Юлия Сырых – Год во тьме (страница 3)
Местные видели лишь внешнюю помпезность дома и его хозяйки и раздражались до безумия. Женщины Сен-Жермена кипели от злости и зависти. Их мужья были полны ненависти к Элоизе, поскольку та была ужасно красива и неприступна для них – ни за какие блага мира, она не готова их одарить даже улыбкой. Их зависть и злоба принимала уродливые, ядовитые формы: они косились на освещённые окна дома Элоизы д'Анжер, шептались у колодца, обвиняя её во всём на свете: от сглаза, до внезапной засухи.
– Опять к своей колдунье поскакали, – шипела крестьянка, с силой швыряя в корыто мокрое бельё. – Весь вечер там просидят, а чуть свет, когда все спят, разъедутся. Говорят, она им зелье в вино подмешивает, чтоб головы кружились и языки развязывались!
– Тише ты! Всю округу распугаешь, – огрызалась соседка, но глаза её горели тем же жгучим любопытством. – Не колдунья она, я тебе говорю. Хуже. Вольнодумка, безбожница. Это ещё страшнее. Бога отрицает, короля с королевой поносит. Да таких как она в Париже уже давно бы допрашивали с пристрастием.
– А я говорю, что инквизиции на неё нет. Святые отцы быстро бы язык развязали прессами да колёсами. И созналась бы она в своих злодеяниях против бога.
Эти домыслы были не беспочвенными. Времена изменились. Охота на ведьм осталась в тёмном, диком прошлом, за горами, в фанатичной протестантской Швейцарии. Во Франции эпохи Просвещения, накануне революции, обвинение в колдовстве выглядело бы смехотворно, деревенским суеверием, и вызвало бы лишь хохот и насмешки тех самых просвещённых гостей Элоизы д'Анжер, у которых были связи в судах и салонах столицы. Местный судья, наслышанный о парижских веяниях и боявшийся показаться невеждой, счёл бы такие жалобы происками истеричных и завистливых жен.
Мсье Монфор зорко следил за всем происходящим. Он превратил дом мадемуазель в неприступную крепость, защищённую не каменными стенами, а деньгами, связями. Элоиза д'Анжер стала объектом всеобщего внимания и ненависти. Она блистала и общалась с самыми передовыми умами Франции и не только. С каждым таким вечером, с каждым восторженным взглядом, с каждой сплетней, долетавшей до её ушей, её уверенность в своём влиянии крепла, но сердце затвердевало, как камень. Нет, люди не меняются…
Глава 4. Таинственная Элоиза д'Анжер
Слава о мадемуазель из Швейцарии, поселившейся в Сен-Жермене ширилась, обрастая невероятным количеством подробностей. В глазах одних она была демонической соблазнительницей, в глазах других – злой колдуньей, но никто не знал о ней всей правды. Кто она на самом деле, что пережила, кем были её родители – это было окутано тайной.
Однажды, отец Клеман, направлявшийся к больной прихожанке, дабы причастить её, столкнулся с Элоизой на узкой тропинке у самого леса. Она была одна, без мсье Монфора. Отец Клеман посмотрел в её черные глаза и остолбенел от страха, сколько силы и воли было в них, как они манят и одновременно пугают своей надменностью и холодом.
– Мадемуазель, – вежливо снял шляпу священник, – моё почтение.
– Отец Клеман, – звучал её голос, словно звон металла, – скажите, разве вера учит тому, что все люди от рождения грешны и порочны?
Вопрос застал отца Клемана врасплох. Он ожидал чего угодно, но только не богословского диспута посреди поля.
– Она учит, что все мы слабы и нуждаемся в прощении и благодати, дитя мое, – осторожно ответил он. – В каждом есть искра Божья, способность к добру.
На её бледном лице дрогнула тень горькой улыбки.
– Искра, говорите? – она произнесла это слово так, словно оно было ей незнакомо. – Но, если её затоптали, и от огня ничего не осталось? Человек скорее мёртв, чем жив?
– Она остаётся всегда, – твёрдо сказал священник. – Человек живой, пока он дышит, пока бьётся его сердце, мадемуазель Элоиза.
Они стояли в неловком молчании. Казалось, Элоиза что-то обдумывала, её взгляд был обращён внутрь себя. Потом она кивнула, скорее себе, чем ему и, не прощаясь, пошла дальше, её стройная фигура растворилась в сумраке вечернего леса. Отец Клеман смотрел ей вслед с тяжёлым чувством. Он не мог разгадать тайны мадемуазель Элоизы, и это напугало его куда больше.
Глава 5. Пьер и Мари.
Молодая пара Пьер и Мари, возвращаясь с поля, на котором они отработали весь день, уставшими и голодными, увидели Элоизу, стоявшую возле их дома. Сердце Пьера ёкнуло от страха, он инстинктивно прикрыл собой жену, холодный надменный взгляд дамы сулил плохое.
– Можно ли мне напиться у вас воды? – строго спросила она.
– Конечно, – заикаясь стала отвечать Мари, понемногу сбрасывая оцепенение с тела, – мадемуазель Элоиза, сейчас принесу.
– Я присяду здесь? – спросила девушка, указывая на бревенчатую лавку возле их жилища.
– Места не жалко, пожалуйста, будьте так добры, – немного успокоившись, ответил ей Пьер.
Мари, женщина добрая и отзывчивая, вынесла из дома железный ковш с прохладной родниковой водой. Элоиза с жадностью сделала несколько глотков, и краска алого румянца, которую доселе никто из жителей не видел, растеклась по её щёкам.
– Благодарю вас. Скажите, добрые люди, если бы у вас насильственно украли всё, чем вы владеете, проявили бы вы милосердие к обидчикам или же возвращали своё?
– Мы не очень сильны в таких разговорах, мадемуазель Элоиза, – медленно, обдумывая каждое слово, отвечал ей Пьер. – Как по мне, к каждому человеку стоит проявить капельку милосердия, каким бы он ни был. Неисповедимы пути господни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.