Юлия Стешенко – Небо внизу (страница 49)

— Я никогда не нарушаю обещаний, которые даю даме, — склонив голову набок, Менендес окинул Лилию Фонтель длинным, тягучим, как мед, взглядом. — Итак, два наслаждения? Пару минут, госпожа Фонтель!

Менендес не соврал. Он действительно появился через пару минут — и поставил на стол две тарелки с пирожными. Томленая груша просвечивала на солнце золотым медовым светом.

— А это — подарок от заведения, — Менедес снял с подноса розетки с мороженым. Нежнейшее джелато со свежим манго и апельсиновым топпингом. Я позволил себе добавить в топпинг немного коньяка.

— Боитесь, что грушевое наслаждение недостаточно нас опьянит?

— Всегда лучше подстраховаться, госпожа Фонтель, — ухмыльнулся владелец кофейни.

— Что это было? — склонилась через столик Теодора, как только Менендес вернулся за стойку.

— Где? — неубедительно удивилась Фонтель.

— Вот это. Не притворяйтесь — я все видела!

— Да что вы видели? Я просто сделала заказ!

— Вот как. И вам просто порекомендовали «Пьянящее наслаждение».

— Не моя вина, что у этих пирожных такое глупое название.

— И не ваша вина, что нам принесли еще и бесплатное мороженое.

— Господин Менендес всегда заботится о своих клиентах!

— И о клиентках.

— Госпожа Фонтель…

— Лилия, дорогая, вы вскружили этому Менендесу голову!

— Ну что вы такое говорите… — Фонтель осуждающе нахмурилась, но глаза у нее искрились бенгальскими огнями. — Это всего лишь мороженое.

И быстрым движением погладила щеку, на которой едва просматривались выцветшие до желтизны пигментные пятна.

— Вы принесли отворотное зелье? — внезапно сменила тему Фонтель — словно это поглаживание каким-то образом напомнило ей о предмете встречи.

— Конечно. Вот оно.

Тео выставила на стол прямоугольный флакончик с темно-синей вязкой жидкостью.

— Капните три капли в кофе, в вино или в любой другой темный напиток и угостите сегодня вечером супруга. Если зелье сработает как надо, через несколько дней от приворота не останется и следа.

Зажав двумя пальцами бутылочку, Фонтель задумчиво покачала ее, наблюдая, как плещется в стены крохотная синяя волна.

— Три капли… И любовь растает. Ну надо же, как все просто, — криво улыбнувшись, она убрала отворотное зелье в сумочку. — Если бы так же просто можно было вызвать любовь, наш мир был бы намного лучше.

— Знаете, дорогая моя Лилия… — Тео покосилась на задумчиво подпирающего стойку Менендеса. — По-моему, с возникновением симпатии все и так достаточно просто. Единственная сложность тут — это не упустить шанс.

Встреча с Фонтель должна был занять полчаса, не больше. Но когда Тео возвращалась домой, небо уже окрасилось в серовато-синие вечерние тона, а в окнах зажглись первые огни. Удивительно, но Том уже был дома. Он сидел на веранде, задрав ноги на перила, и что-то читал, время от времени таская из тарелки печенье.

— Как прошел день?

Вздрогнув, Том с грохотом уронил ноги, вскочил со стула и, судя по кашлю, подавился печеньем.

— Хорошо, кхе-кхе, спасибо, я… мы… кхе-кхе, ну, мы… кхе-кхе, гуляли…

— Очень мило. Твоя блондинка… эта, как ее…

— Рене.

— Да, конечно. Рене. Прошу прощения. Рене рассказывала что-нибудь интересное?

— Ну… нет. Просто ходили. Болтали. Рене мне парк показала — там сейчас розы цветут.

— Замечательно, — вежливо одобрила Тео. — Я рада, что ты хорошо провел время. Садись, как сидел, отдыхай, я не буду мешать.

— Госпожа Теодора!

Отпустив ручку двери, Тео повернулась к Тому.

— Да?

— Я тут… я вас ждал. По делу.

Лицо у контрактного было бледным и серьезным, губы сжались в линию, суровую, как морской канат.

На задворках сознания Теодоры мелькнула абсурдная догадка: сейчас контрактный объявит, что женится. Он встретил любовь всей своей жизни, он не может упустить шанс, он хочет быть вместе с блондинистой овечкой до старости и нарожать вместе с ней блондинистых ягнят.

Тео глубоко вдохнула, заранее натягивая на лицо невозмутимо-доброжелательную маску.

— И по какому же делу?

— Это… насчет вас. И вашего… ну… кузена. Господина Ардженто.

— Вот как… — мгновенное облегчение сменилось конской дозой адреналина, и Теодора, рефлекторно удерживая на лице вежливую улыбку, опустилась на стул.

Колени не держали.

— При чем тут мой кузен?

— Ну… я, конечно, не знаю… Это ж ваша семья… Просто оно как-то странно, и я подумал… Ну…

— Том. Пожалуйста, изложи проблему, — очень, очень спокойной сказала Тео, вгоняя ногти в подлокотники. — Что с моим кузеном, и при чем здесь ты?

— Я… Ну… — глубоко вдохнув, Том на мгновение закрыл глаза, выравнивая дыхание. — В общем, так. Иду я, значит, домой, а вон там, где кусты, господин какой-то ждет. Не из благородных, но и не бедный. Вертлявый такой, в костюме, в очоках. Иду я, значит, иду, а он мне наперерез. Том Макбрайд, говорит? Ну да, — отвечаю. Контрактный на службе у госпожи Дюваль? Он самый, — соглашаюсь. Тут, значит, господин этот мне улыбается, под локоть берет и сообщает, что кузен очень за вас беспокоится. Вы ведь болели недавно, и тяжело очень, доктор, так сказать, с того света вас вытащил… И теперь, значит, господин Ардженто очень интересуется вашим самочувствием. Что вы, как вы, не тяжело ли, справляетесь ли…

— Вот как… — медленно кивнула Тео. — И что же ты ответил?

— Ответил, что справляетесь. Здоровье в порядке, аппетит хороший, гуляете, читаете много. Ну… Как есть все, так и рассказал.

— Но разговор, я так понимаю, на этом не закончился?

— Нет, госпожа Тео. Этот очкарик… он… ну… сказал, что господин Ардженто очень волнуется. У вас во время болезни сознание мутилось и память пропадала. Вот господин Ардженто и опасается, что симптомы вернутся. Поэтому если вы вдруг что-то странное будете делать: забывать там начнете или заговариваться, да хоть что-нибудь… Чтобы я сразу же к очкастому этому шел и все ему рассказывал. А очкарик уже кузену вашему сообщит. Для вашей же собственной безопасности. Ну, и денег мне предложил. Десять медяшек. Сказал, что каждый месяц будет давать столько же, если буду информацию регулярно приносить.

Десять медяшек за несколько слов — для нищего контрактного это выгодная сделка. Очень выгодная. Тео уже представляла, каким будет следующий ход в этой игре.

Сейчас Том попросит у нее денег. Двенадцать медяшек или пятнадцать. А взамен пообещает молчание и верность.

— Любопытно, — ровным голосом сказала Тео. — И что же ты сделал?

— Отказался, конечно, — изумленно вскинул светлые брови Том. — Если господин Ардженто хочет про ваше здоровье узнать — пускай приезжает, посмотрит на вас, побеседует. А не очкастых каких-то посылает с деньгами.

Несколько секунд Тео молча таращилась на контрактного, приоткрыв рот. Потом моргнула. И подобрала челюсть.

— О.

— А что? — так же озадаченно поглядел на нее Том. — Неправильно, что ли?

— Ну… Как сказать… — Тео с ужасом поняла, что говорит так же, как контактный. Чертова афазия оказалась заразной. — В целом, наверное, правильно. С этической точки зрения.

— А с практической?

— А с практической — нужно было деньги взять. Потом рассказать мне об этом разговоре — и мы бы вместе каждый месяц составляли для очкастого господина отчеты. Тебе — десять медяшек, мне — уверенность в том, что кузен понапрасну не беспокоится.

— Ох ты! — восхищенно округлил глаза Том. — Ого! А я не додумался! Вот зараза, жалко-то как…

— Не беспокойся. Может, к тебе еще кто-нибудь подойдет с аналогичным предложением. Тогда и воспользуешься моим советом.