Юлия Созонова – Двойняшки для Медведя (страница 26)

Дети пахли домом, уютом, семьёй. И я не могла надышаться этим ароматом, после больницы с неизменной хлоркой и дезинфицирующими средствами. Не могла и всё тут.

— Как же я соскучилась… — я крепко зажмурилась, даже не пытаясь скрыть катившиеся по щекам слёзы.

Тут же проворные пальчики вцепились в пряди волос и потянули их на себя. Другие — ущипнули за щёку, натянув кожу до предела. Один оставил слюнявый поцелуй на носу, вторая боднула лбом тут же подставленное плечо. И оба этих чертёнка сопели так громко и сосредоточенно, что я не смогла удержатся от тихого, мягкого смешка.

Да и зачем? Прямо здесь и сейчас я чувствовала себя неимоверное уставшей, зверски голодной и… До одури, просто невозможно счастливой. И честно недоумевала, развес так бывает?

Оказывается, что да, бывает. Настолько, что я как-то упустила из виду, что в комнате мы были не одни. И что сидящая в кресле знакомая незнакомка с интересом рассматривала меня, чему-то загадочно улыбаясь.

— Ну… Привет, что ли? — широко зевнув, она насмешливо сощурила серые глаза. Проведя рукой по светлым волосам, собрала волосы в небрежный хвост на затылке и…

Продолжила, молча, гипнотизировать меня взглядом.

— Эм… — я машинально прижала детей к груди и осторожно откликнулась. — Здравствуйте… А вы…

— Та-а-ак…

И вот в это вот «та-а-ак» прозвучало столько искреннего негодования, что я невольно опешила от неожиданности. А потом и возразить, когда блондинка стремительно поднялась и сократила разделяющее нас расстояние. Чтобы уверенно ткнуть пальцем в стоящий посреди зала манеж.

— Пакуй в него мелких, — смерив меня ещё одним внимательным взглядом, она шумно вздохнула и состроила жалобную моську. — Я их накормила, напоила, умыла и даже дважды успела переодеть. Поэтому требую законный отдых, чашку кофе и приятную компанию. И да…

Тут девушка глянула на меня подозрительно и дёрнула бровью, выдав неожиданно серьёзным тоном:

— Надеюсь, мне представляться не надо? Я, конечно, понимаю, что меня для начала надо попытаться забыть, но…

— Лёля.

Чужое имя сорвалось с языка прежде, чем я успела хоть что-то сообразить. Да ещё так укоризненно, что щёки опалило румянцем стыда. Но блондинка не обиделась, нет, лишь широко и довольно улыбнулась, гордо задрав нос. А я…

Я мягко поцеловала прижавшихся ко мне детей и, пусть медленно и не без труда, пересадила их в манеж. После чего сделала то, о чём тайно мечтала все те минуты, часы и дни, что проводила в больнице, листая километры нашей с ней переписки.

Сделав пару шагов вперёд, с крепко сжала в объятиях эту удивительную, неугомонную и совершенно невозможную Ильину. Спрятав лицо у неё на плече, я коротко вздохнула, пытаясь обуздать вскипевшие в душе эмоции и чувства. И резко выдохнула, даже не пытаясь понять, ну откуда во мне столько безграничного доверия к чужому, по сути, человеку. Просто это…

— Эй, всё хорошо, — меня тепло обняли в ответ, пристроив острый подбородок на макушке. — Ну чего ты, м? Всё ж хорошо… Уже. И будет хорошо. Просто обязательно будет, веришь?

Я крепко зажмурилась в ответ и тихо шмыгнула носом. По телу прошлась волна облегчения, унося вслед за собой безотчётный страх и волнение. Потому что Лёля — это Лёля. Симпатичный, ни разу не безобидный, по-своему притягательный человек. Она обезоруживала своей открытостью и теплотой настолько, что я мне не хотелось её отпускать.

Не хотелось и всё тут.

— Слушай, солнце моё… А ты в больнице была или в концлагере? У меня такое ощущение, что я твой скелет пощупать могу… И всё бы ничего, но у меня ж это получается! Ну… Почти.

Я фыркнула и закатила глаза, отстранившись. На щеках явно остались мокрые следы, но я даже не пыталась их скрыть. И да, наверное, это странно и глупо испытывать столько эмоций от встречи с чужим, по сути, тебе человеком, но…

Коротко вздохнув, я едва заметно качнула головой. Здесь, в этом городе у меня не было ни близких, ни друзей. И если Лёля готова быть рядом, со своей наглой, местами грубой и совершенно не прошенной заботой, то я была бы… Не против.

И совершенно точно не собиралась ей в этом мешать.

— Это ведь больница, — я робко улыбнулась, сцепив пальцы в замок. И неопределённо пожала плечами. — Сервис не тянет даже на отель в две звезды. Зато конкурсы интересные… Наверное.

— Поверю на слово.

Выражение её лица явно стоило бы сфотографировать, но я лишь развожу руками, подавив назойливое желание схватить телефон и сделать фото на память. Или на памятник, тут уж как повезёт. Поэтому я поспешно отвела взгляд, глянув на внезапно притихших детей.

Двойняшки увлечённо вертели игрушки в руках, напрочь игнорируя возню каких-то там глупых взрослых. Кажется, им было куда интереснее узнать, что прячет в себе пластиковый куб и как проверить на прочность эту чёртову погремущку. А ещё, мне показалось или они действительно строят план «Как захватить мир и не потерять штаны»?

— Все в отца, — пробурчала я себе под нос, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. А в ответ на вопросительный взгляд Лёли добавила. — Вечно что-то планируют. Радует только, что у этих разгон от плана до реализации пока ещё длинноват. Можно успеть перехватить до того, как станет слишком поздно.

— Ну да, ну да… Наивная ты женщина! — прыснула Ильина в ответ и аккуратно сжала моё плечо, кивнув головой в сторону коридора. — Идём. Если я не получу свой допинг в ближайшую пару минут, я этот мир сама захвачу. Чисто из принципа.

Конечно же я знала, что это шутка. Вот только в случае с Лёлей в каждой шутки есть доля шутки. Поэтому я замешкалась всего на пару секунд, бросив ещё один, короткий взгляд на детей. А затем поспешила следом за ней, чудом не запнувшись о порог и не проверяя на прочность плечом дверной косяк. В голове царил самый настоящий сумбур, в теле — лёгкая усталость, оставшаяся после того, как схлынуло всё напряжение. И всё, вроде бы, было хорошо, но…

Я вздохнула, машинально потерев озябшие плечи. Я всё ещё не понимала, что делать дальше, какой будет эта чёртова семейная жизнь. Я не знала, стоило мне сегодня ждать Максима или нет, нужно ли беспокоиться об ужине и где, в конце концов, я буду спать. Один вопрос тянул за собой другие, и чем больше я думала об этом, тем сильнее волновалась. И беспокойство, поселившееся в душе, вот-вот грозило перерасти в самую настоящую панику.

— Эй, — тихо окликнула меня Лёля, остановившись посреди просторной и светлой кухни. Помахала рукой перед моим лицо и фыркнула, ткнув пальцем в лоб. — Мой тебе совет, меньше думай. И проблемы решай по мере их поступления. Всё будет так, как будет. А сейчас… Чай?

— Да, — я облегчённо вздохнула, устроившись за барной стойкой. И благодарно улыбнулась, приняв из её рук большую кружку горячего чая. Невольно смутившись от очередного пристального взгляда и очень уж выразительного молчания блондинки.

— Что-то не так?

То, что мой голос дрогнул я «не заметила». Вместо этого я сделала осторожный глоток, пробуя свой напиток. Сливочная нежность топленого молока прекрасно оттеняла горечь зелёного чая. И я довольно зажмурилась, искренне наслаждаясь как вкусом предложенного мне «допинга», так и тем как покалывал пальцы нагревшийся керамический бок.

От этих простых и, в общем-то, таких обычных ощущений, меня окутывало приятным до мурашек ощущением уюта, тепла и самого настоящего дома.

— Официально заявляю — ты мне нравишься, — задумчиво протянула Лёля, подперев щёку кулаком. — Серьёзно, я никогда не думала, что из моего мачо-босса выйдет примерный семьянин и самый натуральный «яжотец». Поэтому, подруга, я готова тебе памятник поставить. При жизни, если что.

— Эм… — я растерянно моргнула. И неуверенно выдала, глядя на довольную Ильину. — Спасибо? Наверное…

— Да было бы за что! Но блин, при всей моей к тебе любви, солнце… Есть у меня один ну просто наитупейший вопрос из всех возможных!

— Эм… — я озадаченно почесала бровь, даже не представляя, что ещё её могло заинтересовать. Мне казалось, за время нашего интернет-общения, мы успели обсудить буквально всё, что только можно.

И что нельзя — тоже.

— Как. Вы. Сошлись?! — Лёля аж подпрыгнула от нетерпения, поставив локти на стол и уставившись на меня горящим взором. — На почве чего? Блин, не пойми меня не правильно, но… — тут она сделала неопределённый жест рукой. — Ты такая тонкая, ранимая, мягкая… А Макс… Ну, это Макс. Иногда я всерьёз думаю, что у него в предках был бульдозер. А иногда я в этом уверена. Потому что наш самоотверженный молодой папочка чаще всего действует по принципу «либо делай, как я, либо — я тебя закопаю».

Я тихо прыснула в ответ на эту тираду. Но даже не успела ничего прокомментировать, как Лёля замаха на меня руками:

— Без обид, солнце, но ты не видела этого монстра на совещаниях. Или летучках. Особенно, если какой-то придурок из того же маркетинга вылезет со своими «вумными» замечаниями. В такие моменты даже у меня инстинкт самосохранения выть начинает… А я ведь за Ильина замуж вышла.

— О да, это аргумент, — не удержавшись, ляпнула я.

Лёля обиженно насупилась, только что язык не показала из вредности. Зато это сделала я и на минуту мы застыли, глядя друг на друга круглыми от удивления глазами. А затем — фыркнули и расхохотались, окончательно стирая возникшую между нами неловкость и сглаживая все углы.