Юлия Стешенко – Небо внизу (страница 8)

Пока. Что.

Потому как на самом деле Герберт был прав. И если он найдет способ как-то проверить свои предположения — у Тео будут проблемы. Очень большие проблемы.

Дневник уходил все дальше в прошлое, и перед Теодорой вставала жизнь Герберта в обратном движении — словно смотришь видео задом наперед.

Постоянные конфликты с бабкой, под которую несчастный кузен никак не мог подладиться.

Унизительная дружба с Теодорой, которую Герберт считал исключительной дурой, но сжимал зубы, терпел и улыбался.

Учеба в университете — мучительно сложная, унылая и голодная. Денег у кузена явно было немного, а бабка помогать отказывалась.

«Она считает, что если я достаточно талантлив, то заслужу оценками стипендию. А если нет, то незачем и учиться. Ладно, пусть так. Допустим. Допустим! Но почему тогда она оплачивает академию для этой тупоголовой дурочки???» — ярился в дневнике Герберт. И Теодоре было искренне его жаль.

А через несколько страниц всплыло главное.

Почему моя жизнь должна зависеть от каких-то случайностей? Да, эти случайности трагические, и я не могу приуменьшить горе, которое постигло несчастную старуху. Потерять любимого сына, и потерять так нелепо! Если бы он умер после долгой болезни, старуха успела бы смириться с неизбежным. Если бы погиб на поле боя — утешалась бы осознанием героического величия его смерти. Но нет. Это был самый заурядный несчастный случай. Кони понесли, повозка свалилась с моста, и Роджер Дюваль с супругой ушли под воду как камень.

Если бы Роджер не поехал на прием к губернатору… Если бы кони тогда не испугались… Если бы кучер справился с упряжкой… Если бы дверцу экипажа не заклинило… Я могу назвать десяток таких вот «если бы» — но зачем? Цепочка событий тянется только в одну сторону, и отмотать ее назад невозможно. Роджер Дюваль утонул, а вместе с ним и мое будущее. Потому что чертова старуха погрузилась в заботу о несчастной сиротке. Она отдает Теодоре все — деньги, драгоценности, ценные бумаги, а требует взамен лишь одного — чтобы она была похожа на любимого сына.

А я! Как же я? Единственная моя вина в том, что я — сын своей матери. А вся вина моей матери в том, что она — не мужчина. Не сын. Не продолжатель рода. Вздорная старуха была помешана на Альберте и едва ли замечала родную дочь. Теперь эту эстафету равнодушия принял я. Можно заработать для старой кошелки сотни золотых, можно восстановить имение, открыть новый материк и покорить воздушное пространство. Все равно я буду недостаточно хорош. Потому что я не Роджер и не сын Роджера.

Теодора получит все. А я так и останусь нелепым приживалой — а потом, когда бабка умрет, сестрица вступит в права наследования и вышибет меня из дома, как безродного пса.

Как же я все это ненавижу. Как ненавижу!

Медленно выдохнув, Теодора закрыла тетрадь. Стрелки часов приближались к половине десятого, и нужно было убираться из комнаты — а самое важное она узнала.

Герберт действительно на дух не переносит кузину. Тео стоит на его пути к наследству. И предприимчивый, решительный Герберт сделает все, чтобы эту преграду убрать. Тем более что у него появился такой удобный шанс.

По этому поводу нужно было что-то делать. И срочно.

Глава 7

Тео положила в рот еще один кусочек тушеного мяса. Рядом тщательно, с усердием работала челюстями старуха, перемалывая жесткую говядину в питательную массу. Чуть дальше уныло ковырялся в тарелке Герберт.

Повариха обладала поразительным умением превращать любое блюдо в унифицированный набор жиров, белков и углеводов. Вроде бы насыщает организм, но удовольствия от еды — никого.

С другой стороны — может, все совершенно иначе? Может, стартовый набор продуктов так плох, что безвкусное рагу на тарелке — это вершина поварского таланта? А без него все было бы в разы ужаснее.

— Сегодня говядина особенно хороша, — громогласно провозгласила госпожа Альбертина, и Тео с Гербертом многозначительно закивали.

Да, хороша. Чудесна. Необыкновенно тонкий вкус.

— Что у нас с наймом работников? — старуха перевела взгляд на Герберта. Тот равнодушно повел плечами. — Нужно восстанавливать второе крыло дома. Если фундамент сползет еще дальше, стена треснет.

— За те деньги, что мы предлагаем, строителей не найти. Могу взять в банке контрактных — но вы же знаете, бабушка, что будет в итоге. Мы потратимся на договор, а потом все равно придется нанимать нормальных работников — чтобы сделали фундамент и починили то, что сломают контрактные.

— Так проследи за ними. Ты же умеешь общаться с контрактными.

— Благодарю за доверие, бабушка, я прилагаю все усилия. Но как бы я ни усердствовал, вынуждая контрактных работать тщательно — я просто не знаю, что именно они должны делать. Мои знания о фундаментах ограничиваются тем, что фундаменты должны быть. Поэтому нам нужен как минимум один профессиональный строитель, который определял бы направление работ. А это — повторюсь — деньги, которых сейчас нет.

Тео молча поворачивала голову от одного собеседника к другому. У нее были некоторые соображения по поводу того, как сэкономить деньги.

Не так давно Тео ознакомилась с концепцией использования контрактных. Она была до смешного проста. Люди, не вернувшие вовремя крупную ссуду, получали выбор: полная конфискация имущества в пользу банка, каторжные работы за воровство или контракт. Банкрот мог отработать долг — естественно, за минимальную помесячную оплату и с минимальными же правами.

Банк предоставлял контрактных в срочную аренду. Любой желающий мог заключить договор, получив необыкновенно дешевого наемного работника. Правда, квалификация у контрактных была чудовищно низкая, а мотивация к труду — нулевая. Нормальные люди с достаточными и востребованными профессиональными навыками либо не берут неподъемные кредиты, либо вовремя их возвращают. Тео не питала никаких иллюзий по поводу несчастных обанкротившихся страдальцев.

Но даже неквалифицированный ленивый работник — это все равно работник. Можно взять несколько контрактных, потом передать их в субаренду на стройку. Неофициально, конечно. Строители получают бесплатную рабочую силу, Дювали — квалифицированного консультанта-прораба. Все довольны, кроме контрактных. Но эти-то в любом случае недовольны, поэтому какая разница?

Схема была настолько очевидна и проста, что Тео чуть было не вывалила ее на головы поглощенных дискуссией собеседников. Уже открыв рот, Теодора опомнилась — и сунула в него ложку с рагу.

Потому что… как там писал Герберт? Эта пустоголовая думает только о танцах и кавалерах.

Вряд ли первоначальная владелица этого тела интересовалась банками, договорами и левыми схемами найма. Она просто не мыслила такими категориями — а значит, и Тео должна была молчать.

Осененная внезапным осознанием, Тео медленно зачерпнула ложкой густой соус.

Ощущение было такое, как будто она шла по стройке — а рядом, в паре дюймов от головы, просвистел кирпич. В этот раз все обошлось. А в следующий? Завтра? Послезавтра?

Рано или поздно наступит день, когда Теодора выдаст себя. Скажет что-нибудь такое, что невозможно будет объяснить амнезией или нервным расстройством. И тогда… тогда Герберт ее сожрет.

Прямо как в старом добром CFG. Шаг влево, шаг вправо — и косточки оступившегося обгладывают пираньи.

— А кстати, бабушка — почему у нас второй месяц нет поступлений из Кенси? — Герберт отпил из бокала воду, странно двинув челюстями. Тео подумала, что кузен пытается смыть с языка восхитительный вкус тушеной телятины.

— Вот. Это еще одна проблема, о которой мы должны поговорить. Теодора, девочка моя, мы тебе не наскучили? — старуха перевела на нее прицел водянистых глаз.

— Ну что вы, бабушка. Это очень занимательно, — мило улыбнулась Тео, сохраняя на лице доброжелательно-придурковатое выражение. — Я хочу быть в курсе всех наших дела.

— Очень похвальное начинание. Я рада, что ты переросла свои ветреные увлечения, — старуха величественно качнула головой, а Герберт раздраженно поморщился.

— Так что с Кенси? — поспешно перевел он разговор в прежнее русло, обрывая похвалу Теодоре.

— Наш съемщик пропал из города еще три месяца назад.

— Как пропал?!

— Обыкновенно. Собрал все свои вещи, часть наших и съехал, не оставив обратного адреса, — госпожа Дюваль говорила размеренно и спокойно, и только каменно-напряженный рот выдавал крайнюю степень ее раздражения. — Перед отъездом этот мошенник взял плату вперед со всех клиентов, которые согласили ее дать. Так что теперь мы должны половине Кенси.

— Почему мы? — изумилась Тео. — Занимал-то съемщик.

— Потому что съемщик, господин Туро, работал по нашему патенту. В Кенси, милая моя, я выкупила патент городского мага еще двадцать лет назад. Там же оборудовала и жилье, и рабочее место. Теперь мы сдаем патент в аренду за тридцать процентов дохода. Но формально обязательства перед городом наши, следовательно, долги господина Туро тоже ложатся на нас.

Старуха держала нож и вилку так, словно готова была вонзить их в глотку злокозненному господину Туро.

— И что же мы будем делать? — Герберт держался намного спокойнее. Еще бы. Деньги уплыли из бабкиного кошелька, в крайнем случае — из наследства Тео. Но сам Герберт в любом случае ничего не терял.

— Пока не знаю. Кто-то должен поехать, разобраться с делами, погасить долги. И найти человека, который будет выполнять работу городского мага. Кенси уже две недели без штатного волшебника. Еще неделя, и городское казначейство начнет начислять нам пеню.