Юлия Славачевская – Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… (страница 3)

Например, разлила по полу тонкой пленкой слюну морозока и наблюдала, как пришельцы поскальзываются, въезжают на полном ходу в стену и превращаются в страдальцев. Причем страдальцев, покрытых тонким слоем льда. Для сохранности.

Или кидала под ноги яйца бесцветного пуконога, и они лопались с радостным чпоком и одаривали жаждущих милым запахом тухлого мяса, не смывающегося минимум двенадцать часов. Особо везучим приходилось меняться сменами, потому что «мисски» пучками падали от аромата в обморок безостановочно. И не на руки желающим, а на пол. А потом писали жалобы пачками капитану.

Жалобы были разнообразные: от недостаточной чистоты пола до недостаточного количества чистых рук для поддержания.

Капитан читал, зверел и отрывался на мне. Почему–то именно я была повинна в том, что охрана принципиально не мыла руки перед тем, как хватать миссок за кости.

— Я больше не могу! — вырвалось у меня в сердцах, когда я в очередной раз заливалась в лаборатории алхимика душистым чаем и кефиром (хотя уже была готова увеличить градус напитка примерно раз в сорок). — Сколько можно стучать по ребрам, если до этих засранцев не доходит?

— Элли, — посмотрел поверх защитных очков Питер. — Ты уверена, что у них мозги в ребрах? Может, сразу нужно было стучать по голове?

— Да я не уверена, — отмахнулась я, подтаскивая к себе корзиночку с конфетами, — что они и в голове у них есть! — Призналась: — Мне иногда кажется, что мозг у них мигрирующий. Блуждает по телу, чтобы не поймали и не заставили работать.

— Ну тогда, — злорадно усмехнулся Страшилин и довольно потер руки, — у меня для тебя кое–что припасено! Заодно и проверим на теле… извини, в деле!

Вот тут мы друг друга и нашли!

После работы я забегала к нему в лабораторию, и он снабжал меня своими новыми суперсовременными разработками. Некоторые из них были просто «Вау!», некоторые похуже, но ни разу не бывало неудачных или плохих. Что радовало больше всего — его работы поражали миниатюрностью. Ловушка или управляемая алхимическая мина размером с просяное зерно — да не вопрос! У меня теперь всегда были полные карманы таких.

И, что самое классное, без моего мысленного приказа ни одна не активируется! Зеркальные маскировочные сети объемом с половинку грецкого ореха. Клейкая мононить, на которой можно прилипнуть к потолку и хоть сутки висеть на ней. Взрывающиеся петарды вместо светошумовых гранат и пенящиеся поглотители взрыва, которые даже от минометного залпа прикроют… В общем, Питер дал мне доступ к самым передовым военным разработкам мини.

Что сказать: я собой горжусь. Моими усилиями все уровни переподготовки спецназа бывшие десантники сдали на «Ять». Подбираясь к моему временному пристанищу, они вооружались холодным оружием и средствами самообороны, как имперская полиция для боевых действий с гражданскими лицами.

Не срабатывало. Оружие у них если и стреляло, то в потолок. У меня было много средств убеждения, не в последнюю очередь благодаря Питеру Страшиле, как я называла его про себя.

Через пять долгих дней все наши мужики приучились меня уважать. Даже те, кто вначале не хотел. А те, кто и потом не хотел, вповалку лежали в лазарете и принимали пластыри вовнутрь и снаружи. Потому что больше ничего не осталось. Успокоительное вылакали «миски».

Зато какая бесшумная походка выработалась у ребят! А как они научились прыгать и петлять — аборигены Сир–Тейто приняли бы их в свое племя без лишних разговоров! Самодельные мины с отбеливателем или трудносмывающейся краской, проволочные капканы, электрошоковые устройства, парализующие ловушки и самонаводящиеся дротики… все это они научились быстро находить, определять и разряжать. Да мне командир нашего подразделения СБ премию задолжал… или даже целых пять, за каждый отработанный коллективом в наших кладовых день, то есть ночь.

А ласковое прозвище «Су–у–у–к–к–ка!!!» надежно закрепилось за мной пожизненно. И только в таком произношении. С уважительным придыханием от удара под дых.

Но что удивительно, кроме особо ретивых кавалеров, в нерабочее время остальные через неделю про меня стали благополучно забывать. А в самый последний день забыли вообще. И я благополучно отоспалась под зеркальной маскировкой в кладовой на сутки вперед, поскольку смена была не моя, а я, третий год работая охранником, экзамен на пожарника сдала экстерном и была способна спать беспробудно по несколько суток, выдрыхаясь наперед. Если бы я знала, если б я только знала, что дальше произойдет…

[1] Один из двадцати диалектов планеты Челеста.

Глава 2

Побудка была так себе, не очень, и это очень мягко сказано. Проснулась я оттого, что в меня стреляли. На поражение. Лучевиком! И если бы лазер не отразило полотно зеркальной защитной маскировки, то уже через минуту шла бы я, помахивая парализатором, на свидание со святым Петром.

— Охренели! — матюгнулась я. — Это кто ж там такой нетерпеливый? Кому нетерпится женского тела?

Еще один выстрел.

Ах так!

Я озверела. Да эти уроды у меня заночуют в медотсеке. Пропишутся и безвылазно будут сидеть! И капитан не поможет. А поскольку там остались исключительно отрезвляющие средства, то будет им повторная шокотерапия!

Я подорвалась, как вольная птичка с чужого крестьянского поля, прикрываясь зеркальным плащом и разбрасывая себе за спину заранее припасенные карманные ловушки.

Плюх! Мимо. Плюх — головоломный акробатический прыжок.

Плюх! Ай, горячо! — плащ отразил, но не все, обычно остается немного жара.

Плюх! Второе попадание. Ой, печет–печет–пече–е–ет! Прыгала, как заяц, а в голове одна мысль: когда уже у этого козла наступит перезарядка?

— Мудак! — рявкнула в очередном прыжке. — Кто ж так даму уговаривает, козел?!! Ты что, меня поджарить хочешь сначала? Белокожие тоску навевают?

А в ответ тишина. И тут…

Клац–клац! А вот и она наступила, родимая перезарядка. Я бросила в сторону врага округлое зернышко пенного кокона, одновременно активируя.

Что, не ожидал? Посиди, дорогой, подумай о жизни… Помечтай, что с тобой сделает дева, тобою сильно обиженная. Или не сделает, а просто нафиг забудет о твоем существовании. И вспомнит, когда ей в старости напомнят о мужском скелете в шкафу.

Бздыщь! Это попали лучом в отбеливатель. Резко завоняло. Плюх! — это уже в меня попадание.

Мать моя женщина! Зеркальная защита на столько не рассчитана. Еще пару раз — и она растает, не выдержит. Это же только тоненькая пленочка, укрепленная полимерами и силикатами.

Хлюп! Маленький взрыв. Я нюхнула и чуть не откинулась. Туалетный освежитель, называется. Боже храни нас от таких освежителей, они же похлеще зорана и фосгена!

Бабах! Это они меня измором взять хотят? Нет, я не буду первой в мире женщиной, отравившейся туалетным освежителем!

— Ты не мудак! — закашлялась я от едких испарений, вытирая слезящиеся глаза и одновременно раздумывая: почему промолчала моя сигнализация? — Ты — космический мудозвон! Тебя что, не учили не стрелять куда попало? А если бы рвануло?!!

Тут в меня пальнули еще пару раз (видимо, от сильной обиды), защита удары по–прежнему отразила, потом последовала привычная картина маслом:

— Ой! — Бум! Крабс! Бздынь.

Еще бросила активированные мины и ловушки. Сдвоенный крик раций. И уже никто никуда не идет.

Я вернулась, чтобы посмотреть на тех, кто рискнул здоровьем на меня напасть. Не успела. Их было несколько, в костюмах высшей десантной защиты, и они шли грамотно, эшелонами. Первый эшелон крепко завяз, но их было еще два, и они приближались, тихо переговариваясь по рации, так что рассиживаться и разглядываться было некогда.

Я пряталась по своим наработанным долгой практикой отноркам и усиленно думала. Такие костюмы бодигардам неположены. А те, что на корабле есть, надежно спрятаны под замок, и туда так просто без разрешения капитана или его старшего помощника не пройти. Кто же это? Военные? Пираты? Тогда откуда они взялись? Здесь открытый космос, до обитаемых планет Союза тысячи звездных миль, до пиратских баз еще дальше. Что здесь могло понадобиться военным пиратам, если особых ценностей на корабле нет?

Я сыпнула и активировала еще сюрпризиков. У меня их полные карманы, можно смело принимать бой с целой армией, дай Бог здоровья и жизни тысячу лет Питеру Страшилину.

Тыдыщь–пах–тах. Удар станнера. Мое убежище опять нашли. Не понимаю, как они меня находят и откуда видят? Вмонтированным в скафандр сканнером–тепловизором?

Удирая со всех ног между стеллажей с хозтоварами, текстилем и бельем, я наставила своих дубликатов для тепловизоров и позаботилась, чтобы тут завяз целый батальон солдат. И они завязли… числом не меньше тридцати. Эх, я… наивная дурочка. А оказалось, что десантников тут было больше. Намного больше! Не один отряд — два или три.

Они были… странные. В среднем выше наших бодигардов минимум на полголовы, а то и на всю больную голову. Тонированные стекла с номерами на скафандрах высшей защиты. Незнакомые модификации лучевиков и реалганов. Непривычная серебристая окраска верхнего слоя скафандров, жесткие методы зачистки без малейшей скидки на то, что здесь могут находиться гражданские…

Меня едва не парализовал крик чужой рации:

— Полковник Йен! На нас напали свои… — Звуки борьбы. — На верхних палубах наших зачищают… — Предсмертный хрип.