Юлия Стешенко – Сага о принце на белом коне. Книга 1 (страница 9)
– Да-да, продолжай, Лейви, – поддержал Иву Торвальд. – Очень смешно получается. Кстати, я пока сюда ехал, Альдис видел…
– Где? – мгновенно перестав хихикать, Лейви выпрямился и тревожно завертел головой. – Где эта ведьма?!
– Где-то там, – сделал широкий жест Торвальд. – Город прочесывает, тебя ищет.
Тягучим крадущимся шагом Лейви двинулся вдоль стены, высунулся из-за угла и тут же снова нырнул обратно.
– Пока не видно. Ладно, и в самом деле – хватит шутить. Пошли на кладбище, землица меня заждалась.
– Герои, Торор, уютные туманы Хелля, – передразнил его Торвальд. – Вот, держи корзину. Твой обряд – тебе и петуха нести.
– Вы долго еще болтать будете? Ехать пора. Я закольцовку снял, сюда кто угодно прийти может! – Барти, сидя в седле, оглянулся на Иву. – Ты что, серьезно? Нет, в самом деле?
Торвальд тоже оглянулся. И застыл, изумленно выпучившись.
Пришлая ведьма не могла влезть на лошадь. Она топталась около своей кобылы, тщетно пытаясь попасть ногой в стремя. Но ушлая лошаденка, сообразив, с кем имеет дело, в последний момент отступала, чуть разворачиваясь, – и несчастная ведьма только бессмысленно подпрыгивала, цепляясь за луку седла.
– Боже, Ива… – обреченно застонал Барти. – Ну хоть к бревну ее подведи, что ли. С бревна попробуй!
– Не надо с бревна, – остановил Иву Торвальд. – Оно же круглое, лошадь дернет – оступишься и упадешь. Ну-ка, дай повод. Тпр-р-ру, стоять, дура! – рыкнул он, и кобылка испуганно вытаращила глаза. Восстановив порядок, Торвальд обошел послушно замершую лошадь и сложил руки в замок. – Становись сюда. Я подтолкну, и ты запрыгнешь.
– Спасибо, не стоит, – на узком смуглом личике пришлой проступила то ли вина, то ли смущение. А может, и то и другое разом. – Я же тяжелая…
Торвальд удивленно вскинул брови. На вид Ива весила не больше барана, отощавшего в зимнюю бескормицу. Но не говорить же такое девице!
А что говорить?
– Не бойся, я удержу, – брякнул он и тут же понял, что получилась полная ерунда. Во-первых, он вроде как обвинил Иву в трусости. Она, конечно, женщина, а не воин – но все же такими словами бросаться не следует. А во-вторых, подчеркнул, что Ива сомневается в его силе. А указывать на бестактность собеседника – последнее дело, если ты, конечно, не хочешь с этим собеседником разругаться.
– Точно? – Ива еще немного постояла, вцепившись в седло. – У меня кроссовки грязные…
– Вытру руки тряпкой.
– Ну ладно.
Напряженно поджав губы, она подняла ногу и уперлась подошвой в сцепленные кисти и оттолкнулась. В то же мгновение Торвальд напряг мышцы, подбрасывая ее вверх – и колдунья, взвизгнув, птичкой взлетела в седло.
– Вот так вот, – удовлетворенно кивнул Торвальд. – Не переживай. Научишься!
На кладбище было тихо и пусто. Ветер гонял по низким пологим холмикам бурые истлевшие листья, и темные глыбы камней равнодушно наблюдали за этим бессмысленным кружением. Лейви, разом посерьезнев, бесшумно ступал по сухой ломкой траве, прижимая к груди корзину с петухом. Торвальд ехал прямо за ним, аккуратно огибая могилы, и вспоминал имена. Старый Рольф, малышка Сигги, красотка Катла – умерла родами, а с ней и ребенок. Вон та могила – Эсхейд, порвал пилой руку, и рана загноилась. А эта – Бергтора, не дожила до весны. Зима в тот год выдалась холодной и долгой.
Все-таки прав отец. Тысячу раз прав. Колдуны Грейфьяля должны научиться магии пришлых. Скольких смертей можно было бы избежать, скольких людей накормить досыта…
– Все. Пришли.
Лейви остановился, и Торвальд, вздрогнув, натянул поводья. Действительно, пришли. На сером приземистом камне темнели руны, уведомляющие, что тут покоится Фридлейв, сын Фроди, достойный муж и отважный воин. Ни рисунков, ни рассказа о великих свершениях. Ничего, кроме короткой надписи, нацарапанной едва ли на глубину ячменного семени.
Лейви, кажется, подумал о том же самом – и встал так, чтобы загородить надгробие.
– Что дальше? – он вопросительно поглядел на Торвальда, а Торвальд – на Иву.
– Да, что дальше?
Ива окинула Лейви задумчивым взглядом.
– Рубашку тебе жена вышивала?
– Жена… – Лейви с глубоким удовлетворением оглядел прихотливые узоры, растекающиеся вокруг ворота и по рукавам. – А что?
– Снимай. Сейчас мы ее резать будем.
– Эй! Зачем резать! Хорошая же рубашка, – плотно обхватил себя руками Лейви. – Не дам!
– Ладно. Тогда другое что-нибудь. Допустим, штаны. Ты их покупал?
– Я? Штаны? – Лейви сначала вытаращился на Иву, а потом расхохотался. – Да кто вообще покупает штаны?!
– Я. Ну так что со штанами? Кто их делал?
– Альдис. Но штаны я тем более не дам! Что мне, по Хеллю без порток бродить, что ли?! Тогда уж лучше рубаху.
Вздохнув, Лейви развязал яркий плетеный шнурок и отошел за соседний памятник. Вскоре на камень упала нарядная вышитая рубашка.
– Вот. Забирайте, изверги. Даже на том свете прилично одеться не дают!
Ива мгновенно сдернула рубаху с надгробия, повертела ее в руках, примериваясь.
– Барти, иди сюда. Доставай нож!
– Лучше уж я, – Торвальд, спешившись, вытащил из ножен кинжал. – Что делать?
– Вот тут отрезай, – Ива протянула ему рубашку. – Давай вдоль полы, по кругу. Мне нужна достаточно длинная полоса ткани, на которой можно нарисовать руны.
Мысленно выругавшись, Торвальд поддел лезвием шов. Рубаху пороть, ну надо же! Он-то думал, тут жертву придется приносить, магию великую творить или что-то вроде того. А тут, мать твою, просто ткань на ленты пустить! Вот для этого точно и Барти хватило бы.
Обозлившись, он полоснул слишком сильно, отхватив от рубахи подол до пупа.
Ну и ладно. Переживет Лейви. Все равно в Хелле туманы сплошные, кто там на его пупок пялиться будет.
– Отлично, – похвалила Торвальда Ива – словно именно такой кусок ей и требовался. – Теперь нужна кровь.
Ну вот! Наконец-то!
Крутнув в пальцах кинжал, Торвальд развернулся к Лейви – и почувствовал, как его хватают за локоть.
– Стой. На два слова, – Барти выразительно указал взглядом направление.
Досадливо передернув плечами, Торвальд двинулся за ним.
– Ну, чего?
– Ты с Ивой еще общаться планируешь?
– В каком смысле?
– В прямом. Если планируешь – пускай петуха Лейви режет. Он мертвый, ему хуже не будет.
– Проклятие? – догадался Торвальд. – Через жертвенную кровь?
– Да какое проклятие! Если ты у Ивы на глазах петуха прикончишь – на всю жизнь убийцей невинной птички останешься.
– Так она же сама просила… – растерялся Торвальд.
– Думаешь, тебе помогут оправдания?
– При чем тут оправдания! Она сама сказала…
Барти вскинул черную угловатую бровь.
– Нет, ну она же хотела…
Барти склонил голову набок.
– Но это же просто петух!
Барти сочувственно вздохнул.
– Ладно. Я понял. – На самом деле Торвальд ни хрена не понял, но Барти знал Иву много лет, а Торвальд видел второй раз в жизни. Если ты в первый раз пошел на медведя и опытный охотник говорит: «Беги» – бросай все и беги. Это Торвальд усвоил твердо. А потом, перехватив кинжал за лезвие, передал его Лейви рукоятью вперед. – Держи. Будешь петуха резать, а я подержу плошку.