Юлия Славачевская – Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу (СИ) (страница 34)
Я поперхнулась. У принцессы что, последняя стадия ожирения? Иначе зачем, спрашивается, кроватка такого гигантского размера три на два?
В окна ярко светило солнце. Я проскакала к запертой балконной двери бельэтажа, судя по виду из окна. Никого. Пусто. На лужайке перед домом по всем правилам накрыты круглые столы для утреннего аристократического чаепития. С многоярусными блюдами пирожных, сливочником, вазочками с джемом и прочими прелестями богатой жизни. Весело чирикали птицы, над яркими цветочными клумбами порхали бабочки…
Я отошла в глубокой задумчивости.
Последний раз окинула взглядом принцессину «кроватку» и скрипнула зубами. Бордель какой-то! Или дом «шведского» семейства.
Я, Мыр и князь. Бред и половая распущенность! Мыр, князь и няня. Ближе, но все равно распущенность! Ладно, князь, князь и… князь! И набор из секс-шопа! Самый большой! Красота!
Вылетела оттуда.
Не поленилась заглянуть дальше! Грр! Ну что за жизнь! ОПЯТЬ! На этот раз симпатичная такая, громадная лежанка в пейзанском стиле, с домотканым покрывалом и колоссальными подушками. Впрочем, как и вся комнатка, радующая глаз сельскими красно-белыми клетчатыми занавесками с аппликацией из рождественских оленей. Комод с неизменными вышитыми салфетками и примитивными фарфоровыми подсвечниками с горящими желтыми шариками восковых свечей…
На стене повис рождественский же веночек. Над камином рядком выстроился комплект полосатых носочков. Я поинтересовалась их содержимым: марципаны, шоколадки и еще какие-то традиционные новогодние мелочи. Запах пчелиного воска, мандаринов и еловой хвои. Запах европейского Рождества.
Однажды я поехала с группой в рождественский тур в Австрию и Германию. Тот местный дух, аромат празднества ни с чем не спутаешь!
Мельком глянула в окно: как странно! Кто бы сомневался? Белый день. В окно смотрят заснеженные ели горного курорта!
Я медленно вышла из рождественской комнаты и распахнула последнюю дверь, пока еще не исследованную. И брезгливо отшатнулась.
Фу! У моего подсознания, должно быть, ну оч-чень извращенное чувство юмора! Под зарешеченным снаружи окном, неподалеку от батареи в ржавых потеках, на вздувшемся паркете валялся старый драный матрас. Был он в использовании давно и успешно, о чем свидетельствовали засаленные бока и вылезшие клочья ваты.
Пахло кошачьей мочой и сыростью. Деловито шуршащие по углам тараканы добавляли колорита.
Голая, практически тюремная лампочка под потолком давала не слишком много света, но мне и того вполне хватило, чтобы понять: в эту комнату я не зайду! Ни за что! Никогда! Даже выглядывать в окно не рискну! Я тараканов боюсь!
Тяжело дыша, я шваркнула дверью с такой силой, что посыпалась штукатурка, и обвела тоскливым взором унылую окружающую действительность.
Вот угораздило, в самом деле!
У нормальных людей сны как сны. Им снятся Мальдивы, Канары или Рио-де-Жанейро! На худой случай, королевские замки, рестораны и театры. Балы и фейерверки.
А мне как ни приснится – то фэнтези, то эротика, переходящая в порно, а то и вовсе… триллер!
Я решила преломить эту донельзя порочную практику. В самом деле, последний сон вообще никуда не годится! Все из рук вон плохо!
Неуверенно потопталась в прихожей, чтобы выбрать – в какой из комнат создать себе заветный кусочек эротики с подходящей атмосферой. Еще немного помялась, выбирая между Японией, Германией и Англией, а потом с бесшабашной улыбкой проследовала в комнату принцессы. Англия победила!
По крайней мере, представлять себя там с мужчиной своей мечты вполне интеллигентно и достаточно изысканно! Я внимательно оглядела собственную внешность: и раздеваться не придется… полупрозрачное белье под мужскую рубашку на пуговицах – то, что доктор прописал.
И литр брома мужику теперь не поможет! Попался!
Я присела на кровать, крутя в руках пластиковую бутылку с надписью: «Бром концентрированный. Два литра. Употреблять внутрь». Улыбнувшись своей догадке, буркнула:
– Ну что, мужчина моей мечты! Давай уже, приходи. Зря старался, что ли?
Тишина.
Он надо мной издевается?!
– Раз меня сюда выдернул и напугал до полусмерти – являйся уже.
Молчание.
Это как? Мне теперь до петухов тут глотку надсаживать: «Приди-приди, сердешный друг? Уж исстрадался мой утюг!» Или пока не замерзну, как Снегурочка?! С гранатометом и в БТРе! И чтоб связка «лимонок» для витаминов! Ему! И я рядом, заботливая!
Я пригрозила, изо всех сил зажмуривая глаза:
– А то проснусь!
– Вот этого не надо! – В комнате из ниоткуда появился охмуритель всех времен и народов. И опять с облачком неузнаваемости на роже!
Я разозлилась. Трус!
Планы по охмурению были спешно заменены на планы по убиению. И скажите, что я не права!
Хорошо знакомый незнакомец, выдернутый моим призывом сразу после купания, был заметно раздражен. В комнату он заявился совершенно нагой, если не считать полотенца вокруг бедер. Влажные на концах темно-каштановые волосы вились, красиво обрамляя шею. Грудь вздымалась от неровного дыхания. В руках мужчина держал второе полотенце, которым небрежно вытирал голову.
В комнате было довольно прохладно, поэтому кожа мачо покрылась пупырышками.
Он закончил вытирать волосы и отшвырнул полотенце. По его знаку в комнате зажегся камин.
Стало заметно теплее. Мужчина повел головой по сторонам:
– А здесь миленько! У тебя определенно есть вкус!
Я хмыкнула:
– Ты еще в шестую комнату не заглядывал! Рекомендую!
Мужчина даже не двинулся, оставаясь на месте:
– Как только я выйду, все исчезнет! Это место поддерживается исключительно твоей фантазией. Я тут ни при чем!
Я страшно обрадовалась.
– Правда? – На язык полезла колкость: – Значит, соблазнять невинных женщин, когда они думают, что спят, – твое жизненное кредо?
Мужчина повел плечами, будто что-то стряхивая:
– Ну, положим, не таких уж и невинных…
– Это не имеет отношения к главному вопросу! – не растерялась я. Продолжила короткий допрос с пристрастием: – А теперь ты очутился на моей территории и не можешь мне диктовать?
– Ну это как сказать… – подпустил загадочности знойный красавец. И с прирожденной кошачьей грацией внезапно приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки, явно пытаясь взять меня в оборот.
Меня обуял истерический смех. Ситуация своей повторяемостью, предсказуемостью и предельным идиотизмом приводила в бешенство!
Мой визави понял: надо брать власть и меня в свои руки! Он навис надо мной и начал:
– Леля! Признайся себе сама – ты меня любишь!
– Да? С чего ты взял?
– Ты ко мне глубоко неравнодушна, Леля.
– Да! – с достоинством признала я. – Но с каких это пор слова «хочу» и «люблю» – синонимы? – И потыкала пальчиком в предлагаемую грудь. – Жестко, недоварено!
Гад поперхнулся. Но поползновений не оставил:
– Леля, но ведь нам с тобой хорошо вместе! Не отказывай себе в исполнении самых заветных желаний…
Я его перебила с откровенной злостью:
– Скорей уж тебе!
Хмырь с облачком на личике слегка растерялся. Потом с заметной угрозой произнес:
– Хорошо. Будь по-твоему! Если и после этого ты скажешь, что не хочешь быть со мной, хотя сама позвала меня сюда, я уйду. – Его глаза из-под туманного облачка, странно меняющие цвет и форму, смотрели холодно и жестко. – И не приду больше в твои сны, сколько ни зови!
Несмотря на жестокие слова, а может быть, даже вопреки им, его большие сильные руки обхватили мои плечи мягко и нежно. Мужчина наклонился и поцеловал меня…
Как там описывают этот кульминационный момент в любовных романах: подгибаются пальцы ног?
У меня ничто штопором не заворачивалось, мурашки табунами по муравейникам не бегали, иерихонские трубы в ушах не трубили. Ничего такого.
Просто у меня подогнулись колени и я безвольно повисла, почти теряя сознание и уж точно утратив всякую способность соображать. В эту минуту клиент созрел и был готов на все! Ну, почти на все! Ну, почти-почти на все!