Юлия Сорокина – Изнанка (страница 6)

Начала осмотр.

Женщина была здорова. Не в смысле «для своего возраста» – в том же абсолютном смысле, в котором был здоров Правдин и Соколов. Хороший тонус, никаких видимых признаков болезни. Лицо спокойное – не искажённое болью, не застывшее в удивлении. Просто остановилась жизнь.

Сорок четыре года. Библиотекарь. Горы на фотографиях.

– Сердце? – спросил Максим от двери. Тот же вопрос. Уже третий раз.

– Посмотрим, – сказала она. Тот же ответ.

Но в голосе было что-то чего не было в первые два раза. Максим это услышал – она видела, как он чуть прикрыл блокнот.

Вскрытие подтвердило то, что уже знала.

Сердце Громовой было здоровым. Чистым до той же необъяснимой степени что и у Правдина и у Соколова. Сосуды проходимы, мышца без патологий, ни одного маркера, который мог бы объяснить смерть женщины сорока четырёх лет в собственной квартире.

Три тела за пять недель. Двое пожилых мужчин из рабочего района. Теперь – женщина средних лет со старого берега.

Профиль изменился. Район изменился. Почерк – нет.

В заключение снова легло: «острая сердечная недостаточность невыясненной этиологии». Уже третий раз эта фраза. Уже третий раз – правда, которая ничего не объясняет.

Образцы упаковала. Подумала секунду – и убрала дополнительный контейнер в сумку. Снова. Та же привычка, тот же жест.

После. Служебный выход городского морга.

Ника стояла у стены напротив служебного выхода.

Не у главного входа – у служебного, куда посторонние не ходят. Стояла и смотрела на дверь, как будто знала точно через какую именно выйдет Арина и когда.

Арина остановилась на ступенях.

– Вы меня ждёте.

– Да, – сказала Ника просто.

– Откуда вы знали, что я здесь?

Ника чуть наклонила голову – жест, который мог означать что угодно от «это сложно объяснить» до «вы сами знаете ответ».

– Громова, – сказала Арина.

– Да.

– Вы её знали.

– Знала.

Арина спустилась со ступеней, встала рядом. Декабрьский воздух был холодным и чистым, без снега – просто мороз и тишина служебного двора. Откуда-то едва слышно тянуло травами. Как тогда, когда Ника была рядом.

– Это третий, – сказала Арина.

– Знаю.

– Все трое умерли одинаково. Здоровые люди с остановившимся сердцем. Никакой медицинской причины.

Ника молчала.

– И вы знаете, что их связывает, – сказала Арина.

Долгая пауза. Ника смотрела куда-то в сторону – не уходя, просто давая себе время.

– Да, – сказала она наконец. – Знаю.

– Тогда вам нужно мне рассказать.

– Это непросто объяснить.

– Я работаю с телами людей, у которых не было причины умирать. Третий раз за пять недель. Упрощайте, как хотите, я разберусь.

Ника посмотрела на неё – несколько секунд, с тем же тихим узнаванием, которое было при первой встрече через стекло.

– Не здесь, – сказала она наконец. – Есть место. Если вы готовы – я покажу.

– Когда?

– Сейчас, если хотите.

Арина подумала секунду. Вспомнила Дариана на лестничном пролёте – уходи, пока можешь сделать вид что ничего не было. Вспомнила Максима – просто знай, что я знаю.

Вспомнила три тела за пять недель.

– Хорошо, – сказала она. – Ведите.

Глава 7

Предложение

Начало декабря. Слобода.

Ника повела не на Литейную.

Шли дворами – через арку, потом через ещё одну, потом по узкому проходу, между гаражами, которого Арина никогда раньше не замечала, хотя ездила этим маршрутом сотни раз. В какой-то момент свет изменился – не резко, не как в тот раз в подъезде, а постепенно, как меняется освещение, когда заходишь из яркого помещения в более тёплое.

Двор был тот же и не тот. Те же гаражи, та же арка – но кирпич другой, живой какой-то, и над воротами висел фонарь, которого точно не было раньше, и из подвального окна соседнего дома тянуло чем-то горячим и травяным, и где-то совсем близко разговаривали – не слышно слов, только интонации, спокойные, домашние.

– Добро пожаловать в Слободу, – сказала Ника без торжественности. Просто факт.

– Это всегда здесь было? – спросила Арина.

– Всегда. Просто не все видят.

– А теперь я вижу.

– Теперь да.

Арина огляделась. Несколько человек во дворе – женщина развешивала что-то на верёвке, двое мужчин стояли у гаража с кружками, подросток сидел на ступенях с книгой. Обычная дворовая жизнь, только свет другой и воздух теплее, чем должен быть в декабре.

– Они все – маги?

– Люди Изнанки. Маги – это слово из книжек. Здесь говорят просто: те, у кого есть дар, и те, у кого его нет. Большинство здесь – с даром. Разным.

– А Правдин? Соколов? Громова?

Ника помолчала секунду.

– Слободские. Все трое.

Зашли в подвал того самого дома – небольшое пространство, тёплое, с низким потолком и полками вдоль стен. Травы везде: связками, в банках, в плоских корзинах. Пахло так, как пахло в снах – только гуще, настоящее.

Сели за стол у стены. Ника поставила чайник.

– Расскажите про них, – попросила Арина. – Что их связывало?

– Они знали друг друга. Ходили на одни встречи – здесь, в Слободе, и в обычном мире. Была такая традиция: раз в месяц собирались в читальном зале библиотеки на Советской. Негласно – просто люди, которые понимают друг друга. Книги, разговоры, иногда что-то большее.

Арина почувствовала, как что-то встаёт на место.

– Библиотека. Громова там работала.