Юлия Стешенко – Сага о принце на белом коне. Книга 1 (страница 2)

– Благодарю, – внезапно побледнела лицом пришлая девица. – Кажется, меня немного укачало в дороге. Пожалуй, ограничусь грибами.

Пожав плечами, Торвальд щедро подсыпал ей на тарелку запеченных в сливках маслят.

– Ничего страшного! В следующий раз попробуете. Я попрошу, чтобы к вашему приходу кухарка опять потрохов натушила.

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны, – несколько напряженно улыбнулась девица. – В следующий раз обязательно.

Торвальд, глядя на ее плохо скрываемое смущение, ощутил смутный укол жалости. Тяжело ей, такой нескладехе – ни красоты, ни фигуры, и одежда бедненькая: простые штаны из грубой ткани и вязаная кофта. Осененный внезапной идеей, он сорвался с места:

– Прошу меня простить. Сейчас вернусь.

С трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег, он выскочил из Хмельной залы, пересек двор и влетел в жилые покои.

– Дарри! Живо неси сюда волчий плащ! Да не этот, новый! Тот, что синим подбит! – взмахом руки Торвальд развернул раба, снова отправляя его к сундукам.

Немного повозившись, Дарри все-таки достал требуемое – совершенно новый, прекрасно выделанный волчий плащ благородного серебряного оттенка. Плотная темно-синяя ткань была понизу расшита листьями и звездами – словно смотришь в небо в ясную ночь. Приняв из рук раба плащ, Торвальд встряхнул его, погладил пальцами густой мягкий мех. Вот! То что надо!

Невероятно гордый собой, он вернулся в Хмельную залу и остановился перед девой-чужачкой.

– Прекрасная Ива! В знак моего глубокого расположения примите этот скромный подарок, – Торвальд, развернув плащ, протянул его гостье.

Лицо у девицы вытянулось. Она посмотрела на плащ, на Торвальда – потом беспомощно оглянулась на Барти.

– Но я… Но это же… Я не могу!

– Конечно, можете, – уверенно прервал ее Торвальд. – И не беспокойтесь о каких-либо обязательствах. Одаривать лучших людей – это долг правителя! Ярл Эйнар высоко ценит дружеские отношения с вашим народом. В знак верной добрососедской дружбы примите от меня этот плащ. Пусть он согреет вас в холодные зимние дни, – Торвальд немного подождал, но девица Ива совсем мозги растеряла от смущения – и он, украдкой вздохнув, просто вложил ей в руки плащ.

Тяжко быть маленькой, бедной и невзрачной.

Ну, зато колдунья.

И плащ теперь есть.

Хотя бы жопу свою колдовскую не отморозит. Куцые куртеечки пришлых – это же слезы, а не тепло.

Барти, высунув от усердия язык, аккуратно донес ложечку сахара до чашки – и с облегчением опрокинул в кофе. За окном было темно, и его сосредоточенное лицо отражалось в черном стекле, как в зеркале – длинный острый нос, высокий лоб, взъерошенный хохолок жестких темных волос. Здесь, в странном чужом мире, привычный и скучный Барти казался островком спокойствия и уюта.

Подумать только! Барталомео Хаанесаалале – островок спокойствия.

Как быстро деградируют представления о комфорте в умеренно-континентальном климате Грейфьяля.

– Во! Не рассыпал! – Барти жизнерадостно затарахтел ложечкой о фарфор, закручивая кофе в крохотную стремительную воронку. – Ну, как тебе здесь? Как впечатление?

– Э-э-э-… Так, – глубокомысленно резюмировала Ива. – Яркое впечатление. Насыщенное.

– Только не говори мне, что собираешься увольняться. Я шефа на твою кандидатуру месяц уламывал!

– С ума сошел? – изумилась Ива. – У меня стажа после универа всего полгода – где я еще вариант с таким окладом найду?

– И запись в резюме солидная, – закивал лохматой головой Барти. Судя по состоянию прически, не стригся он месяца два, а может, и три. То ли забил на имидж молодого перспективного специалиста, то ли проникся веяниями местной моды и решил отращивать волосы.

А может, и то и другое.

– Да, запись солидная, – согласилась Ива. – Артефактор-разработчик в промышленном отделе горнодобывающей компании… Ну музыка же!

– А то! – Барти, отломив дольку шоколадки, метким броском закинул ее в рот. – Пару лет здесь проработаешь, а потом можно в нормальных мирах варианты искать. На сеньора, конечно, ты не потянешь – но на миддла легко. Особенно если подтверждение авторских разработок приложишь.

– Да, миддл – это пара лет минимум… – тоскливо протянула Ива. Мысленным взором она уже видела эти два года. Двадцать четыре месяца. Семьсот тридцать дней в грязи и снегу Грейфьяля. Ради миддла, конечно, стоило потерпеть… Но два гребаных года! – Барти, а вот этот вот бункер деревянный, в который мы сегодня ходили, – я правильно понимаю, что это местный дворец?

На дворец низкое приземистое здание походило меньше всего. Сложенное из тяжелых, поросших мхом бревен, оно было совершенно лишено окон. Крайне смелое архитектурное решение – особенно с учетом того, что камина в этом здании тоже не было. Огонь горел прямо в здоровенном открытом очаге, и дым уходил в узкие щели под крышей. Большая часть дыма, по крайней мере. Большая – но не вся.

Ива понюхала новенький, первый раз надетый пуловер и поморщилась. От белой шерсти несло едким смолистым дымом, как от копченой селедки.

– Нет, не дворец, – опроверг ее предположение Барти. – Но вроде того. Это королевская пиршественная зала. Именно там проходят официальные встречи с представителями других государств, общественные мероприятия и попойки с особо доверенными лицами.

– И кто мы? Представители других государств?

– Ты – да. А я – особо доверенное лицо. Мы с Торвальдом неплохо поладили, – голос у Барти стал демонстративно небрежным – настолько небрежным, что любому было понятно: парень гордится этим знакомством больше, чем дипломом с отличием.

– Насколько я помню, Торвальд – это старший сын местного короля?

– Ярла. До полноценных систем реализации власти тут, слава богу, не доросли. Ярл – что-то среднее между вождем, королем и главным пиратом. Правда, ярл Эйнар – исключительно хитрожопый мужик. И пиратствовать он больше не хочет. Эйнар быстро просек, что с нашей шахты можно выручить больше, чем с десятка набегов, не потеряв при этом ни одного воина. Так что теперь он изо всех сил выстраивает экономические и социальные связи.

– Тогда почему наследник принимал в пиршественной зале нас, а не управляющий совет «Норд-Кристал»?

– Потому что управляющий совет хрен клал на всю эту туземную дипломатию? Но местным, честно говоря, наше начальство не так уж и нужно. Потребности у этих ребят простые, и тесные связи с низовым составом вполне их перекрывают. Амулетики простенькие, лекарства, всякая ерунда, – Барти, поджав одну ногу, поглубже устроился в кресле. На фоне сдержанного сливочно-бежевого плюша его лазоревая футболка полыхала безумным напором цвета, словно костер в ночи. – Кстати, ты заметила, какой марафет навел в нашу честь Торвальд?

Ива честно задумалась. Пиршественная зала была темной, дымной и основательно закопченной. Несколько подозрительных шкур на стенах, охапки еловых веток и пара чудовищно пестрых ковров с длинными густыми кистями на углах.

– Честно говоря, не заметила. Если вот это ты называешь марафетом, то чем же обычно украшен королевский пиршественный зал?

– Живописно разложенными по полу бухими дружинниками.

– О. А я думала, что в средневековых замках на стены оружие вешают…

– Бухие. Дружинники. Какое из этих двух слов тебе непонятно? – вскинул остро изломанные брови Барти. – Оружие в пиршественную залу проносить нельзя в принципе. Копья, мечи, топоры – все остается у входа.

– А ножи? Они же мясо ножами режут, – заметила нестыковку Ива.

– Режут… Поэтому бухать с местными – исключительно рискованное занятие. От души не советую. Ну, кроме Торвальда. Торвальд нормальный. И он, кстати, хирдмен – командир хирда, личной дружины ярла. Поэтому рядом с Торвальдом даже бухие дружинники становятся вполне терпимыми, – щедро поделился премудростью Берти.

– Поверю тебе на слово. И очень надеюсь, что мне не доведется подкреплять эти знания практическим опытом.

– Тебе не понравился Торвальд? – удивленно выпучился Барти.

– Ну почему же. Торвальд… довольно милый, – аккуратно подобрала слова Ива. И даже, в принципе, не соврала. Потому что Торвальд действительно был милым. А еще высоким, плечистым, длинноногим и возмутительно, просто-таки непозволительно красивым.

Судя по пакостной ухмылке, Барти об этой особенности своего нового друга отлично знал – и теперь от души наслаждался произведенным эффектом.

– Ага. Милый, – злорадно протянул засранец Барти и выразительно поиграл бровями. – Я его, кстати, без штанов видел. Мы в купальне паровые ванны вместе принимали.

– И как? – азартно подалась вперед Ива.

– Ну… мило, – еще пакостнее осклабился Барти.

Ива насупилась, показала Барти язык и разочарованно отползла обратно в кресло. Мило… Да уж наверное мило. Намного милее среднего.

Глава 2. О воинской славе, невестах и овцах

Комната у Ингибьерна была на удивление уютная – стол, два стула и кровать, застеленная покрывалом, сшитым из пестрых нарядных лоскутков. Это покрывало Лекню, вторая жена ярла Эйнара, шила сама – и выбрала для любимого сына самые лучшие, самые яркие обрезки. Голубой прихотливо сочетался с зеленым, фиолетовый – с коричневым. Кое-где встречались даже красные лоскуты, и Торвальд знал, откуда они взялись – это остатки ткани, из которой скроили праздничную рубаху отца.

Ее тоже шила Лекню.

Конечно, на самом деле она не была женой. Просто наложница, дочь нищего крестьянина, семнадцать лет назад очень удачно попавшаяся на глаза ярлу. Проезжая мимо убогой фермы, он обратил внимание на высокую, миловидную девицу с густой копной медных волос. Торвальд не мог не признать, что Лекню действительно очень красива. И даже, наверное, мог бы понять отца – если бы речь не шла о чести матери.