Юлия Славачевская – Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… (страница 33)
— Бред какой, — пробормотала я, ошалев от потока вываленной мне на голову информации и будучи не в состоянии разобраться в своих чувствах. — Какая карьера — охранницы?
— А теперь твоим мужем стал… — будто слушал меня с толстыми серными пробками в ушах, начал ядовито Ахаз. Он перевел взгляд на Ингвара и застыл. Спустя пару минут отмер и нахмурился. Задумчиво пожевав губами, еще раз присмотрелся: — Как все интересно и запутанно. — Сделал шаг вперед и потребовал: — Скажи, киртианин, ты же не для того привязал к себе мою дочь, чтобы вернуть свое наследство?
— У меня нет наследства, я простолюдин из незнатного рода, — прямолинейно, как всегда, ответил То–от, не отводя от Ахаза своих серебряных глаз. — Иначе меня бы свои с варварской Айт–Древе выкупили, этот бизнес у пустынников давно процветает. Нет у меня богатых родственников, и никогда не было. И в Элли вся моя жизнь. Так что если хочешь забрать ее, забирай и мою жизнь тоже. Но я просто так не сдамся.
— Я поняла, — уныло сказала я, уже совсем ничего не соображая, — на этой планете не требуется что–то есть или нюхать. Сумасшествие носится прямо в воздухе. Один ЕЕ в кустах ищет, другой во мне свою дочь. Кто еще чего поискать хочет? Может, ночных светящихся мотыльков из Рашанны, живой и мертвой воды или разумных камушков из Эмергилиса–16? — Провела рукой в сторону горизонта: — Так вы не стесняйтесь, дури тут много, на всех хватит.
— Я ничего не ищу, — слегка успокоившись, ответил солнечный, — я просто почувствовал, что моему ребенку нужна помощь. К тому же отсюда поступила угроза… — Он резко замолчал.
— Элли не поверит, что ты ее отец, — почему–то пришел Ахазу на выручку Ингвар, — если у тебя нет доказательств. Чем ты можешь ее убедить?
— Возможно, вот этим? — как–то очень светло улыбнулся солнечный, раскрывая свои объятия и направляя свой свет в мою сторону.
Меня окутало золотистое сияние. Такое знакомое и родное. Именно в нем я купалась каждый день, как в родительской любви. Именно оно утешало меня в трудные моменты моей непростой жизни. Именно это ощущение любви и защищенности я чувствовала рядом. Каждую секунду, мгновение, всегда…
— Папа? — шмыгнула я носом, изо всех сил делая вид, что у меня разыгралась внезапная аллергия на что угодно, и я не плачу, как сопливая девчонка. — Это действительно ты?
— Девочка моя, — привлек меня к широкой груди Ахаз, — моя такая взрослая и такая маленькая девочка. Как же я по тебе соскучился, — он легко поцеловал меня в макушку. — Мне так много тебе нужно объяснить, и я лишь уповаю на то, что ты поймешь мои мотивы, потому что для меня нет ничего в этом мире важнее тебя…
— И почему, — отодвинулась я от него, заглядывая в родные глаза, полные невысказанного чувства, — ты мне сразу на скале не показал этого? Зачем были нужны все эти угрозы?
— На какой скале, ребенок? — недоуменно сдвинул брови Ахаз. — Я прибыл на эту планету всего полчаса назад и сразу помчался к тебе. И не мог… — тут он замолчал, сдвигая брови еще сильнее. — Где ты видела не меня?
— Ух ты! — жизнерадостно выпалила Хосита, разряжая напряженное молчание. — Какие страсти! И где же давно потерянный брат–близнец, который пытается примерить на себя личину родного отца и охмурить неразумное дитятко с кроссовком сорок третьего размера? Можно я на него посмотрю? Очень хочется объяснить, что наличие мозгов в голове не зависит от лишних причиндалов ниже пояса!
— Зависит, — возразил ей Лайон. — Иначе бы ты ко мне не приставала так откровенно. Тебе, видимо, именно этих причиндалов по жизни и не хватает.
— Мне–то как раз всего хватает, — заверила его Железный Дровосек, нимало не смущаясь, — а вот тебе, болезному, явно нужно что–то еще. Зачем иначе ты в кусты как на работу ходишь?
— Элли, — пододвинулся ко мне ближе Ингвар, — мне все это не нравится. Расскажи, кого и где ты видела. Все это настолько странно, насколько возможно.
— Ничего странного в этом нет, — пробормотал мой отец, хотя удивительно так называть мужика, который выглядит чуть ли не моим ровесником. У меня на этой почве, наверное, комплекс неполноценности разовьется. И не один. Расцветет все махровым цветом, как похоронный венок.
— Ладно, — вздохнула я, ничего по сути не понимая, но почему–то доверяя. — Когда меня сперли… — на этом слове Ахаз страдальчески сморщился. — Что? — вытаращилась на него я с раздражением. — Это не было похоже на похищение или киднеппинг. Меня откровенно и беззастенчиво сперли, как велик из сарая!
— Я не из–за слова, — заверил меня отец, — из–за действия. Мне не нравится, что ты была в тот момент беззащитной и могла пострадать. — И подарил такой многозначительный взгляд моему мужу, что даже толстокожая Хосита поежилась.
— В общем, — прервала я безмолвный обмен мнениями, — когда меня сперли… — И рассказала все без утайки. А что? Стыдно мне не было.
— Я должен его увидеть, — пробормотал Ахаз через пару минут, после того, как я закончила свой рассказ. — Он преступил черту и должен понести заслуженное наказание! Нам нужно его найти.
— Кого? — Я удивилась. Непонятно, речь о Владыке или еще о ком. Таких нарушителей за последнее время видела воз и тележку. Поди угадай, который из них папане нужен.
— Самозванца! — рявкнул самоназначенный родитель. — Того, который назвался Ахазом.
— А чего его искать? — недоуменно поинтересовалась я, машинально дергая себя за короткий локон (с этими переменами прически рехнуться можно!). — Просто вернемся на то же место и попробуем его выковырять из пещеры.
— Мне не хочется тебя разочаровывать, ребенок, — осторожно сказал отец, недоверчиво покачивая головой, — но солария невозможно удержать вашим примитивным оружием или допотопной алхимией. Когда у нас образуется всплеск, то… в крайнем проявлении в условиях жилой планеты это может быть похожим на Армагеддон. Так что он, скорей всего, уже давным–давно на свободе.
— Это ты так думаешь, — пробормотала я, обмениваясь понимающими взглядами с Питером Страшилиным. Тот злорадно ухмыльнулся.
— Я отсюда никуда не двинусь по двум причинам, — сразу поставил нас в известность сиятельный. — Первая — я не могу потерять ЕЕ, и вторая — я все равно ходить не могу.
Кот–наркоман, блин. Кошачий переросток без царя в голове.
— Слабак, — презрительно сморщилась Хосита. — Всегда говорила: чем красивее мужик, тем он бесполезнее. К вам это не относится, — обратилась она к Ахазу. — Вы скорее исключение, чем правило.
— Спасибо, дорогая, — усмехнулся уголком красиво очерченных губ солнечный. — Приятно слышать.
— Это потому, что она вас пытается охмурить, — недовольно пробурчал Лео, стараясь встать на ноги и опираясь на самодельный костыль из какой–то сучковатой палки. — Если не получится, то сразу станете таким же, как все!
— Меня это не пугает, — заверил его Ахаз, внимательно рассматривая лубки наследника. Потом ткнул пальцем в пострадавшую конечность и полюбопытствовал: — А почему вы, собственно, не можете пользоваться своей ногой, если она уже пару минут, как зажила?
И вот тогда мы все обалдели.
Лайон осторожно наступил на ногу. Постоял. Топнул… и отбросил костыль, вылупившись на моего отца с непередаваемым изумлением:
— А как?..
— Она точно была сломана, — пробормотала обескураженная Хосита. — Я сама чувствовала смещение костей.
— Это только одна из многих способностей солариев, — пояснил, как само собой разумеющееся, Ахаз. — Теперь, когда вы все дееспособны, предлагаю переместиться на то место, о котором упоминала Элли…
— Все равно не пойду, — заупрямился сиятельный, бросая тоскливый взгляд на кусты.
— Да выкопайте ему эти насаждения, — вспылила Айрон, складывая на груди руки, — если уж ему они дороги, как память!
— Что значит «переместиться»? — задал интересующий его вопрос Ингвар, между делом оттягивая меня от отца и заключая в кольцо своих рук, словно боялся отпустить.
— А как это возможно? — не отставал от него Страшилин с маниакальным блеском в узких глазах. — Какова природа этого перемещения?
— Вот сейчас и узнаете, — загадочно сообщил нам мой отец, укрывая всех золотистым светом.
Когда сияние угасло, и мы смогли снова нормально, без солнечных зайчиков в глазах, глядеть по сторонам, то все стояли на той скале, откуда я так старалась сбежать.
И что характерно: ничего не изменилось. Ну, за исключением одной мелочи. Возможно, это и не было такой уж мелочью, но…
— А это что за дерь… хрень? — выдохнула в изумлении Хосита, пока Страшилин себя ощупывал, Лео изучал спуск в надежде вернуться к заветному кусту, а Ингвар пытался размазать меня по себе, переусердствовав в защите.
— Эта «хрень», как ты совсем неизящно выразилась, — с обидой поджал губы Питер, прикрепляя себе на палец портативный анализатор, — универсальный закрепитель, способный выдержать многоградусные температуры и не подверженный длительному воздействию агрессивных сред!
— Да я не про твою замазку, — отмахнулась женщина, осторожно подходя к замурованному входу и ткнула пальцем в светлые пучки, торчавшие вокруг входа. — Я про эти водоросли!
— Это не водоросли, — медленно сказал Ахаз, подходя к скале и внимательно приглядываясь. На его лице сменилась целая гамма чувств: от недоверия к недоумению. После чего он повернулся к Страшилину и сообщил: — Не знаю, как вам это удалось, но вы изобрели то, что способно нас удерживать. А это, — кивнул Ахаз на пучки, — волосы. Именно ими мы улавливаем солнечный свет и накапливаем энергию… — Отец внезапно вспыхнул, рассеялся и исчез.