Юлия Сысоева – Бог не проходит мимо (страница 8)

Девушка стояла на мосту. Соленые слезы смешивались со стекавшей по лицу дождевой водой, рыдания готовы были вырваться из груди. Боль, страшная давящая боль разрывала душу. Она потеряла его, вот так просто потеряла, так же внезапно, как начался этот дождь.

Негнущимися посиневшими пальцами Алена достала цепочку с крестиком и попыталась расстегнуть застежку. Руки тряслись, пальцы не слушались, и маленький, скользкий от воды замочек все выскакивал и не поддавался. Тогда Алена в бешенстве дернула цепочку – звенья из мягкого тонкого металла мгновенно разорвались. Она сжала крест в кулаке, так что пальцы ее побелели, и вытянула руку туда, где небо соединялось с бушующей водой. Казалось, девушка что-то кричала, но крика не было, как в страшном сне, когда голос похищают невидимые силы. Наверное, в этот момент она вошла в тот самый мрачный запредельный мир, в который чуть было не ступила несколько лет назад. В какой-то миг ей показалось, что вот сейчас сзади к ней подойдет тот самый старик в старомодном белом костюме с посохом в руке. Ожидая его, она медлила, но его все не было, и Алену все больше затягивало в воронку водоворота.

Перед глазами все плыло, она видела перед собой только сжатый кулак с беспомощно свисающим обрывком цепочки и стекающей по нему тонкой струйкой воды. Нужно только разжать пальцы, и Он исчезнет навсегда. И больше не будет препятствий между ней и ее любимым. Он встал между ней и самым важным для нее человеком, и она больше ничего не может сказать Ему. Тогда Он допустил, чтобы она потеряла самое дорогое, и она грозила Ему с этого моста. В тот раз лишь птицы насмехались над ней. Но она вернулась к Нему с надеждой и верой, вернулась. Припала к Нему, как евангельская блудница припадала к Его ногам. Теперь Он опять мешает ей. И она больше не допустит трагедии, не даст Ему отнять у нее любовь. Он Сам Любовь? Тогда почему Он отнимает ее?

Крест больно впился в ладонь, словно желая врасти в плоть, казалось, что проще оторвать себе руку, чем разжать пальцы. Алена и не предполагала, что настолько сложно сделать такое простое движение. Но что оно означало для нее? Не просто движение руки, повторяемое тысячу раз на дню и даже неосознаваемое, это был выбор, отречение. Отречение от Христа.

Пальцы онемели, они больше не чувствовали лежащего в ладони крестика. И душа словно онемела, Алена больше не чувствовала ни боли, ни холода, ни страдания. Не было больше ничего, только Он был все еще в ее руке. Христос все еще стоял рядом.

– Надо разжать пальцы, и все будет кончено, – послышался тихий вкрадчивый голос, тот самый голос, который несколько лет назад сказал ей пойти и совершить задуманное.

Неимоверным усилием она разогнула ладонь – маленькая золотая змейка сверкнула и исчезла. Казалось, в этот миг исчезло все. Мир перевернулся. Наступила мертвая тишина. Алена зажмурила глаза и перевесилась через чугунные перила, так, что у нее перехватило дыхание. Ей показалось, что она умерла, что ее больше нет.

Вдруг за спиной послышался голос, она вздрогнула, словно пробудившись ото сна.

– Скорее садись в машину, ты вся промокла! – Руслан распахивал дверцу и улыбался, как будто ничего не произошло.

Алена бросилась к нему в машину. Он снял с себя пиджак, пропитанный теплом и запахом его тела, и набросил ей на плечи. Крупная дрожь охватила ее, голова не работала, только волна непомерного счастья переполнила все ее существо. Она с ним, и он рядом, она не потеряла его, и это самое главное.

Они понеслись по Москве. Уже начинало смеркаться, но фонари еще не зажигали. Наступили мутные сумерки, когда уже не светло, но еще не темно, граница между светом и тьмой. Сумеречный мир в преддверии ада.

Но Алена уже забыла обо всем на свете, и то, что произошло буквально несколько минут назад, словно ушло в вечность, в небытие. Будто это было не здесь и не в этой жизни. Удивительно, как быстро может меняться ощущение реальности.

– Куда мы едем?

– Мы едем ко мне, ты у меня еще ни разу не была. Посмотришь мое обиталище, тебе понравится. Да, а еще ты мокрая и тебе надо в горячую ванну. Я тебе сделаю зеленый чай с медом и молоком, иначе ты заболеешь и будешь лежать с температурой, а мне не нужна больная невеста.

От слова «невеста» Алену охватила еще одна волна счастья. Она не помнила себя. Озноб сменился жаром, словно она только что побывала в сауне. Девушка прижала руки к груди, уткнувшись носом в его пиджак и закрыв глаза от удовольствия.

– А вот и мой дом.

Они свернули с Кутузовского проспекта и подъехали к махине с множественными остроконечными башнями, упиравшимися, кажется, в самые облака. Дождь перестал, лишь только ветер все еще не мог успокоиться и продолжал азартно срывать еще совсем зеленые листья.

– У меня небольшой пентхаус под самой крышей, как у Карлссона, вон в той башенке, и гульбище на крыше, правда, там ветер сейчас гуляет. Панорамные виды, вся Москва как на ладони. Тебе понравится, ведь это твой будущий дом. Вперед, скорее переодеваться.

Зеркальный бесшумный лифт в одно мгновение доставил их на последний этаж. Они вошли в просторные апартаменты.

– Скорее в ванную. Так, полотенца, новый халат, да тапочки тоже новые. Вода включается вот так. – И он повернул причудливые блестящие краны. – Ну, давай быстрее скидывай все мокрое, а я пошел делать тебе чай. Руслан стремительно удалился, оставив Алену одну.

Ванная напоминала залу, отделанную в морском стиле, с настоящими раковинами на полу и в стенах, с огромным джакузи с прозрачным дном и диковинной подсветкой. Алена медленно разделась. Она вспомнила о кресте, его не было, непривычное ощущение, от которого ее даже передернуло. Девушка почему-то удивилась, что крестика нет. Ее начало знобить, и Алена поспешила укрыться в горячо бурлящих недрах огромной ванны. Теплая нега заполнила все тело, и Алена забыла обо всем на свете.

Распаренная, раскрасневшаяся, закутанная в огромный пушистый халат, похожий на сугроб, она вышла из ванной. Руслан хлопотал на кухне, если вообще помещение с несколькими диковинными барными стойками можно было назвать кухней в обычном житейском понимании.

Увидев Алену, он улыбнулся широкой улыбкой. Алена замерла, Руслан легкой походкой подошел к ней и обнял. Ей хотелось раствориться в нем, остановить время, так, чтобы эта минута продолжалась всегда. Он был такой сильный и уютный, нежный и теплый, от него исходил еле уловимый пьянящий запах, который будоражил. Тот самый запах, который она почувствовала в машине от его пиджака.

– Я разжег камин, присаживайся в кресло, я принесу тебе чай.

В камине, отделанном розоватым неровным камнем, весело потрескивал огонь. Рядом, разбросав когтистые лапы, раскинулась шкура огромного белого медведя с оскаленной пастью.

– Не пугайся, его зовут Ричи, – крикнул Руслан, наливая чай в изящные фарфоровые чашки. Потом принес чай и расположился рядом прямо на медвежьей шкуре.

– Люблю вот так посидеть на Ричи, попить чайку и полюбоваться огнем. Кстати, это старинный китайский фарфор. Я его как-то приобрел в лавке у одного знакомого старьевщика. На самом деле этому сервизу цены нет. Знаешь, живой огонь успокаивает, удивительно, но он приносит отдых, особенно когда набегаешься в этой городской суматохе. Потом к камину, к огню, – и все напряжение как рукой снимает.

Алена молчала и с упоением слушала Руслана.

– Да, мы попьем чай, а потом поужинаем. У меня есть свежая форель, могу запечь в духовке с лимоном, майораном и базиликом – это быстро. Экскурсия на крышу будет завтра. Да-да, и не возражай, во-первых, ты мокрая, а там жуткий ветер, во-вторых, там, кроме огней, в это время суток ничего не видно, а в-третьих, ты ночуешь у меня.

– Но…

– Никаких но. Все решено.

Алена поудобнее устроилась в кресле, подобрав под себя ноги. Кресло было широкое и мягкое. Девушка не верила своему счастью. Ведь Руслан еще ни разу за все время не приглашал ее к себе. Они встречались в кафе и ресторанах, гуляли по городу, катались на машине, но к себе он не звал. Алена даже примерно не знала, где он живет. А впрочем, она до сих пор о нем ничего не знает. Чем занимается, кто он и откуда. Все, что он рассказал, – что он чеченец по национальности, владелец какой-то юридической фирмы, родом откуда-то с Кавказа, где она никогда не была, и окончил МГУ. Вот, пожалуй, и все.

Руслан словно прочитал ее мысли. Впрочем, Алена давно заметила, что он часто догадывается, о чем она думает.

– У меня очень хороший бизнес. Жизнь становится с каждым днем все сложнее и сложнее, и людям необходима помощь в решении их жизненных заморочек. Поэтому одна из самых высокооплачиваемых профессий – это адвокаты и юристы. Такие известные люди, как Кучерена или Падва, очень и очень неплохо зарабатывают, а я занимаюсь почти тем же, чем и они.

– Но тебя никто не знает, – произнесла Алена, сразу поняла, что сказала глупость, и прикусила губу, виновато посмотрев на Руслана. Но ее вопрос нисколько его не смутил.

– По-настоящему известных людей никто не должен знать, они остаются в тени, я, пожалуй, к ним и отношусь. А долю их славы забирают такие, как Кучерена; впрочем, тоже заслуженно, – сказал Руслан, усмехнувшись.

– Одним словом, ты помогаешь людям разрешать их заморочки, – сказала Алена, глядя на весело играющий огонь и укоряя себя за глупые высказывания и слишком явные размышления. Она не умеет скрывать свои мысли, у нее все написано на лице.