Юлия Созонова – Двойняшки для Медведя (страница 15)

Жаль, очень жаль…

— Зачем ты вернулся, а?…

Вопрос сорвался с языка против моей воли. И прозвучал даже на мой вкус слишком жалобно и отчаянно, а грудь вдруг обожгло противоречивыми, совершенно неуместными эмоциями. Но подумать об этом я не смогла.

Или просто не успела. Громкий стук в дверь разбил на мелкие осколки царившую вокруг атмосферу покоя и тишины, оставив странное ощущение фантомной боли в сердце. И как бы мне не хотелось обратного, но пришлось всё же расстаться с этим уютным одиночеством и обманчивой иллюзией защиты. Той самой, что так чудесно прятала меня от реальности, пусть и так недолго.

Шмыгнув носом, я вытерла ладонью мокрые щёки и положила телефон на подоконник, гася экран со слайд-шоу из фотографий моих малышей. И хрипло выдохнула, аккуратно спустившись со своего импровизированного насеста:

— Да! Входите!

Наверное, стоило подойти и открыть дверь. Но привыкнув к тому, что здесь закрытая дверь всего лишь формальность, я честно ждала целую минуту. Стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу, и с тоской думала о том, что снова забыла про тапочки. Холодная плитка уже привычно обожгла голые ступни, и я сама себе теперь напоминала цаплю. Испуганную цаплю, когда вместо того, чтобы всё-таки зайти в палату, неизвестный гость снова постучал. Требовательно так, настойчиво и до мурашек на затылке непривычно.

— Да открыто же, — я недовольно вздохнула, прислушиваясь к монотонному гулу, наполнявшему больницу и днём, и ночью.

Где-то врач отчитывал больного, бухтела санитарка в коридоре, а на посту дежурной посмеивались медсёстры, обсуждая очередную великую сплетню. Это было так знакомо, так привычно, что стянувшее внутренности волнение внезапно отступило, позволив мне вздохнуть свободнее и расправить плечи. И досчитав до пяти и обратно, я всё же добралась двери, решительно её распахнув. Да так и застыла на месте, столкнувшись буквально нос к носу с…

— Привет, можно?…

Голос Потапова всё ещё был таким, каким я его помнила: хриплым, обволакивающим, родным и одновременно таким чужим. Его тёмно-синие глаза смотрели на меня чуть смущённо и с явным беспокойством. А ещё он улыбался, криво и слегка неуверенно, но так, что сердце вновь сбилось с ритма и щёки запекло от накатившего внезапно смущения.

Всё же… Чтобы между нами не было, чтобы не произошло, глупо отрицать то, как меня тянуло и тянет к этому мужчине. Болезненно и совершенно неуместно, ненужно и горько, но бежать от себя мне больше не хотелось. Хватит, набегалась уже, устала.

И именно поэтому я лишь кивнула головой, зажмурившись на мгновение и тихо, почти неслышно выдохнула:

— Но… Что ты…

— Мы к тебе приехали, — Потапов снова улыбнулся, неловко и смешно. А ещё так внезапно и искренне, что я вздрогнула от неожиданности и зависла. Кляла себя и всё равно по старой привычке залипала на чёртовы ямочки на его щеках, тёмные ресницы и лукавый блеск в глазах. И можно сто, тысячи раз говорить себе, что это всё — прошлое, но…

— Мы? — я всё же смогла сосредоточиться на его словах и сделала шаг назад, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Ага, мы, — Максим снова улыбнулся и отступил в сторону, давай мне увидеть что-то, спрятанное за его ногами. Лёгкие разорвал судорожный, громкий вздох и я задохнулась от переполнявших меня эмоций и чувств, увидев ИХ.

— Ма! Чал!

Зажав рот рукой, я давила срывающиеся с губ всхлипы, не замечая, как по щекам снова катятся слёзы. Моё сердце бухало так отчаянно где-то в горле, что становилось трудно дышать. И, не выдержав, я медленно опустилась на колени. Живот обожгло яркой вспышкой боли, противно заныли стянувшие кожу швы, но я не обратила на это никакого внимания.

Я подалась вперёд, протягивая руки к двум счастливо смеющимся карапузам, рванувшим ко мне по-пластунски. Они ползли ко мне неуклюже и так смешно, что я не могла не улыбаться в ответ. Мне хотелось плакать и смеяться от облегчения, протягивая к ним руки. Потому что они выглядели счастливыми, довольными жизнью и…

Любимыми. Это чувствовалось в аккуратном жесте поддержки, которым Потапов страховал мелких. В их опрятной одежде и в том, что дети, сами того не ведая, тянулись к нему на уровне инстинктов, хватались тонкими пальцами за его ладонь. И это говорило больше, намного больше, чем любые слова, любые широкие жесты. Ну, мне так точно.

Особенно мне.

Всё это я отметила краем сознания, поймав своё самое главное сокровище и прижав к груди. Я целовала их в лоб, зарывалась носом в светлые волосы на макушке и дышала, дышала родным, любимым запахом и не могла надышаться. Я втягивала в себя этот нежный, так знакомый аромат, разбавленный терпким, мужским парфюмом и чувствовала, как проклятая пустота внутри медленно, но верно исчезает. Как вытесняют её внезапное, всепоглощающее облегчение и искренняя радость от встречи. И плевать мне было, как это выглядело со стороны. Плевать.

Это я, это мои дети. И никто уже не сможет отобрать их у меня, у нас. Никто.

— Спасибо, — я хрипло вздохнула, вспомнив, наконец, о том, мы здесь не одни. Подняв голову, я снова встретилась взглядом с Потаповым и машинально облизнула внезапно пересохшие губы. От этого пристального, слишком многозначительного взгляда меня бросило в жар, а пульс подскочил раза в два. Вот только, вопреки моим ожиданиям, Макс так ничего и не сказал.

Он только усмехнулся чему-то своему и кивнул головой. Сделав шаг вперёд, Потапов присел рядом со мной и протянул руки, явно собираясь забрать у меня пригревшихся и присмиревших детей. И пусть умом я понимала, что это правильно, что он всего лишь хочет поднять малышей с холодного пола, а мне таскать тяжести ещё долго будет нельзя, но волна паники, захлестнувшая меня, была сильнее.

Она накрыла меня так внезапно и остро, что я свободной рукой вцепилась в его рубашку и тут же горячо зашептала:

— Нет-нет-нет… Не забирай их, пожалуйста…

— Ир, я не думаю, что…

— Пожалуйста, Макс… — я тихо шмыгнула носом, крепче прижимая к себе затихших бесенят. Дети громко сопели, вцепившись пальчиками в мою растянутую футболку, и активно слюнявили её на груди. Потапов пару мгновений хмурился, глядя на нас, словно решая какую-то задачку в своей голове. А затем вздохнул и коротко хмыкнул, взъерошив волосы на затылке.

— Дурочка ты, Потапова, — его тёплая ладонь коснулась моей щеки, пальцы нежно огладили кожу. И я удивлённо моргнула, внезапно сознав, что такой простой и неожиданный жест, успокоил меня лучше, чем любые таблетки. Настолько, что я смогла слабо улыбнуться, стыдливо вспыхнув в ответ на его понимающую усмешку.

Наверное, он прав и сейчас я выгляжу очень глупо, но…

— Держись.

— Что ты…

Вопрос утонул в испуганном вздохе, когда этот невозможный, невыносимый мужчина подхватил меня под колени и спину и, не без труда, поднял нас всех над полом. Я прикусила губу, переживая новую вспышку резкой боли и искренне надеясь, что всё это приключение обойдётся без серьёзных последствий. А Макс постоял так пару минут, словно привыкая к немаленькому весу, и в два шага добрался до моей койки.

Чтобы аккуратно сгрузить нас с детьми на разворошенную постель, попутно мягко высвободив свою одежду из моей судорожной хватки. Я даже не заметила, как всё произошло.

Лишь моргнула, уставившись на него круглыми от удивления глазами, и шумно втянула воздух носом, когда его тёплые, суховатые губы коснулись чувствительного местечка под ухом. Послав волну жара по телу, заставив почувствовать себя неуютно и странно.

— Так будет лучше, — мягко заметил Макс, оборвав повисшее между нами молчание. Полное смущение и недоумения с моей стороны и непоколебимой уверенности с его. Усевшись на колченогий табурет, он поставил локти, скрестив пальцы в замок. — Не хочу, чтобы ты задержалась тут дольше необходимого. Кстати, когда тебя выписывают?

Логичный, в общем-то, вопрос и вполне понятное желание узнать ответ, но почему-то сердце всё равно сбилось с ритма, а разум не находил никаких объяснений тому, что творилось между нами. И пару секунд я просто растерянно смотрела то на него, то на обнявших меня детей. Чтобы, коснувшись губами взъерошенной макушки дочери, всё же тихо ответить:

— Ещё пара дней точно. И… — тут я непроизвольно сглотнула и как можно увереннее поинтересовалась. — Я надеюсь, ты помнишь, что между нами только деловые отношения?

— Помню, — Макс едва заметно пожал плечами, не сводя с нас тёплого, ласкового взгляда. И безмятежно добавил, снова поймав меня в плен своего взгляда и яркой, притягательной улыбки. — Всё будет хорошо, Ириш. Я же обещал, помнишь?

— Да, обещал…

Я замолчала, отвлёкшись двойняшек, завозившихся на руках. Дети требовали к себе внимание и всячески демонстрировали, кто тут главный. Они успешно отвлекали меня от ненужной рефлексии, пустых размышлений о том, что и как. Но как бы я не пыталась делать вид, что всё нормально, мысли всё равно, возвращались к сидящему рядом мужчине, так или иначе.

Искоса посмотрев на него, я тут же смутилась под прямым, открытым взглядом его синих глаз. То, что он теперь мой муж, а я теперь Потапова, всё ещё казалось чем-то невероятным. Я не представляла, сколько времени мне понадобиться, чтобы привыкнуть к этому и до сих пор не знала, как ко всему этому относиться. Злиться? Обижаться?