Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 17)
- Не удержалась. Вы такая классная пара! – я открыла рот, намереваясь опротестовать это заявление, но женщина замахала на нас руками, тут же выдав. – Всё-всё, не мешаю! Готовьте!
И уже из-за стенки раздалось радостное:
- Викусь, ты? Сидишь? Сядь! О, сядь дорогая, эту новость надо слушать сидя! Что значит кто-то умер? Что значит соболезную, Викочка? Да типун тебе на язык, дорогая! Всё куда замечательнее! Стёпочка женится! Что значит - вдвойне соболезную?! Вика-а-а!...
В наступившей тишине отчётливо и громогласно чихнул Пёс. Да так, что мы с Архиповым дружно вздрогнули и уставились друг на друга. И я только сейчас сообразила, насколько же близко он находится. Так близко, что стоит мне привстать на цыпочки, чуть-чуть подтянуть его за воротник футболки и…
Что там «и» додумать я не успела. Подняв голову и попав в плен тёмного, гипнотизирующего меня взгляда, я только и смогла, что тихо выдохнуть, стискивая пальцами ворот чужой футболки. Отстранённо подумав, что тот злополучный поцелуй был не так уж и плох. Да и сам сосед очень и очень ничего, да. Когда молчит.
И целует. Вот как сейчас, подхватив меня за задницу, усадив на стоящий рядом барный стул и целуя так, что из головы вынесло все мысли, а желание сопротивляться отбивает всерьез и надолго. По крайне мере пока меня так настойчиво завоёвывают, заявляют свои права, клеймят.
Ну, или как там пишут в этих популярных сетевых романчиках, а?
Прикосновение чужих, тёплых губ пьянило. Твёрдые, сильные пальцы вырисовывали запутанные узоры на моей спине, забираясь под одежду, очерчивая край пояса джинсов. Вызывая толпу возбуждённых мурашек, пробежавших вдоль позвоночника.
Коротко выдохнув, я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в безумные, полные обещания глаза. И…
Грохот, оглушающий и внезапный. Дребезжания металла по полу и звон битого стекла, россыпью рухнувшего следом. Подпрыгнув от испуга, я чуть не слетала со стула, уцепившись за единственную надёжную опору в лице тихо чертыхнувшегося Архипова. Вот на нём я и повисла как обезьянка, ногами за талию, руками за шею. И да, я делаю вид, что не ощущаю тот вес и размер аргументов в пользу своей привлекательности, что так явственно упирается в мою пятую точку.
И нет, я не специально ёрзаю, я просто пытаюсь не грохнуться на пол как…
Кстати, а что это упало-то, а?
***
- Соль.
Деловитый, воодушевлённый тон не вязался с сердитым взглядом, которым его недвусмысленно подгоняли. Тихо фыркнув, Архипов пододвинул солонку поближе к увлечённо мешавшей что-то на сковородке девушке. И, опёрся бедром на край кухонного стола, намереваясь озвучить один ну очень волнующий его вопрос. Даже задумался, подбирая слова, но плюнул и открыл рот, намереваясь спросить прямо в лоб.
- Сметана где?
Рот пришлось закрыть обратно. Погрозив кулаком посмеивающейся матери, устроившейся за барной стойкой с кружкой кофе, Степан повернулся к холодильнику. И, не удержавшись, обернулся и скорчил рожицу. После чего минуты три честно созерцал девственно чистую пустоту внутри белого друга.
Ну как пустоту? Там имелось пиво и йогурт. Первое было ещё ничего, а вот второй, судя по виду банки, давно и прочно окопался на стороне Зла. Взяв в союзники одну наглую, французскую морду, повадившуюся портить хозяину не только отношения с соседями, но и личную жизнь! Умудриться так вовремя свезти со стола чашку, грохнуться самому и при этом откупиться одним лишь жалобным выражением тёмных глаз…
Пожалуй, это тот уровень, до которого самому Архипову ещё пилить и пилить.
Скосив взгляд на ворчавшую себе под нос какие-то проклятия Самойлову, молодой человек вынужден был признать – не допилит. Не в этом случае, точно!
Клацанье когтей по полу привлекло внимание и, глянув вниз, Архипов укоризненно уставился на заглядывающего ему в лицо Пса. Тот втянул витавшие по кухни ароматы и шумно облизнулся, ставя лапы на колени хозяина. Ещё и замахал обрубком хвоста и всей толстой попой разом, тихо поскуливая.
- Засранец. Фиг тебе, а не угощение за такие фортели, - тихо шикнул на него парень и отпихнул ногой в сторону, закрывая холодильник. Всё равно надежды на то, что там волшебным образом появятся продукты из пакетов, брошенных у порога кухни – утопия. Так что…
- Ну? Сметана где, хозяйственный ты на-а-аш?
Вкрадчивые, мягкие нотки в мелодичном, чуть хрипловатом голосе девчушки вызвали целую стаю мурашек. Правда, так сразу и не поймешь от чего именно – от возбуждения или от здравого опасения за свою голову. И вот как это у неё получается-то? Что хочется одновременно и зацеловать и убить нафиг?
Магия, не иначе, блин.
- Я скрещу за тебя пальцы, - тихо хихикнула мать, тут же уткнувшись носом в кружку с кофе.
- Ну, спасибо, мам. Теперь мне определённо нечего бояться, ага, - так же тихо откликнулся Архипов, вновь покосившись на Самойлову.
Та увлечённо пританцовывала у плиты, мурлыкая себе под нос что-то из репертуара Арии. И колдовала, то помешивая, то пробуя на вкус, то постукивая лопаткой по краю сковородки. Причём, колдовала вредная соседка в прямом смысле слова.
Обходя её по кругу, Степан мог бы поклясться любимым разводным ключом, что слышал зловещий хохот, стоило ему только немного отвлечься. Ну не сковородка же так шкварчала, в самом-то деле?
- Архипов… - сбежать не получилось. Самойлова резко обернулась и ткнула ему под нос лопаткой, затейливо облепленной луком, морковкой и кусочками куриного филе. Смешно поведя носом, Алка сощурилась и угрожающе поинтересовалась. – В последний раз спрашиваю… Где сметана, твою…. Эй! Ты меня вообще слушаешь?!
Вопрос был с подвохом, явно. И Степан честно пытался понять с каким именно. Первые секунд тридцать так точно. Но ровно до того момента, пока недоумённо моргнувшая Самойлова не оказалась к нему слишком близко. Растрёпанная, раскрасневшаяся, с чуть припухшими губами и хитро блестящими тёмно-серыми глазами. Домашняя такая, насмешливая и такая родная.
Блин, ну вот как тут удержаться-то, а? Правильно, никак. Вот и Архипов не стал себе ни в чём отказывать, без труда перехватив занесённую для удара руку и сцапав тут же возмущённо вскрикнувшую девушку в объятия. Чтобы…
Ну, не зря говорят, что третий раз счастливый. И поцелуй получился настоящий, терпкий, взрослый. Хотя техники Самойловой всё ещё не хватало, да. Зато она с лихвой компенсировала это небывалым энтузиазмом. Нет, были недочёты, были.
Только комментировать их в этот раз он не собирался. А потом и думать стало некогда. Особенно, когда чьи-то шаловливые пальцы стали забираться под футболку, оглаживая плечи и царапая кожу. Вышибая мысли и о сковородках, и о гостях с чашкой кофе и о верном французе, вновь вертевшемся под ногами.
Кстати о гостях, будь они не ладны.
Сдавленный кашель напомнил Архипову, что они тут вообще-то не одни. Владислава Геннадьевна, умудрившаяся в этот момент сделать приличный глоток кофе, чуть не выплюнула его обратно. И согнулась пополам в приступе гомерического, пусть и беззвучного хохота. Упёршись лбом в поверхность барной стойки, она тихо всхлипнула и затряслась от новой волны веселья. Успев продемонстрировать собственному, горячо любимому сыночку поднятый вверх большой палец.
Степан насмешливо фыркнул. Как будто ему действительно нужно чьё-то одобрение. Особенно, если дело касалось одной вредной, настырной, упрямой соседки. У неё, кстати, на плите что-то подгорать начало. Ну, если верить поплывшим по кухне ароматам.
- Филе! Архипов, отпусти меня! Поставь где взял! Ай!
Невозмутимо пожав плечами, Степан в точности исполнил выданные ценные указания. И усадил недовольно сопевшую девушку на ближайший барный стул, убив при этом сразу двух зайцев. Сдав с потрохами всё ещё посмеивающуюся мать и освободив себе проход к пакетам с покупками. Чтобы с чистой совестью вытащить оттуда баночку сметаны и поставить её на стол, рядом с плитой.
Самойлова сощурилась, явно намереваясь что-то ляпнуть. Пришлось обезвредить эту колючку, замахнувшуюся на него полотенцем, задав один единственный, но очень уж воодушевлённый вопрос:
- Повторить?
К чести Самойловой, сковородку она ему на ногу всё-таки не уронила. Хотя судя по сердитому выражению лица – были такие намерения. Вместо этого Алла глубоко вздохнула, смерила его выразительным взглядом и вернулась к готовке, буркнув:
- Рис поставь, фетишист чёртов.
- И с чего это я фетишист? – заинтересованно вскинул бровь Степан, без труда вытаскивая упаковку риса с верхней полки кухонного шкафчика. И с видом победителя водружая законную добычу на стол рядом со сметаной.
Сдавленный хрюк в исполнении собственной непутёвой родительницы он пропустил мимо ушей. Мало ли, над чем могла смеяться эта находка для шпиона. Он, блин, чуть ли не на третьей космической летел, намереваясь успеть добраться до дома до того, как начнётся самая жуткая часть знакомства с потенциальной невесткой. И всё равно опоздал.
По крайне мере толстенные, пыльные фотоальбомы со строжайше засекреченным семейным архивом и наглое хихиканье ведьмы Аллочки об этом очень уж недвусмысленно так намекали. Интересно, сестрёнке так же перепадает доля позора при знакомстве матушки и очередного нового бойфренда?
Или она успевает с ним расстаться до этого эпичного момента? Как бы у неё об этом поинтересоваться-то, а?