Юлия Славачевская – Одинокая блондинка желает познакомиться. Бойтесь сбывшихся желаний! (СИ) (страница 51)

Вывалившись в коридор и прислонив свой активно протестующий груз к теплой стенке, я потребовала уточнений:

– Где тут у вас лекции проводят по ликвидации сексуальной безграмотности?

Эляль чуть-чуть приоткрыла заспанные и припухшие очи, объясняя:

– Дальше по коридору лекционный зал. Сама дойдешь?

– Сама дойду, но хотелось бы прибыть с помпой и в сопровождении почетного эскорта, – поделилась я с ней мечтой.

– Какие вы все ка-апризные, – самой себе пожаловалась сатирша и потащилась в нужную сторону, шатаясь, будто деревце в грозу, и по дороге вытирая собою мел со стен.

– Желание клиента – закон! – пожала я плечами, следуя за ней.

Притопали до двери мы достаточно быстро. Конечно, мировой рекорд по скорости не установили, но в Книгу Гиннесса Эляль можно было вполне предлагать. С таким количеством спирта вместо крови и ни разу не упасть – это дорогого стоит.

Распахнув одну из двойных створок, сатирша проблеяла вредным голосом:

– Принимайте конкурентку! – и удалилась в неизвестность, гордо вскинув голову.

– Смотри, не пропори рогами крышу, – напутствовала я ее в ответ и вошла внутрь.

Культпросвет проводился в типичной студенческой аудитории, только столов почти не было, кресла и стулья располагались амфитеатром сверху вниз. Немногочисленное общество красавиц, нуждающихся в отеческом наставле… секспросвещении, было представлено кроме меня еще двумя дамами. Одной из них оказалась платиновая блондинка эльфийской расы (чуть не сказала – «породы»), сидевшая в уголке, чопорно сложив холеные изящные руки с непомерно длинными ноготками на коленях и делая вид, что она здесь ни при чем, просто так посидеть зашла. Расу второй девушки в силу своей вопиющей безграмотности я назвать не берусь. И откровенно затрудняюсь предположить, зачем ей, собственно, понадобилось в гарем. Потому что вместо ног девушка обходилась змеиным хвостом и сейчас стояла посреди зала, покачиваясь в такт одной ей слышной мелодии.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, вспомнив почти утраченные навыки хорошего тона.

Эльфийка меня мило проигнорировала, видимо считая ниже своего высокоушастого достоинства здороваться с человечкой. Мне тут же захотелось уронить ей это достоинство побольнее и со всей силы, но мы все же находились в цивилизованном обществе! Льщу себя надеждой, что не ошибаюсь… Отчаянно сражаясь с пещерными инстинктами, я уговаривала себя: «Еще не вечер», а вторым в перечне аутотренинга шло: «Будет и на нашей улице праздник!»

Змеелюдка повернулась в мою сторону, окинула оценивающим взглядом желтых глаз с вертикальным зрачком и широко, искренне улыбнулась, ослепив золотой улыбкой. Ослепив в буквальном смысле – на обеих челюстях девушки блистали золотые пластины, изукрашенные драгоценными камнями.

Любопытно, она этими камешками себе рот и губы не царапает?

– З-з-саходи! – любезно пригласила она меня, немного пришепетывая на согласных. – Третьей будеш-ш-шь.

– Спасибо, – ответила я, мучительно соображая: третьей – это образно или и здесь предаются греху пьянства в честной компании?

Подозрительно изучив окрестности и не обнаружив ничего напоминающего бутылку, стаканы и закуску, я успокоенно прошествовала в середину амфитеатра и, найдя удобное креслице, с комфортом устроилась в нем. Змеелюдка тотчас подползла ко мне и представилась:

– Шшшшщщщссссшшшшуууу. Но ты можешь называть меня Шушу.

– Леля, – представилась я в ответ, как только распутала язык, завязавшийся в сложный узел после попытки сразу повторить имя новой знакомой.

– Приятно познакомиться, – любезно поздоровалась хвостатая дама. – А то с этой куклой и двух слов сказать не о чем, – доверительно поведала мне Шушу.

– Я бы попросила… – подала голос эльфийка из своего угла.

– Не проси – не подадут! – парировала Шушу, широко лыбясь и пуская клыком солнечные зайчики.

Обмен любезностями проходил между ними, похоже, не впервые и закончился не начавшись. Эльфийка замолкла, а змеелюдка вновь обратила на меня внимание:

– Ты тут зачем, если не секрет? Денег хочешь подзаработать или экзотики наглотаться?

– Скорей то, чем другое, – осторожно ответила я. – А ты?

Шушу закинула руки за голову, покачалась на хвосте и, мечтательно глядя в потолок, сказала:

– Жизнь пошла такая скучная: ни тебе приключений, ни романтики. Хочу все испытать, пока за хвост не поймали и не заставили яйца нести.

Хм… не одна я такая романтизмом на башку стукнутая. Нашего полку прибыло!

– А… – Только я хотела продолжить нашу познавательную беседу, как дверь широко распахнулась.

На пороге возникла бабушка-лягушка, очаровательно улыбаясь розовыми деснами. Бдительно придержав дверь «аксесюром», она заползла внутрь и поведала нам причину своего появления:

– Салют, девки! Меня тута подрядили вам че-то порассказать.

Возникла немая сцена по Гоголю: «К нам едет ревизор».

Эльфийка сползла на пол в обмороке. Кстати, проделала она это с немалым изяществом. Я даже постаралась запомнить детали, чтобы в будущем не просто брякнуться на пол, а грациозно на него (пол) приземлиться. Шушу с детским любопытством разглядывала нового персонажа, а мне, честно говоря, после случившегося ранее уже было все фиолетово, так что отнеслась я к нашему лектору довольно индифферентно.

Бабуля проковыляла к конторке лектора, брезгливо осмотрела предлагаемую трибуну, недовольно крякнула и притащила себе кресло. Нам оставалось лишь молча наблюдать за приготовлениями лектора. Вахтерша, несущая просвещение в народные массы, – это круто! Кувырла уселась, положив ногу на ногу, крякнула и, покачивая ластом, начала повествование:

– В гаремах следоват вести ся… – Как именно себя вести – она не договорила, прервалась на полуслове и, обведя цепким глазом смущенную аудиторию, внезапно заявила, видимо вспомнив наболевшее: – Хрен этим мужукам, а не заткнуться! – И широким жестом продемонстрировала нам, какого размера хрен она имела в виду (мы единодушно впечатлились). Потом бабуся пригребла топор, смачно плюнула на лезвие, протерла рукавом, полюбовалась на свое отражение, подышав, еще раз протерла, снова полюбовалась и сообщила: – Че я вам тута скажу! Кода я, значится, была чуть моложе и красивше…

Мое воображение свернулось зародышем и уползло в неизвестном направлении, отказываясь представлять колоритную бабушку моложе и красивше.

Кувырла продолжала:

– …Я этим мужукам спуску не давала. И вам, девки, того же советываю. Заведите се аксесюр, и ежели че не по-вашему… – Бабуля злобно погрозила гипотетическим мужчинам топором. – А-а-а, с энтим делом сами разберетеся! Не маленькие, чай! – Почесала в затылке и завершила выступление: – Ну, я усе сказанула, а дальше уже сами допетрите, чем мужука кады гладить: топором али рукой. Но! Профилактика – это наше бабское все!

– Вопрос можно? – подала с места реплику Шушу.

– Валяй, – разрешила Кувырла, любовно поглаживая «аксесюр».

– Лучшее восприятие у воспитуемого объекта зависит от весомости аргумента или прикладываемых усилий? – единым духом выдала змеелюдка.

Я прифигела. Эльфийка – тоже. Но нашу Кувырлу, как я поняла, такой ерундой не проймешь:

– От мозгов в черепушке! – рявкнула бабуся. Подумала. – У обоих! – И как финал: – Я потопала, у меня там вход бесхозный! – И уковыляла вместе с топором нести трудовую вахту.

Мы в недоумении переглянулись, но только открыли рот, как в дверь заглянула симпатичная девчушка и выкрикнула:

– Леля!

Что мне это напоминает? Точно! «С вещами на выход!»

«Владимирский централ – ветер северный, этапом из Твери – зла немерено»[20].

– Всем до свидания, – попрощалась, вспоминая, в каком месте я оставила свою сумку и можно ли ее вернуть на родину, то есть в мои загребущие руки.

– Пока! – дружелюбно откликнулась Шушу, помахав мне на прощанье рукой и кончиком хвоста. – Удачи!

– Спасибо! – Я вышла за дверь.

Девчонка резво бежала впереди, изредка оглядываясь. Мне ничего не оставалось делать, как ускорить шаг, чтобы не потеряться в паутине бесконечно петляющих, как пьяная змея, коридоров. Мы блуждали по катакомбам агентства где-то с полчаса, пока шустрая проводница не заманила меня в душный, пахнущий сыростью и плесенью (так и хотелось сказать – школьный) подвал, где и сдала с рук на руки почтенной матроне изрядной комплекции. Дама имела особое отличие, внушающее уважение ее аппетиту и целеустремленности. Ее объемы привели бы в экстаз любителя пышных женщин: что стоя, что лежа, по сторонам куба мадам имела одинаковые параметры.

Я уже затруднялась определять расовую принадлежность новых знакомых, поэтому скромно решила, что это все же человек, так как никаких отклонений, кроме объемов, у нее не оказалось.

– Имя? – гаркнула матрона, сверля меня маленькими, заплывшими от жира глазками и одновременно перекладывая какие-то бумажки толстыми руками.

Ее сарделькообразные пальчики отягощали массивные кольца с разноцветными, абсолютно несочетаемыми по цвету и фактуре камнями. Царственный жемчуг соседствовал с вульгарным по своему размеру рубином, «золотым песком» и черным «соколиным глазом». Рядом сверкал великолепный изумруд чистой воды, но впечатление от него портилось наличием на том же пальце скромной бирюзы не слишком высокого качества плюс агат, «кошачий глаз» и хризолит. И так было во всем. Милая дама облачилась в широкий балахон ядовитой красной расцветки с фиолетовыми разводами. Судя по всему, зачатки чувства меры или вкус у нее отсутствовали полностью.