Юлия Тимур – Под сенью платана. Если любовь покинула (страница 12)
«Вся в родню отца», – говорили о Зейнеп родители.
А Элиф унаследовала от бабки (матери Небахат) синеву глаз да белизну кожи. Женственность только начала прорисовывать своей кистью овалы на её фигуре, робко прикасаясь к угловатым формам, выравнивая их в мягкий и такой притягательный изгиб.
А вот характер у сестёр во многом был похож: обе они были настойчивы и непреклонны. Касалось ли дело родительского внимания или же игрушки, которой каждая из них желала обладать первой, и ни та, ни другая не собиралась уступить.
– Всегда ты вопросом на вопрос отвечаешь, Зейнеп! Не стоило у тебя и спрашивать. Толку никакого!
– А какая тебе от этого будет польза, если ты узнаешь, нравится мне кто-нибудь или нет? Если бы я хотела рассказать тебе об этом, то давно бы это сделала! – Зейнеп с насмешкой посмотрела на Элиф. – А ты даже и не мечтай влюбиться первой! Пока я замуж не выйду, тебе не стоит и думать о парне! Хотя, помечтать, конечно, ты можешь: что тебе остаётся…
– Знаешь, а ты со своими замашками принцессы, вряд ли когда-нибудь найдёшь себе достойного! Так что уповай только на отца – пускай он отыщет тебе жениха! – с обидой выкрикнула Элиф сестре.
– Хватит шуметь! – в комнату девочек заглянул Юсуф. – Спать мешаете. Мне в школу рано вставать. Сейчас отцу скажу – он быстро вас утихомирит.
– Ну, вот ещё один отцом пугает! – рассмеялась Зейнеп.
– А ты смейся, сестрёнка, пока отец не пришёл! Смейся, смейся, потом не до смеха будет! – угрожающе завершил свою речь Юсуф и вышел из комнаты девушек.
После язвительных словесных перепалок и непустой угрозы Юсуфа: когда последнему не удавалось призвать сестёр к порядку, тогда он прибегал к поддержке отца – желание откровенничать ушло само по себе. И сёстры, обиженно отвернувшись друг от друга, сделали вид, что заснули.
Утром Элиф проснулась в плохом настроении. А когда настроения нет, всё перестаёт складываться: чай не так заварен, как надо, маслины – слишком горькие, сыр – малосолёный.
Зейнеп за завтраком посматривала на сестру с усмешкой, мать – с тревогой, отец же был слишком занят мыслями о работе и не замечал капризов Элиф. Юсуф к завтраку всегда выходил последним, насколько возможно он оттягивал время подъёма с постели.
Отец быстро позавтракал и на этот раз взял с собой в магазин Зейнеп, чтобы та присмотрелась к его работе. Зейнеп быстро собралась и, не допив чай, последовала за отцом. Помогать матери по дому осталась Элиф. Юсуф ел горячий симит и запивал его чаем, с ногами устроившись в кресле. Он ещё не переоделся к завтраку, сидел в пижаме и зевал во весь рот.
Мать, воспользовавшись тем, что они с Элиф в коридоре были только вдвоём, спросила:
– Милая, не хочешь ли ты что-нибудь рассказать мне? Я чувствую, что в последнее время ты чем-то расстроена. Что-то волнует тебя? Думается мне, есть у тебя на сердце какая-то печаль или тревога.
Элиф посмотрела на мать и, чеканя слова, произнесла:
– Мне нравится Мехмет. И я хочу за него замуж!
– Ах, Аллах! Детка, какое замужество? Как тебе это только пришло в голову? Представь только, что на это скажет твой отец? У него свои мысли об устройстве вашей жизни. А Мехмет? Он, похоже, неплохой парень, но мы совершенно ничего о нём не знаем! И познакомились с ним совсем не давно. И не забыла ли ты, что он очень скоро куда-то далеко уедет.
– В этом-то и всё дело, мама! Он уезжает в Америку! Поэтому мне нужно срочно с ним обручиться! – с отчаянием выкрикнула Элиф. – Как ты не понимаешь, мама, что там он встретит другую!
– Встретит-не встретит, Элиф! Это уже не наше дело, милая! Решение о помолвке детей принимают обе семьи. И это не решается в одну минуту. Сначала родители должны договориться об условиях помолвки. Если они договорятся, то планируют обручение. Нельзя так вдруг выйти замуж: хочу и все!
– Зря я тебе всё рассказала! Что ты могла мне ответить – лишь сослаться на традиции! Сама привыкла терпеть все отцовские выходки, и мы должны такими же быть послушными! – сверкнула глазами Элиф.
– Не злись, дочь! Поверь матери: традиции – это хорошо. А твоё сумасбродство пройдёт! По молодости все мы горячие. У тебя всё впереди. А пока иди в школу. Поговорим, когда успокоишься.
Элиф с красными от досады глазами выскочила из дома. Гнев так и бушевал в её сердце.
А чего она хотела? Чего она ожидала от матери? Что та поговорит с отцом и, уговорив его, отправится к матери Мехмета? Их семьи совсем не знакомы! А мать, она всегда делает только то, что велит ей отец. Тот, конечно, разозлится, когда услышит о вспыхнувшем у Элиф чувстве. Как же, он же отец, а о проказах младшей дочери узнаёт в последнюю очередь. А иначе, как проказы, он её любовь не назовет. И сам Мехмет так не вовремя собрался уехать в эту Америку! Осталась какая-то неделя – уже ничего не решить и не успеть что-то сделать перед его отъездом.
Но Элиф обязательно поговорит с Мехметом, прежде чем тот уедет. И пускай для этого ей придётся все дни напролёт стоять под платаном.
Осенняя проседь расцветила зелёный монолит листвы платана. Помимо пятипалых листьев, на ветках тут и там появились шарики, зелёные, пушистые. Закреплённые длинными черенками в пару, они свисали со всех веток. День ото дня шариков становилось всё больше. И они начали походить на своеобразные украшения: этакие забавные игрушки, которыми нетерпеливые дети решили украсить дерево задолго до наступления праздника. А уж когда осеннее золото озарит гиганта, повиснет на его ветвях и одновременно расстелет у его подножия листопадные жёлтые ковры, платан предстанет в настоящем праздничном убранстве – в последнем перед зимней непогодой поистине прекрасном наряде.
А потом в его жизни случится зима, с её ветрами и колким снегом, с редкими солнечными днями. Чтобы её пережить, ему нужно сбросить всё лишнее, и выстоять, выжить, вновь возродившись по весне, которая у него обязательно случится!
***
Утром Элиф разбудил странный шум на кухне.
«Кто это проснулся раньше меня? – подумала она, пытаясь приподнять тяжёлую голову с подушки. – Эх, не надо было пить снотворное на ночь: с ним полдня потом проспать можно! Кстати, а который час?»
Элиф взглянула на экран телефона, который лежал на прикроватной тумбочке и иногда служил ей вместо будильника.
«А очки-то где? Без них ничего не вижу!»
Она шарила рукой по тумбочке и не находила там своих очков. Вечно она оставляет их где попало.
Ах, да! Ночью она заходила в спальню к Фатиме, а на такое путешествие она вряд ли бы решилась без очков. Значит, она их оставила в комнате Фатиме. Хотя, нет: как же она вернулась назад? Тогда, получается, они остались в кухне, на столе. Потому что прежде чем вернуться в спальню, она зашла туда выпить снотворное. И нужно было рассмотреть названия лекарств, лежащих в коробочке. Без очков этого не сделаешь. А из кухни до спальни – рукой подать. Выходит, до кровати доковыляла без них.
А между тем шум на кухне усилился. Похоже, кто-то готовил завтрак, а может, и обед?!
– Мехмет! – позвала Элиф.
Наверное, он никуда не ушёл сегодня. И, не дождавшись утреннего чая, сам захотел приготовить его и теперь искал заварку, поэтому-то так и гремит посудой.
– Мехмет! – погромче позвала его Элиф.
Со стороны кухни послышались шаги.
«Услышал!» – удовлетворённо подумала Фатиме.
– Очки мои захвати тоже. Они где-то на кухне! А я без них как без рук!
– Добрый день, держи свои очки! – ответил женский голос, совсем не похожий на голос Мехмета. – Ты так долго спала, что я решила сама приготовить завтрак.
– Фатиме?! – догадавшись, не на шутку перепугалась Элиф. Пока она никак не могла проснуться, бедная, больная Фатиме вынуждена была готовить себе завтрак. Сколько же она проспала? А всё снотворное – без него Элиф давно бы встала.
– Зачем так кричать? Мне сегодня немного лучше, и я решила сама приготовить завтрак. Правда, на твоей кухне ничего нельхя найти. Будить тебя я не хотела, а Мехмет ещё с утра ушёл по своим делам. Но он-то в делах кухонных вовсе не помощник. Так что будем завтракать тем, что я нашла у вас в холодильнике.
– А ты таблетки-то приняла? – удивлялась всё больше Элиф.
– Приняла, приняла! Говорю же: сегодня мне лучше. И врач велел больше двигаться. Ты про это забыла? А то ведь без движений совсем плохо может стать. Кстати, дочки мои утром прислали сообщение, что на следующей неделе приедут. Уже и билеты купили! Радость-то какая! Как тут не начать выздоравливать. Слава Аллаху! Он не оставляет праведных людей и слышит их молитвы, – Фатиме устало присела на кресло возле Элиф. – Чай готов уже. Пошли завтракать, хотя впору уже обедать.
Фатиме нехотя поднялась – устала всё-таки, – и поплелась в кухню. Элиф, удивлённая внезапным переменам, набросив халат, как могла быстро, засеменила за ней: коленки с утра требовали особого внимания и, закованные артрозом, не спешили разгибаться и слушаться, отчаянно борясь с Элиф за свой покой. Поэтому, когда она появилась в кухне, перед этим заглянув в ванную комнату и свершив омовение, Фатиме уже выпила не первый бокальчик с чаем.
На стол Фатиме выложила все продукты, которые нашла в холодильнике и которые годились для завтрака: солёную брынзу, маслины, варенье. Подогрела на сковороде симит*. И теперь величаво восседала во главе стола, допивала чай, крепкий, как и положено быть чаю утром.