Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 18)

- Архипов, лапочка моя… - ласковый тон девушки никак не вязался со зверским выражением лица.

- Да, солнышко?

- Я когда просила рис поставить, я просила поставить его варить! А не продемонстрировать какой ты запасливый добытчик в семье, - снисходительно махнув рукой в сторону холодильника, Самойлова пренебрежительно фыркнула. – После того, как у тебя в холодильнике даже йогурт ушёл по другую сторону баррикад – не поверю.

- Может, его ещё можно вернуть на Светлую сторону Силы?– хмыкнув, парень не без труда вытащил мультиварку, пылившуюся на самой вершине кухонного гарнитура.

- Хреновый ты джедай, Архипов, - и глазом не моргнув, откликнулась девушка, вновь сосредоточившись на своих котлах с зельями. В смысле, на плите и сковородках.

Хотя котлы тут подошли бы больше, определённо.

- Ох, дети, вы такие милые… - счастливо протянула Владислава Геннадьевна, вновь принявшись потягивать свой неизменный кофе. – Кстати, вы так и не ответили… А как вы познакомились-то?

Вопрос прозвучал внезапно. Разом оборвав все препирательства и споры. Архипов медленно отступил в сторону, скрестив руки на груди и уставившись на мать укоризненным взглядом. Не проняло. Любопытство в этой страшной женщине было сильнее жалости к ближнему своему.

- Ну… - неуверенно протянула Алла, выключив на всякий случай плиту и теперь вертя в руках ту самую деревянную лопаточку. Попутно пристально и слишком уж заинтересованно рассматривая усевшегося прямо под ногами Пса.

- Мы… - Степан тоже задумался, пытаясь подобрать более или менее цензурный вариант их эпичного, исключительно соседского знакомства. – Как бы тебе сказать…

- Не сошлись во мнениях насчёт музыкальных вкусов друг друга, - наконец, выдала Самойлова. И широко, дружелюбно оскалилась, поинтересовавшись. – Ещё кофе, Владислава Геннадьевна?

- О, как интересно… - хитро сощурившись, мать потёрла руки, явно предвкушая интересную историю. – От кофе  я точно не откажусь. Как и от вашей явно занимательной истории! Ну, кто начнёт?

Смерив друг друга кислыми взглядами, они с соседкой синхронно обречённо вздохнули. И только бульдог довольно тявкнул, всем своим видом демонстрируя, кто ж является первопричиной их знакомства, ага. И ведь…

Хрен поспоришь!

Усадив Самойлову в добровольно-принудительном порядке напротив матери, Степан занял место рядом с ней. И дальнейшая беседа потекла в непринуждённой, мягкой манере самого настоящего допроса. Причём, поглядывая на безмятежно улыбающуюся девушку, насыпавшую одну ложку соли с тремя ложками сахара, парень без труда догадался – допрос этот далеко не первый.

Звонко чмокнув замершую девушку в щёку, Архипов пользуясь заминкой, поменял их кружки местами. Продолжая непринуждённо отвечать на сыпавшиеся из родительницы вопросы, пока кое-кто пытался откашляться от порции солёно-сладкой кофейной гадости.

- Шволочь… - тихо выдохнула Самойлова, сумев, наконец отдышаться и ткнула его острым локтем в бок.

- Какой есть, такого и любите, - невозмутимо брякнул брюнет, продолжая потягивать кофе. Хороший, очень хороший кофе.

Может, взять соседку в рабство на пару дней? В качестве личной кофеварки?

- Что-о-о?!

Упс, кажется, это он сказал вслух. И едва успел увернуться от подзатыльника подпрыгивающей от негодования девушки. Пришлось сделать ход конём и обнять её за плечи, притиснув к себе, белозубо улыбнувшись довольно посмеивающейся матери.

- Кхм, - тихо кашлянула Владислава Геннадьевна и хитро сощурилась. – Кажется, мне пора домой. Стёпа, проводишь меня?

- Конечно. Айн момент!

Стащив у обиженно пыхтевшей девушки недоеденный бутерброд, Степан поспешил выскочить их кухни следом за матерью. Сумев даже молча выдержать привычные наставления на путь истинный. Попутно случайно, клятвенно пообещав беречь Аллочку как зеницу ока.

Аллочка, выглянувшая в этот момент в коридор, смешно округлила глаза и очень выразительно на него посмотрела. После чего отрицательно замахала руками, услышав, как шумная и позитивная Владислава Геннадьевна Архипова выбила из своего вяло сопротивляющегося отпрыска обещание приехать на выходные.

Вместе со своей девушкой, конечно же. Той самой, что, судя по остервенело зачесавшейся от возмущённого взгляда спине, успела мысленно его не только убить, но и спрятать труп. И не один раз.

- Да, мам. Я тоже тебя люблю, мам. Отцу привет! – наконец, захлопнув дверь, он прислонился лбом к прохладной поверхности. И ухватив за хвост мелькнувшую мысль, выдал. – Блин, будь у тебя характер поприятнее, Самойлова… Точно женился бы. Не задумываясь. Тем более, что матери ты определённо понравилась. Ай!

Удар книгой по затылку был не сильный, но чувствительный. Как и тот, что пришёлся по спине,  затем и по заднице. Развернувшись, он из рук зло пыхтевшей девушки томик Достоевского. И озадаченно поинтересовался:

- Ты чего?

- Ты… - вывернувшись из его хватки, Алка сдула с носа прядь волос и ткнула пальцем в книгу, прямо в золотые буковки названия. – И-ди-от. Вот ты кто! И я за тебя, Архипов, никогда не выйду, даже не мечтай!

И гордо вскинув подбородок, Самойлова развернулась, покинув гостеприимную чужую квартиру через… Балкон.

Архипов моргнул, провожая её удивлённым взглядом. Ну, что-то общее, кроме Пса, у них точно есть. Наличие дверей и умение ими пользоваться, оба игнорируют, как факт. И почесав подбородок, основательно заросший щетиной, он недоумённо поинтересовался у притихшего Пса, севшего на попу прямо посреди коридора:

- Ну и что я такого сказал-то?!

Глава 8. Тимбилдинг. All inclusive

Полумрак, разбавленный ярким светом софитов. Сцена, превращённая в помост, разделяющий зал на две половины. Неприметные официанты, скользящие между одинокими столиками и пропадающее за завесой комнат привата. Порочно улыбающийся бармен за стойкой, в распахнутой рубашке на голое тело, протягивающий бокал с кроваво-красной «Маргаритой».

Я тряхнула головой, пытаясь отвлечься от творившегося вокруг безобразия. Но невольно перевела взгляд на сцену. А там…

Идеально подтянутое тело, чуть золотистое от загара. Чётко очерченные мышцы, перекатывающиеся под гладкой кожей. Изящные, неимоверно чувственные, точно выверенные движения. Скользящее прикосновение сильных, тонких пальцев к блестящему металлу. И улыбка.

Манящая, соблазнительная, греховная. Берущая в плен без боя, раз и навсегда. И её обладатель знал об этом, нагло пользовался, и умело добивал восторженных зрительниц вскользь брошенным взглядом. Наивно влюблённым, хищным, раскалено-светлым и самую малость безразличным.

От которого гормоны в душе поднимали самый настоящий бунт, требуя плюнуть на всё и подобраться поближе. Попробовать на ощупь воплощённую мечту всех присутствующих здесь дам. Провести самыми кончиками пальцев по ключицам, обрисовать кубики пресса, нажимая на подрагивающие мышцы живота и…

- Ять! – тихо выругавшись себе под нос, я залпом осушила свою несчастную, порядком перегретую «Маргариту» и громким шёпотом поинтересовалась у сидящего рядом Фила. – Для особо одарённых. Ещё раз, как ЭТО называется?

Тот отвлёкся от своего смартфона, глянул на сцену и снова уткнулся в телефон, невозмутимо потягивая воду из бутылки:

- Тимбилдинг. По Косяковски. А что, тебя что-то не устраивает?

- Да нет, что ты… Всё просто офигенно, - гулко сглотнув, я вжалась в спинку стула, опасно накренившегося назад. Гордо проигнорировав тихий смешок Фила, специально отодвинувшегося в сторону и всем своим видом демонстрировавшего, что мы не вместе. А всё почему?

А всё потому, что этот самый полуобнажённый мачо, под аккомпанемент завистливого ропота остальных зрительниц, медленно и неторопливо спустился с помоста. Направившись в сторону нашего столика с такой улыбкой, что от смущения у меня загорелись не только щёки, но и уши.

Что, впрочем, не мешало скользить взглядом по открытому для всех желающих телу, машинально представляя, какую бы татуировку я могла предложить тому красавчику. Особенно вместо этого похабного стилизованного сердца над выступающей тазобедренной косточкой слева. Фу, моветон, вот ей богу!

Я б тому идиоту, кто испортил такой потрясающий материал для работы, ротерную машинку, да в одном место, да включенной засунула бы! И совесть меня б не замучила, определённо. Если уж назвался тату-мастером, то делай татуировки, твори искусство, а не портачки и прочую…

Хренотень.

Задумавшись и внутренне кипя от профессионального возмущения, я не сразу заметила, как этот самый, криворукий портак оказался прямо перед моим носом. Даже моргнула пару раз, потыкав пальцем в кривоватое сердечко, эскиз которого ваяли явно под воздействием кина с пометкой «Строго восемнадцать плюс». И только потом перевела взгляд выше. Намного, намного выше, да.

Но всё равно не смогла не отдать должное восхитительной красоте танцора. Отметив хорошо развитую мускулатуру, непомерную самоуверенность, деспотичное обаяние и…

Блёстки. Блёстки на коже. Я аж вперёд подалась, пошкрябав ногтем по низу живота парня. Блин, так вот почему он сияет в свете софитов! А я-то думала…

- Красотка, за приват у нас отдельный тариф, - хрипловатый, мурлыкающий голос отвлёк меня от моих почти научных изысканий. Что как-то совсем уж незаметно превратились в банальную попытку полапать, ощупать, потискать и просто подержать в руках такой шикарный объект для работы.