Юлия Тимур – Под сенью платана. Если любовь покинула (страница 7)

А что скажет ему Элиф? И сможет ли она хоть словом обмолвиться с ним в лавке? Возможно, пока мать будет обсуждать с дядей Али достоинства каждой вазы, она и сумеет перекинуться парой слов с Мехметом или просто посмотреть на него чуть дольше обычного. Это ли не счастье!

Пока Элиф в предчувствии долгожданной встречи мечтала за открытым, но так и не пригодившимся ей учебником, мать закончила уборку дома и заварила чай, чтобы после чаепития вместе с Элиф отправиться за вазой.

– Али-бей, мир вашему дому! – войдя в лавку, поприветствовала Небахат вышедшего им навстречу старого мастера.

– Мир и вашему дому, соседка, что привело вас ко мне? – с улыбкой откликнулся высокий сухопарый мужчина с аккуратно подстриженной и выравненной ножницами парикмахера бородкой.

– Покупка новой вазы, – улыбнулась мать Элиф.

– О, вы правильно поступили, что с этой целью зашли ко мне! Помимо готовых ваз, я могу изготовить любое изделие по вашему вкусу!

«Отлично! – подумала Элиф. – Это то, что нужно: ваза на заказ! Тогда появится повод ещё раз наведаться сюда!»

– Надеюсь, что нам удастся найти среди готовых изделий нужную нам вещь, – с этими словами мать Элиф начала осматривать стоящие на стеллажах глиняные изделия.

– Если что-то вас заинтересует, спрашивайте у меня. Я всё подробно расскажу и отвечу на все ваши вопросы!

– А ваши вазы прочные? – тут же спросила Элиф. – А то наша ваза рассыпалась, едва я её задела.

– А-а-а, – понимающе протянул дядя Али, – вот кому я обязан посещением моего магазинчика!

– Вы это всё сами сделали? – округлив глаза, спросила Элиф. – Столько ваз, когда вы успеваете их лепить?

Элиф попыталась своими вопросами выйти на интересующую её тему: где же Мехмет? Время было вечернее, но в лавке его до сих пор не было видно.

– Элиф, не задавай лишних вопросов! – одёрнула ее мать.

– Почему же? Я рад искреннему интересу к моему труду! – улыбнулся дядя Али, поглаживая свою бородку. – Конечно, у меня трудятся подмастерья. Они помогают мне выполнять заказы. Мне же большую часть времени приходится проводить в магазине, показывая товар и общаясь с новыми и старыми клиентами.

– Наверное, ваши дети помогают вам! Это ведь так интересно создавать красоту! – Элиф с восторгом посмотрела на стоящие на полках вазы.

– Эх, если бы всем детям было интересно то, чем занимаются их родители, зарабатывая на жизнь семьи и обеспечивая им беззаботное существование, – Али бей тяжело вздохнул и через секунду продолжил:

– И было бы просто великолепно, если бы дети шли по родительским стопам, выбирая их профессию!

Видимо, Элиф своими наивными вопросами удалось разговорить Али бея на тему, которая была важна им обоим. Старого мастера, похоже, эта тема сильно волновала и затрагивала его внутренние чаяния. А его откровения в результате могли привести к разговору о Мехмете, и Элиф могла бы узнать, где тот и почему до сих пор не появился в лавке.

– Мои сыновья не слишком интересуются делами в лавке. Только мой средний сын, Мехмет, иногда наведывается сюда. Но его больше увлекает скульптура, а не мастерство гончара. Другие мои дети вообще не частые здесь гости! – вздохнул дядя Али.

– Дети-дети! – протянула мать Элиф. – По прошествии времени, когда мой муж состарится и ему станет тяжело заниматься делами магазина, придётся поручить все дочерям. Мой сынок слишком мал для этого.

– Ну, выбрали что-нибудь? – поинтересовался дядя Али.

– Пожалуй, вот эта ваза могла бы нам подойти, – мать Элиф показала на стоящую в дальнем от них углу высокую вазу с круглыми отверстиями по периметру вытянутого горлышка.

Элиф, быстро взглянув на вазу, тут же возразила:

– Да что ты, мама! Она нам совершенно не подходит. Отцу совсем не понравятся эти дырки в ней. У его любимой вазы стенки были цельные.

– Прекрасная напольная ваза! – поддержал мать Элиф Али бей. – Хороший выбор.

– Нет, нет! Мне не нравится! – решительно произнесла Элиф. – Отец велел нам вместе выбрать вазу. Эта нам не подходит!

Али бей терпеливо улыбнулся:

– Чем же она тебе так не нравится?

– Нет, мне она нравится, но она не понравится моему отцу! Я точно знаю!

– Может, будет лучше, если твой отец сам заглянет ко мне?

– Зачем? Мы тоже можем выбрать, – не унималась Элиф и собиралась продолжить и дальше свои препирательства, но в этот момент дверь открылась, и на пороге магазина появился Мехмет.

– Сынок, проходи в мастерскую, я спущусь к тебе немного позже! – дядя Али взмахом головы поприветствовал сына.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался со всеми присутствующими Мехмет и собирался пройти мимо них, чтобы спуститься вниз, в саму мастерскую.

– Здравствуйте, вы, наверное, меня не помните, но это я упала с дерева в тот момент, когда вы шли под ним, и это меня вы спасли в тот день, не пройдя безучастно мимо раненой, – в начале фразы чуть задрожавший от волнения голос Элиф, окреп в самом её конце.

– О, я вас не забыл, – улыбнулся мужчина. – Разве можно о таком забыть: не каждый день с деревьев падают девочки. Обычно мне под ноги падали лишь спелые фрукты.

– Я не фрукт, – слегка покраснела Элиф. – Я – Элиф!

– Элиф! Молодой человек зашёл к отцу по делам, а ты его отвлекаешь! А между тем мы пока не выбрали вазу. Давай займёмся тем, за чем мы сюда пришли, – мать подошла к девочке и взяла её за руку.

– Ничего страшного, не переживайте! Я вижу, что Элиф полностью оправилась после того падения, и, поверьте, я очень этому рад, – улыбнулся Мехмет и спустился по лестнице, скрывшись в мастерской.

– Рекомендую вам обратить внимание вот на этот экземпляр! Ваза сделана из особой глины, жирной. Обратите внимание на её оттенок. Заметили, он – песочно-жёлтый. Такая глина по-особому прочна! – дядя Али прищёлкнул языком, осматривая вазу и показывая её посетительницам.

– Красивая! – в один голос подытожили и мать, и Элиф.

– Мама, только наша ваза была потоньше и поизящнее, – опустив глаза, произнесла Элиф.

Она уже решила: ей необходимо уговорить мать купить не готовую вазу, а ту, которую сделают специально для них. И тогда она сможет ещё пару раз встретиться с Мехметом прежде, чем уедет в Ялову, в дом бабушки.

– Пожалуй, ты права! А много ли времени нужно, чтобы изготовить новую вазу, такую, какую бы нам хотелось? – спросила мать Элиф.

– Дней семь-десять. Подготовленная, выдержанная глина у меня всегда имеется в запасе. А вот спешить, когда ваза сушится, никогда не стоит: изделие выйдет хрупким. На этом сэкономить время – означает изготовить плохой продукт. Потом вазу обжигают для прочности. Но и это ещё не всё. Лучше вазу глазуровать. Качественное изделие, как ни крути, быстро не получишь! – потёр руки Али-бей.

– А можно посмотреть, как делают вазы! – Элиф переводила просящий взгляд с матери на хозяина лавки.

– Почему бы и нет? Если девочке так это интересно! – улыбнулся Али-бей. – Давайте спустимся в мастерскую все вместе. А там уже и нарисуем эскиз вашей вазы.

Мастерская оказалась небольшим подсобным помещением, расположенным прямо под магазином. Маленькое окошко, ютившееся под самым потолком, являлось единственным источником освещения и пропускало совсем не много дневного света: зимой – темно, а летом – душно. Лампы освещения в помещении не было. Значит, как только садилось солнце, работать здесь было нельзя – слишком темно. У стен, оставив пустым центр помещения, стояло несколько гончарных кругов. За одним из них работал Мехмет. Правда, лепил он, судя по всему не вазу, а какую-то фигурку. Какую именно, рассмотреть было пока нельзя.

– Здесь мы и трудимся! – широким жестом Али бей обвёл пространство вокруг себя. – Когда тепло и погода позволяет, выходим во двор: там и посуда на солнышке и ветерке быстрее обсыхает, да и работать в погожий день на открытом воздухе гораздо приятнее. Ну, вернёмся к вашему заказу!

С единственного стола, стоявшего прямо под лестницей, он взял толстую, видавшую виды тетрадь. Долго листал её, ища свободную страницу. А потом, быстро работая карандашом, уверенными движениями сделал в ней набросок. Эта тетрадь, видимо, служила ему уже не первый год: страницы ее были изрядно потрёпаны, а сама обложка – заляпана жирными пятнами, следами от рук.

Элиф всё время следила за Мехметом: вот он сжал в своих длинных и сильных пальцах кусок глины – она прогнулась под их уверенным натиском и приняла желаемую форму, затем он ловко выровнял ладонями образовавшиеся на поверхности неровности, и она стала идеально гладкой.

– Ах, как здорово это у вас получается! – искренне восхитилась Элиф и сплела пальцы рук на уровне рта, будто стеснялась вырвавшегося у неё признания.

Мехмет поднял голову и, оторвавшись от работы, улыбнулся:

– Нравится?

– А нашу вазу будете делать вы? – ответила вопросом на вопрос Элиф.

– Нет, вашу вазу сделаю я! – пробасил в бороду Али-бей. – Мехмет лепит свои поделки: птичек, рыбок. Тренирует руки. А вашу вазу сделает мастер. Приходите дней через десять, и она будет готова.

– А оплата? – спросила мать Элиф.

– Можете оставить небольшой задаток, а остальные деньги отдадите мне после того, как будет готова ваза. Мы же соседи! – в очередной раз улыбнулся старый мастер, демонстрируя своё расположение.

Десять дней! Пройдёт целых десять дней. Хотя, нет: только десять дней! И Элиф снова увидит Мехмета! Он будет так близко к ней, что она сможет дотронуться до него рукой. Нельзя, конечно, этого делать. А что будет, если она дотронулась бы до руки Мехмета? Вот бы он поразился её смелости. А мама ругала бы, и бесстыжей называла. А какой может быть стыд, если парень нравится? Пускай он и старше. Но сердце, как птичка, замирает у неё в груди, и щемит. И так тяжко становится, такое томление. И голова, совсем чужая: и ее, вроде, и совсем не её. Мысли куда-то разлетаются, и она не может их поймать – всё одно! Только б смотреть на него не отрываясь. Нет, нельзя так: мать сразу заметит. И пусть, и хорошо! Она скажет ей, что любит Мехмета! Сильно-сильно, и замуж за него выйдет, года через два-три. Долго-то как ждать…