Юлия Сырых – Жить, несмотря ни на что (страница 4)
– Я тоже туда не хочу. На улице холодно, пока туда дойдёшь, промёрзнешь до самых кончиков пальцев, – открыв глаза, сонно сказал Сеня.
– Ничего не слышала. Ничего не знаю, – с лёгким возмущением говорила мама, вынимая свою одежду из шкафа. – Поднимайтесь! Завтрак стынет… В конце концов! Вы хотите, чтобы вам поставили прогул, а меня вызвали в школу? Очень мне это нужно.
Нехотя, мы встали с кроватей, автоматически застелили их, продрали глаза и широко раскрыли их. Слегка пошатываясь, мы направились к столу, на котором уже стояли горячие и ароматные котлетки, сладко манила творожная запеканка с изюмом и кружечкой горячего и бодрящего чая с лимоном. За столом уже сидел папа и допивал крепкий кофе.
– Доброе утро, молодёжь! – папа сказал это настолько бодро, что мы ответили ему тем же.
– Привет, папа, приятного аппетита тебе, – ответила я.
– Спасибо, Марго, и тебе приятного, – улыбнулся папа и потрепал меня за щёчку.
– Если это утро можно назвать добрым, тогда да, – ответил Сеня и пожал сильную папину руку.
– Наедайтесь, дети, до отвала. На улице холодно, минус тридцать градусов, а мне пора на работу. АКХЗ работал при любой погоде, и так всегда будет. Даже когда не будет меня, и когда не будет вас, кокс должен производиться, а Авдеевка должна жить.
– Удачного дня, папа! – хором сказали мы.
– Ань, я не знаю, когда приду. Сама понимаешь, экстремальные погодные условия, и аварийные ситуации могут быть всякие. Пока, дорогая, – буднично сказал папа и поцеловал нашу маму.
– Всё поняла, Женя, работа есть работа, и ничего не поделаешь… Ну, до вечера. Смотри там не перемерзай.
Папа надел зимнее пальто с меховой шапкой, ботинки и ушёл, закрыв за собой дверь. Мама посмотрела на часы и ужаснулась: было без десяти семь! Что есть силы, она крикнула:
– Сеня! Рита! А ну бегом в школу! Без десяти семь, а вы ещё неодетые! Быстро!
Мы, испугавшись маминой сердитости, стали суетливо натягивать на себя колготки, но быстро не получалось. Всегда было трудно понять, где перед, а где зад, а когда спешишь – тем более: колготки перекручивались и никак не хотели облегать ноги удобно. Справившись с колготками, мы стали надевать джинсы, юбку, майки, футболочки и свитера, достали из шкафа свои шубы из овчины, надели их, обули ботинки, повесили на спины ранцы и, попрощавшись с мамой, отправились в школу.
Мы шли быстро, ибо опаздывать не хотелось. Так мы с братом были воспитаны и прекрасно знали, что за неправильные поступки нам влетит от родителей. Папа ругал нас, и мы боялись ослушаться его.
Первое, что нас поразило на подходе к школе – это отсутствие столпотворения школьников у входа, которых традиционно, даже в такой собачий холод, не пускали дежурные по школе, да и самих дежурных не было. «Неужели мы опоздали?» – подумали мы, но Сеня посмотрел на часы: было пятнадцать минут восьмого, до уроков ещё целых пятнадцать минут. «Тогда в чём же дело?» – не могли понять мы. Только, когда мы подошли к школе и увидели объявление: «с 13 по 21 февраля в школе №6 объявляется карантин. О начале занятий будет сообщено дополнительно», мы всё поняли.
– Что? – я не верила своим глазам.
– Они не шутят? – риторически спросил брат.
– Так значит можно гулять на улице! Ура!!! – подпрыгнула я от счастья.
– Карантин!!! Карантин!!! Догоняй, Рита!!! – крикнул брат и побежал вдоль по заснеженному бульвару Шевченко, расположенному напротив школы, увлекая меня за собой.
– Теперь мы будем отдыхать в своё удовольствие, брат!
Первым делом, когда мы вернулись домой после объявления о карантине, включили видеомагнитофон, вставили кассету, на которую был записан наш любимый «карантинный» клип Rage Against The Machine – Guerrilla Radio.
– Лайтз аут! Гуэлла рэдио! – подпевали мы, прыгали на диване, радовались неожиданной неделе отдыха и так хотелось, чтобы карантин продлили ещё на неделю. А что? Не надо рано вставать, можем играть в приставку, смотреть сериалы, мультики, и до темноты гулять в снежки в старой части города. Карантин – воистину лучшее, что могло придумать мироздание!
Маргарита Макарова
Глава 5. Неправильная мать?
По роду деятельности, рабочий день у Анны Макаровой был ненормированным. Она работала в магазине с 8 утра до 9 вечера, по схеме: 3 рабочих и 1 выходной. Рабочий день мог выпасть на государственные праздники, а выходной на будний день недели. Быть домохозяйкой женщина не захотела и, отсидев с Маргаритой три года в декрете, отдала её в садик. Понятно, что не всегда она могла забирать её, вместо мамы забирал Маргариту Арсений, когда шёл домой из школы. Он помогал ей одеваться, забирал вещи из её шкафчика, и они отправлялись домой. В квартире они интересно для себя проводили время: Евгений купил компьютер и джойстик, а он для игры в «Марио» был ой как нужен. Они играли по очереди, переживали друг за друга, подсказывали, ругались, баловались, но никогда не переходили границ дозволенного. Так что переживать за то, что они что-то натворят в отсутствии родителей, не приходилось. Когда девочка подросла, и настало время отправлять её в школу, Анна взяла отпуск на десять дней, чтобы дочке было легче адаптироваться. На первый звонок они отправились вместе:
– Вот, Рита, сюда, по этой дороге ты будешь ходить в школу. Вот твой класс, здесь ты будешь учиться. Эти детки – твои одноклассники, подружись с ними и не обижай никого. Это твоя классная руководительница, Анжела Павловна. Слушай её и записывай, что она говорит. Не балуйся на уроках. Когда 10 дней маминого отпуска закончились, Маргарита ходила в школу сама, и приходила домой тоже без посторонней помощи. Вернувшись со школы, эти дети могли сами себе разогреть обед и сделать домашнее задание.
Одним словом, хлопот своим родителям дети не доставляли: учились либо хорошо, либо отлично, тройки в четверти получали крайне редко, за физкультуру, а за поведение учителя на классных собраниях их только хвалили. Свободное время дети проводили за игрой в компьютер, ездили на дачу с ночёвками и шашлыками, гостили на каникулах у бабушки в деревне (со стороны отца). На кружки родители детей заставляли ходить, но не настаивали, если какое-то занятие было им не по душе. Арсений не задержался на бальных танцах в ДК больше месяца, зато на кружок по профессиональной фотографии, который работал в старой части, проходил до самого его закрытия. В десятом классе записался на кружок ракетного моделирования, который бросил только, когда поступил в университет. С Маргаритой дела обстояли сложнее: её ничто не интересовало кроме компьютерных игр, поисков и скачивания музыки и видео в интернете, общения с незнакомыми, а порой и сумасбродными личностями в чате. Один раз родителям удалось заставить Маргариту сходить на кружок «Природа и творчество». Она добросовестно отходила на кружок полгода, сделала тигра из тополиного пуха и перестала там появляться, мотивировав свой отказ тем, что «очень интересно, но не моё».
Коллеги Анны удивлялись её спокойствию за собственных детей, в то время, как своим они звонили каждый час по городскому телефону, потому что не с кем было оставить детей, пока они работают.
– Мой Серёжка совсем от рук отбился! – сетовала продавщица Мария. – В первом классе ещё хотел учиться, и всё так хорошо получалось, а со второго класса началось: только и гулять с друзьями! Читать не заставишь, уроки делать только из-под палки. Я домой прихожу, а он телевизор смотрит. И вот мы с ним до 12 ночи долго и нудно разбираем его домашние задания, вперемешку с его рассказами о приключениях за день.
– Мне насчёт этого повезло больше, – стала рассказывать кладовщица Нина, – с моими моя мама сидит. Так что меня миновали все эти ночные сидения с детьми за учебниками и тетрадками. Не было бы моей мамы, не учили бы ничего и смотрели телевизор – это 100%.
– Да, что ты, Нина, уроки – это ещё не всё! Отвести в школу – отвожу, забрать после школы тоже надо. Хорошо, хоть директор смотрит сквозь пальцы на мои получасовые отлучения посреди рабочего дня, а так бы я не знала, что и делать с моим оболтусом.
– А у меня всё попроще, опять-таки, благодаря маме. Отвожу я Сёму сама, мне же на работу на восемь, Лилю, мама ведёт на вторую смену, а Сёму забирает. А потом вместе с Сёмой идут забирать Лилю. Вот так у нас весело.
– А ты со своими как, Аня, справляешься? – спросили коллеги после неожиданной паузы в обсуждении, которую должна была заполнить Анна, но она учтиво промолчала.
– Я? – словно, проснувшись, спросила Анна. – Ну, они у меня сами идут в школу, сами приходят, обедают, делают уроки, три раза в неделю Сеня на кружок фотографии ходит в старую часть, а Рита остаётся одна дома.
– И не боишься одних дома оставлять? – удивлённо спросила Мария.
– А что делать? Бабушки здесь не живут, чужим они не открывают. Сейчас они там бульон на борщ варят и курицу запекают в духовке. Я её уже начинила, они только присмотрят за ней.
– Да, – сказали поражённые и поникшие коллеги Анны, – хорошо, что вот так ты с ними, и забот не знаешь.
После такого разговора Анна почувствовала вину. Как так? У неё с детьми всё не так плохо, как у коллег, она и не знает, что такое их проблемы. Спокойно работает, материнство тоже спокойное, дети беспроблемные. А может ухудшить своё положение и рассказать, что гулять на улицу они ходят из-под палки, чтобы не выглядеть так идеально на их фоне? Однако, разговор уже перешёл на отопление в доме и сколько градусов у каждого в квартире.