Юлия Тимур – Под сенью платана. Если любовь покинула (страница 6)

О чём думала маленькая проказница, решившаяся на столь отчаянный шаг? Она надеялась, что отец обязательно отправит мать в лавку отца Мехмета, чтобы подобрать новый сосуд взамен старого, разбитого, похожий на него по форме и объёму. И совсем не думала об отцовском гневе, который обязательно последует в ответ на это ужасное событие. Теперь ей нужно было дождаться момента, когда матери с сестрой не будет дома, а она, оставшись без свидетелей, устроит потасовку с братом – организовать её весьма просто: брат при любом разногласии вспыхивал как спичка. Они поссорятся, он побежит к входной двери, где как раз и стоит ваза, чтобы во дворе найти мать и пожаловаться ей на сестру. Элиф же постарается удержать его у дверей, и пока они будут бороться, брат случайно толкнёт вазу и разобьёт ее. Брат должен непременно разбить её! А если нет – она сама толкнёт вазу. Разбитая ваза будет результатом их ссоры, и за это обоим влетит одинаково.

Но провидение вмешалось в планы юной озорницы, не дав ей реализовать свой коварный замысел: брат внезапно заболел, подхватив инфекцию. Тело его покрылось пузырчатой сыпью, которая нещадно чесалась. Стоило кому-то лишь слегка прикоснуться к ней – и наступало временное облегчение. А потом сыпь начинала чесаться ещё больше и не давала покоя ни страдальцу, ни окружающим: днём больной постоянно жаловался на зуд и хныкал, а по ночам громкими стонами будил всю семью. Мать с Элиф приходилось часто смазывать эти «пузырьки» болтушкой, приготовленной соседкой-знахаркой.

Элиф, как и все дети в их дворе, немного побаивалась этой знахарки, которая умела не только лечить своими травками, но, по мнению взрослых, могла сглазить и даже навести порчу. Поэтому Элиф старалась лишний раз не попадаться ей на глаза и обходила её дом стороной. Так делали многие. Но тем не менее, когда кто-нибудь заболевал, люди непременно прибегали к её услугам, иногда и вовсе не обращаясь ко врачам. Та никому не отказывала в помощи.

Вот и мать Элиф, несмотря на запреты мужа, навестила соседку и вернулась от неё с приготовленным отваром для «усмирения чесотки».

После того, как Элиф наносила эту болтушку на тело брата, он на некоторое время блаженно закрывал глаза, но через несколько минут опять начинал стонать и требовал, чтобы она опять помазала ему эти гадкие пузырьки.

Отец, уже не первый день наблюдавший страдания всей семьи, схватил сына в охапку и увёз в больницу, где ребенку назначили втирать в кожу специальный порошок, от которого по всему дому стоял страшный запах, но от которого страдания Юсуфа постепенно сошли на нет. А ещё в больнице строго-настрого велели выбросить всё постельное белье, на котором спал мальчик, чтобы инфекция не распространилась на всю семью.

Мать связала постельное бельё в огромный тюк и со словами «Отнеси это на свалку в конце улицы», передала его Элиф. Элиф не стала поднимать тюк с бельём, а поволокла его за собой – так было сподручнее. А когда выходила за дверь, случайно задела им вазу. Та покачнулся, потеряла равновесие и упала. Она оказалась достаточно хрупкой: то ли мастер, делая её, допустил недожёг глины, и поэтому она не достигла достаточной прочности, то ли всевышние силы в тот момент оказались на стороне Элиф, но ваза, упав, раскололась на два больших фрагмента. Не этого ли она так хотела раньше? Конечно! Но теперь за разбитую вазу отвечать придётся только Элиф. Это обстоятельство её немного смутило. Но ведь уже и придумывать ничего не надо! Она улыбнулась. Но вовремя спохватилась: её радость сейчас совсем не к месту. И со страхом в голосе закричала во всю мочь:

– Мама, она треснула! Я не хотела её разбить!

– Что треснуло, дочка?

– Ваза, папина ваза!!!

– О, Аллах, какая неприятность! Отец её так любит… – мать вышла в коридор и увидела упавшую вазу.

– Я знаю, мамочка, мне очень грустно от того, что произошло сейчас! – Элиф даже всхлипнула.

– Как же быть? Отец рассердится. Зейнеп (старшая сестра Элиф), дочка, отнеси-ка ты эту вазу соседу. Пусть он посмотрит, можно ли её починить.

– Хорошо, мама, – с готовностью откликнулась из своей комнаты Зейнеп. Она открыла дверь и сразу вышла в коридор.

План Элиф готов был провалиться. Она тут же бросилась к вазе, схватила в руки отколовшуюся от неё половину и устремилась вместе с ней навстречу сестре. И вдруг неловко покачнулась, словно оступилась, и выронила то, что держала в руке. Половинка вазы с глухим стуком упала на пол и раскололась на совсем мелкие фрагменты.

– Мама, я просто хотела помочь Зейнеп! Ведь это я виновата, что ваза разбилась! – захныкала Элиф.

– Криворукая ты, сестра! Что вечером скажет отец?! – Зейнеп в ужасе схватилась за голову.

– Я думаю, нам надо сходить в лавку, где продается посуда. В ту, что находится на нашей улице, в самом конце. И попросить Али-амджа* подобрать нам похожую вазу или сделать новую! – Элиф говорила уверенно и смотрела матери прямо в глаза. – А отцу я скажу, что случайно задела его любимую вазу, а она тут же развалилась от старости. Это же правда, мама! Наша ваза просто очень старая, и со временем стала хрупкой. И если бы не я, она всё равно когда-нибудь расспылась.

– Умная какая! Боишься, что влетит от отца. И не сомневайся даже: что бы ты не придумала, отец обязательно тебя накажет! – Зейнеп победоносно смотрела на Элиф.

– Девочки, не ссортесь! Давно пора поменять эту вазу, – мать попыталась улыбнуться.

Но звёзды в тот день были благосклонны к Элиф – отец вернулся в хорошем расположении духа. Поэтому встретившую его на пороге дома Элиф он сначала погладил по голове, а затем, заметив, что девочка непривычно тиха и робка, спросил:

– Что опечалило мою красавицу? Кто посмел потушить огонь радости в её глазах?

– Твоя любимая ваза, папочка! – трагическим голоском произнесла Элиф.

Отец удивлённо приподнял брови.

– Сначала она так не вовремя, когда я еле тащила огромный мешок с грязным бельем, возникла на моем пути и попыталась помешать мне трудиться! Но это не всё! Она ещё и посмела рассыпаться на мелкие кусочки при встрече с мешком, чем разозлила меня окончательно! Я знаю, как дорога тебе эта ваза, и когда ты узнаешь, что она разбилась, ты обязательно расстроишься! Прости, папочка, эту вазу! Она умудрилась навредить нам обоим.

Отец молча смотрел на дочь. Из её слов он хорошо понял, что ваза разбита. Семейной реликвии больше нет, и это ужасно его разозлило. Но ведь как, чертовка, всё преподнесла!

Воспользовавшись молчанием отца, Элиф продолжила:

– Думаю, что в лавке дяди Али мы сможем найти достойную замену разбитой вазе. Выберем такую, которая понравится тебе больше прежней и которая будет сделана лучше прежней! Говорят, что у дяди Али золотые руки.

Элиф перевела дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, но не от страха перед гневом отца, отнюдь – сердцебиение было вызвано её огромным желанием попасть в лавку отца Мехмета. Именно это желание и заставило её сильно разволноваться. Поддержит ли отец эту идею? Вот что было сейчас самым важным для неё.

– Элиф, – начал было отец, но закашлялся. Его праведный гнев, который должен был обрушиться на нерадивую дочь, столкнувшись с хитроумным объяснением ею произошедшего, приутих, застряв где-то в груди, откуда вырвался кашлем. Откашлявшись, он продолжил:

– Я, конечно, сильно огорчён… Ты разбила не обычную фазу – это была семейная реликвия. Но всё же у каждой вещи есть свой срок служения нам. Похоже, что ваза изжила его, и ты права в своих суждениях. Впредь будь аккуратнее. Я не стану наказывать тебя за разбитую вазу, а поручу вам с матерью выбрать ей достойную замену.

Изумлённая мать Элиф выглянула из кухни: о чём так долго и мирно беседуют отец и дочь? Она ждала совсем другой реакции мужа и специально прислушивалась к голосам в комнате, чтобы в любую минуту вмешаться и защитить дочь. Но та справилась самостоятельно и не вызвала гнева отца.

– Небахат, завтра сходите с Элиф в лавку к Али и вместе выберите там красивую и прочную вазу. Да, и не забудьте хорошо с ним поторговаться: соседи всё-таки!

Завтра не заставило себя долго ждать и наступило утром следующего дня. Первым делом Элиф пошла в школу, а потом в нетерпении бежала из школы домой: как бы мать не пошла за вазой, не дождавшись её. Но все страхи были напрасны – мать всегда слушалась мужа, и если он велел отправиться за новой вазой вместе с Элиф, то ей и в голову не пришло поступить иначе.

Теперь Элиф должна была придумать что-то такое, чтобы они появились в лавке дяди Али ближе к вечеру, когда Мехмет придёт туда после работы. Лучше всего было сослаться на домашнее задание, которое нужно сделать сразу, а потом с лёгким сердцем идти по делам. Кто знает, сколько времени им понадобится, чтобы выбрать подходящую вазу?

Мать немного удивила рассудительность дочери и внезапно появившееся у той рвение к учебе. Обычно ей приходится долго уговаривать Элиф сесть за уроки. На предложение дочери она улыбнулась и одобрительно покачала головой – растёт Элиф, становится серьёзной и ответственной. Как не порадоваться таким переменам!

Элиф наугад открыла учебник и застыла над первой попавшейся ей страницей, размышляя о предстоящей встрече с Мехметом в лавке гончара.

Что она скажет ему? К чему, собственно, приведут все её усилия и хитроумные замыслы? Неужели все это только ради того, чтобы лишний раз увидеть Мехмета? Да, да, да, и ещё раз, да! Это счастье быть с ним рядом, когда можно посмотреть в его глаза: чёрные, как спелая слива в сентябре. И сердце в груди Элиф тут же забьётся, как птица в клетке, и волна щемящей нежности накроет её. Разве может такое волнение приключится с ней в ту долю секунды, когда Мехмет на мгновение появится под старым платаном и быстро пройдёт мимо неё, возвращаясь домой, уставший и занятый своими мыслями? Может! Но разве сможет он заметить её трепет и горящий взор?