы всегда жили с твоим отцом сдержанно и умели экономить. Последние десять лет, после того, как твой отец стал партнером отца Ачелии, в нашей семье появился достаток. Ты получил хорошее образование, и мы позволяли себе отдыхать за границей, приобрели в собственность квартиру в престижном районе Стамбула. Вы с Ачелией росли вместе и мы, ваши родители, видели вас чудесной парой. Кроме того, и вы не возражали, а когда выросли, решили обручиться. Твой отец – талантливый руководитель, надеюсь, он сможет организовать новое дело, и мы начнем все заново. А сейчас я очень устала и хочу пойти к себе в комнату.
Мать подошла к сыну и, поцеловав его в лоб, погладила по волосам:
– Я очень надеюсь, что ты все правильно решишь, дорогой!
***
– Куда ты собрался, сынок? – мать вышла из своей комнаты. – Ты уже поговорил с Ачелией?
– Да, мама, – лицо Нежата осунулось, глаза покраснели.
– Так куда же ты?
– Встречу ее в Аэропорту, – голос Нежата дрогнул.
– Вот и славно! Не забудь про цветы, она любит ирисы. Да, и пора уже решить, когда состоится ваша свадьба. Отец собирался организовать вам свадебное путешествие в Европу – нужно все запланировать! – мать едва скрывала свою радость.
– Отлично, мама, ты вернула мне доброе расположение духа, наверное, только старушка Европа спасет меня, – горько усмехнулся Нежат.
– Сын, ну зачем так цинично? Ты принял правильное решение, о котором не пожалеешь. Я горжусь твоим мужеством и умом.
Часть одиннадцатая
– Бора, милый, приходи к нам! Я не знаю, как помочь Бирсен. Она вернулась из Анкары совершенно другим человеком, чужим, опустошенным. Почему она бросила там работу? Зачем так стремительно приехала домой. Что с ней там произошло? Да ты и сам видел: ее лучистые глаза стали серыми. Она продолжает голодовку, она молчит и лежит весь день на кровати, отвернувшись к стене. Ночью сидит без света и не спит. Я вошла к ней в комнату, включила свет, она тут же попросила его выключить, говорит, что глазам больно, и все твердит: он погиб. Кто, Бора? Кто этот человек? Почему и ты молчишь? Ты же приезжал к ней в Анкару. Ты что-то должен знать! – мать Бирсен заплакала в трубку. – Бора, приходи! Да, в прошлый раз она выгнала тебя. Но сейчас, сейчас, – рыдания помешали ей продолжить, -… она совсем ослабела.
Бора тут же примчался в дом Бирсен – он и сам переживал за девушку.
– Хорошо, сынок, спасибо, что пришел. Ты ведь знаешь, что у Бирсен ты – самый лучший друг. Я очень надеюсь на твою помощь. Я не понимаю, что с дочкой.
– Я хочу поговорить с ней, можно я войду к ней в комнату? – от волнения у Боры дрожали пальцы.
– Конечно, заходи. Подожди минуточку, я постучу к ней в дверь и скажу, что ты пришел.
– Дочка, к тебе Бора пришел. Можно он войдет?
Ответа не последовало, и мать подтолкнула Бору к двери в комнату Бирсен.