Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 6)
- Эй, Салага, ты живая или чё? – высунувшаяся из коридора Ангелина оглядела царивший на столе творческий бардак, прислушалась к моему вдохновенному шипению и глубокомысленно выдала, шагнув внутрь. – Ух ты ж… Вижу, ага. Скорее нет, чем да. А конспектировать за тобой можно или всё сказанное моим новым рабом защищает авторское право, не к ночи будет оно помянуто?
Я эту попытку разрядить обстановку даже комментировать не стала, занятая увлекательным в своей нудности процессом. Сидя на табуретке у кушетки, направив лампу и увеличительное стекло на кусок кожи, обтягивающей небольшой валик, я с тоской и откровенной ненавистью взирала на дело рук своих. И, чудом не откусив себе кончик языка, старательно продолжала выводить контур татуировки.
Начисто игнорируя наличие посторонних в моём рабочем пространстве, и кидая очень уж выразительные взгляды на лежащий передо мною эскиз.
Нет, в нём не было ничего сложное. Простое, как два пальца об асфальт пёрышко. Изящное такое, с парой фривольных завитушек и ретушью по краю. Полностью забитое основание, пара дополнительных элементов по типу «М – магия!». Работа, явно занявшая бы у нормального тату-мастера не больше получаса, максимум час-полтора, кропотливой, неторопливой работы. Если бы не одно очень существенное «но».
У нормального мастера среди инструментов вряд ли есть такой противный, вредный, упрямый раритет!
Глубоко вздохнув, я вновь продолжила набивать контур рисунка. Шаг за шагом. Пока очередная линия чернил не легла на пару миллиметров ниже, чем надо бы, ломая к чёрту всю композицию. Рука дрогнула, чуть не пройдясь иглой с чернилами по пальцам второй руки. И я, не выдержав, зло рявкнула:
- Да будь проклят тот идиот, кто сказал, что ротерная машинка для нанесения татуировок лучшая модель для новичка! Клянусь своим дипломом, этот гад заслужил отдельный котёл в Аду! А если нет, то я не гордая! Я сгоняю и договорюсь, по-быстренькому!
Тихо заржавшую где-то сбоку Звягинцеву я даже взгляда не удостоила. Снова сдула с носа прядь волос и, мученически вздохнув, вернулась к работе. В который раз, заверяя себя, что обязательно сделаю перерыв, если не получится. Вот обязательно, всенепременно и точно сегодня!
Ну-ну. Блажен, кто верует…
- Ох, ёпт… - задумчиво протянула Косяк, подкравшись ко мне со спины. Широко душераздирающе зевнув, она привалилась боком к кушетке и минуты две молча созерцала мои попытки сделать из получившегося безобразия хоть что-то, отдалённо похожее на тату. Правда, после третьего «Твою ж мать!» с лёгкими нотками зарождающейся истерии, она не выдержала и выдала. – Ну… Ещё пара-тройка лет и такая крипота войдёт в моду, зуб даю. Мне наш местный Тёмный Пластелин из поездки в Африку как раз цельное ожерелье притащить умудрился. Есть откуда спереть, если чё.
Вот уж не знаю, звёзды так сошлись, усталость ли сказалась или что-то ещё… Но вот на этом самом глубокомысленном «чё» моя рука дрогнула вновь, сменив направление линии контура с «почти ровно и правильно» на «рукожоп уровня Бог, фигарю как хочу!». Да так лихо, что изящное пёрышко, хоть как-то угадывавшееся из всех этих ломаных кривых, превратилось с ужасающий шедевр абстракционизма. очень отдалённо смахивающий на карту созвездий. Неудачную карту созвездий.
В исполнении в дупель пьяного астронома, если что. Ну твою ж…
- Всё могло быть хуже, - хрюкнула Звягинцева, явно угорая с моего непередаваемого и матерного выражения лица. Попутно умудрившись сделать пару снимков на память. Ещё и по плечу меня похлопала, так сказать в знак утешения и цеховой солидарности, ага.
Я от неожиданности аж архисложной, сильно нецензурной и жутко многословной конструкцией подавилась. И только смогла, что задушено, полным неземной «радости» тоном выдать начальству маршрут движения:
- Да иди ты… На ресепшен, Звяигнцева!
- Тю… Была я там. Хошь магнитик покажу?
- Да иди ты… Со своим магнитиком! – замахнувшись на неё треклятой машинкой, я честно попыталась пробуравить взглядом неунывающую рыжую бестию. Бесполезное, скажу вам дело. Звягинцева никуда не делась и про наличие у себя совести не вспомнила. Так что, сдавшись на второй минуте, я отбросила в сторону порядком надоевший инструмент и обняла испорченный подопытный валик, провыв на одной ноте. – Я бесто-о-олочь! Безда-а-арность рукожо-о-опая…
- Самокритично, - вставило свои «пять копеек» начальство, успев нагло оккупировать мою кушетку и принявшись деловито рыться в папке с эскизами. На мой страдальческий и полный безысходной обречённости стон, она громко лопнула пузырь из жвачки и насмешливо заметила. – Не, ну я как бы в курсе, что у всех художников тонкая душевная организация, нежная, ранимая психика… И отсутствие инстинкта самосохранения. Но чё ты сразу с тяжёлой артиллерии начинаешь, а, Салага?
- Я? Я начинаю?! – приоткрыв один глаз, я зло засопела и выпрямилась, ткнув пальцем в валик. – Сама не видишь. что ли? Эту хуе… Херню эту проще забить, чем пытаться исправить и привести из подвида «партак обыкновенный» во что-то стоящее!
- Ну… - тут Косяк задумчиво почесала бровь, глядя на меня с видом моего бывшего профессора по философии, обнаружившего что-то крайне любопытное. Наклонившись вперёд, она забавно повела носом и поскребла ногтем ткань моей белой майки в районе груди. – Зато на одёжке ничё так смотрится, зачётно. Как думаешь, отстирается или нет?
- А?! – недоумённо моргнув, я опустила голову и с изумлением уставилась на этот шедевр современного искусства. Отпечатавшегося во всей своей недоделанной красоте прямо посреди груди. И обречённо вздохнула, закрыв лицо ладонью под самый натуральный гогот Ангелины. – Вот же… Япония на островах, мля!
- Не, на Японские острова не тянет, точно говорю. От уж что-что, а географию я не прогуливала, - отсмеявшись, рыжая снова вытащила телефон. И сцапав меня за плечи далеко не женской хваткой, притянула к себе, ловко сделав ещё несколько снимков и убойное селфи на моём убитом фоне. После чего с довольной моськой, Косяк вытянулась поперёк кушетки и принялась строчить сообщения со скоростью пулемёта. –Зато точно тянет на участие в конкурсе «Эпичный рабочий день». Мы возьмём гран-при, гарантирую, Салага!
- Утешила, - кисло улыбнувшись, я принялась чистить и убирать инструменты. Откинувшись на спинку стула, со вздохом стянула одноразовые перчатки и, уставившись в белый потолок тоскливым взглядом, дрожащим шёпотом поинтересовалась. – Вот что, что я тут забыла, а? Что?!
- Хм… Секс, наркотики и рок-н-ролл? – невозмутимо предположила Линка, не отрываясь от телефона. Я аж второй раз подавилась очередным стенаниям и натужно закашлялась, уставившись на неё выпученными от удивления глазами. А эта зараза только ресничками невинно похлопала, с искренним недоумением пожав плечами. – А чё? Я тебе своим святым пипидастром клянусь, мне в резюме прям открытым текстом так и пишут… Мол примите на работу, желаю приобщиться к сообществу ярых садо-мазохистов! Не, ну не массово, конечно… но попадаются порою такие ентиресные экземплярчики, что дядюшка Зигмунд нервно курит в сторонке!
- Кхм… Секундочку… - наконец, сумев откашляться, я глубоко вздохнула и тихо так, осторожно уточнила. – Чем-чем ты там клясться собралась?
- Тю-ю-ю… И это всё, что ты услышала что ли? – моё начальство состроило страшную-престрашную рожу и пафосно продекламировало, приложив дрожащую от волнения лапку к сердцу. Как низко пало нынче наше высшее образование… Вот смотрю я на тебя, Салага и дивлюсь безмерно. Это что ж получается… Диплом у тебя есть, а то, что вот та радужная хрень для уборки пыли пипидастром зовётся ты того, не знаешь, да?! Я поражён! Я оскорблён! Я…
Патетично закатив глаза и прижав тыльную сторону ладони ко лбу, Звягинцева выдержала самую настоящую мхатовскую паузу, пока я пыталась переварить свалившиеся на мою бедную голову откровения. Но не сумев оставаться серьёзной дольше пары минут, покатилась со смеху, гыгыкая и тыкая в меня пальцем:
- Ы-ы-ы… Бли-и-ин, ну и морда лица, извиняюсь, у тебя, Шарапов! Просто обнять и плакать, обнять и плакать! Ы-ы-ы-ы!
Моим обиженным взглядом она не впечатлилась. Заставив усомниться в том, что я вообще способна хоть кого-то так напугать. Пришлось тихо вздохнуть, поправить нервно дернувшийся глаз и от души проклясть эту бестию:
- Тьфу на тебя, ведьма! – оттолкнувшись ногами от пола, я отъехала подальше от кушетки и обиженно насупив, бросив в веселящуюся рыжую пачкой бумажных полотенец. – Тьфу на тебя ещё раз! Вместе с твоим этим… Да как его… Пида… Пипидастром, во!
Косяк в ответ издала что-то средне между воплем гиены и стоном умирающего. Тыча в меня пальцем, она во весь голос и на все лады склоняла несчастную радужную хрень. А спустя пару мгновений, поглазев на это цирковое представление и осознав всю сюрреалистичность происходящего, уже не выдержала я. И теперь умы ржали уже вдвоём, от души ухохатываясь, как над ситуацией вообще, так и над святым пипидастром в частности!
И как у меня только язык в узел не завязался, выговорить это чудовищное название и не запнуться больше двух раз!
- Лан тебе, Салага, - кое-как успокоившись, Звягинцева вытерла рукой выступившие на глаза слёзы и весело мне подмигнула. – Зато гляди, как оперативно приступ самокретинизма… Самокритицизма… Тьфу, млять! В общем, купировали что-то там у тебя бессовестно и беспощадно, во! – взмахнув руками, чуть не сбив лампу и подставку под инструменты, она спрыгнула с кушетки. Сунув пальцы в задние карманы джинсов, качнулась с пятки на носок и обратно. – Ну а раз так… Чашка кофею, за мой начальственный счёт, А? Просто, судя по выражению твоего лица, ещё пару минут и в это логово придётся-таки вызывать бригаду пожарных. Потому как всё будет огонь, ваще огонь! А мне это заведение того… Дорого, как память, между прочим!