Юлия Скоркина – Сенька (страница 4)

– Мам, тебе что-то не понравилось? – переспросил сын.

– Миша, – раздражённо ответила мать, – ни тебя, ни Семёна не смущает, что фактически рядом с крыльцом уже начинается кладбище?

Мишка растерянно посмотрел сначала на Семёна, а потом на кладбище.

– Мам Лена, что страшного на кладбище? – вдруг спросил до этого молчавший Семён.

– Видишь ли, дорогой, – стараясь говорить спокойно, отвечала Лена, – кладбище – это не совсем то место, рядом с которым бы хотелось жить.

– Зато какой замечательный дом, мам! – встрял Михаил. – И как красиво вокруг! – продолжал восхищаться мальчик.

– Ну, а я про что? – заметив поддержку мальчиков, вдруг встрепенулся риелтор. – Тишина и благодать! Да и кладбище уже почти не кладбище, а так, сквер.

– Скве-ер?! – протянула Лена.

От негодования у неё, казалось, не осталось слов. Риелтор, словно ожидая оплеухи, вжал голову в плечи.

Но скандала не произошло. Тихонько подошёл Семён к матери и, взяв за руку, произнёс:

– Мам Лен, ну нам с Мишкой очень-очень понравился этот дом.

И в итоге Лена сдалась.

Сборы были недолгими. Все нужные вещи Сергей помог перевезти, при этом всю бумажную волокиту по продаже и оформлению вообще взял на себя. Лена была ему бесконечно благодарна, а он всё не переставал удивляться, как за год может поменяться жизнь одного человека.

Первым делом вся команда в лице Лены и двух мальчишек исследовала каждый уголок нового дома. Естественно, самым интересным местом для ребят оказался чердак. Высокие балки складывались в треугольную форму, так что нагибаться не приходилось даже Лене. На чердаке от старых хозяев оставались кое-какие вещи в виде старинных стульев и сундука, который почему-то оказался пустым. Было на чердаке и окно, из которого открывался прекрасный вид на долину с рекой. Через пыльные стёкла внутрь попадал рассеянный свет, и от этого на чердаке становилось как-то по-особенному таинственно.

Подойдя к лазу, ведущему вниз, сначала спустился Миша. За ним приготовился слезать Сенька, но вдруг остановился и уставился в угол.

– Что там, дорогой? – спросила Лена, оборачиваясь в ту сторону, в которую смотрел сын.

– Ничего, мама, – ответил Сеня и стал спускаться.

Дальнейшие дни потекли в неспешном разборе привезённых с собой вещей. Правда, разбирала вещи Лена почти всегда одна. Мальчишки уже успели познакомиться с местной детворой и исследовали окрестности деревни.

В принципе, Лена перестала с опаской смотреть на столь неугодное для неё в своё время соседство с кладбищем.

«Да и Бог с ним, – думала она, – ведь и правда же на нём уже никого не хоронят. Не мертвецов же, в конце концов, бояться в двадцать первом веке!»

Жизнь текла, новосёлы потихоньку знакомились с соседями. Всё их устраивало в новой жизни, только иногда ночами Лена просыпалась от непонятных звуков. Слышалось ей, что будто на чердаке кто-то копошится, но всё же здравый смысл подсказывал, что, скорее всего, это какие-то ночные животные, или птицы могут залетать по старой памяти, когда дом ещё не был жилым.

Однажды, идя из магазина, Лена поравнялась с женщиной её возраста. Оказалось, что та живёт от них в нескольких домах. Звали женщину Анна. Разговорились, и Лена пригласила новую знакомую в гости на чай. Этим же вечером две женщины сидели за столом на веранде и беседовали.

В беседе Лена узнала, что живут они тут с рождения. Муж Ани работает в городе и иногда остаётся там ночевать в квартире матери, а сама Аня на работу устроиться не может, хозяйничает по дому и сидит с детьми. Детей, как и у Лены, было двое: старший мальчик, которому на тот момент уже исполнилось шестнадцать лет, и младшая дочка. Девочке было десять, её звали Софья.

Именно из-за неё Анна и не могла пойти работать. У Софьи было слабое здоровье. Вернее, случались дни, а ещё точнее, ночи, когда на девочку ни с того ни с сего нападали жуткие приступы удушья. Обследования на астму и на любые другие болезни, связанные с дыхательными путями, результатов не давали. Врачи разводили руками. Вполне здоровый ребёнок вдруг начинал краснеть и задыхаться вплоть до потери сознания. Мать с отцом ничем помочь не могли. В такие минуты их отчаяние достигало наивысшей точки. Они до смерти боялись, что каждый приступ для Софьи будет последним. После приступа девочка лежала в постели несколько дней, полностью обессиленная. Случались припадки с периодичностью раз в два месяца, в остальном же ребёнок был практически здоров.

Пролистывая жизнь назад, Аня заострила внимание, что припадки с Софьей стали случаться после того, как они съездили к бабке в соседнюю деревню, чтобы заговорить ребёнку грыжу, но, скорее всего, это было лишь досадным совпадением.

Лена в ответ рассказала свою историю и о том, что у Мишки были эпилептические припадки, тоже сказала, упомянув при этом, что вот уже почти как год приступы не случаются.

Анна тяжело вздохнула, понимая, что это единственное, о чём она мечтает вот уже много лет. Дальнейший разговор женщин был в русле «ни о чём».

Вечером, укладывая мальчиков спать, Елена спросила, знают ли они Софью.

– Эта девочка выходит к нам, только если мы сидим на скамейке, – подтвердил Миша. – Она говорит, что ей нельзя бегать, а то она задохнётся.

– Очень жаль девочку, – грустно проговорила мать.

– А почему ей никто не поможет? – искренне спросил Сенька.

– Знаешь, милый, – ответила Лена, – есть такие болезни, о которых врачи ещё не знают и не могут помочь.

– Но, мама, это если болезни, – продолжал Сеня, – то вот, как наш Мишка. Он болел. А Софья, она не болеет.

– Ну как же не болеет, Сенечка? А что же это, по-твоему, если не болезнь? – вскинув брови, спросила мать.

– Просто от неё нужно прогнать того, кто к ней приходит ночью, – пробормотал Сенька и, отвернувшись к стене лицом, подсунул маленький кулачок под щёку, приготовившись заснуть.

Лена молча уставилась на сына. Как понимать его слова, она не знала. Решив поговорить об этом утром, она ушла в свою комнату. Женщина долго не могла заснуть, проговаривая про себя ответ Семёна о том, что нужно прогнать того, кто приходит ночью.

Утром, после завтрака, когда Мишка сидел над обычными домашними заданиями, Лена всё же решила поговорить с сыном.

– Сенечка, – начала она, – а что ты имел в виду, когда вчера говорил о том, кого нужно прогнать?

Сенька повернул соломенную голову к матери и внимательно на неё посмотрел.

«Боже, этот взгляд! В этом взгляде все тайны мира», – подумала Лена, поражаясь, насколько может быть серьёзен взгляд шестилетнего мальчишки.

– Мам Лен, – серьёзно проговорил Сенька, – понимаешь, иногда к людям приходит тень и делает им плохо.

– А что это за тень, Сенечка? – непонимающе спросила Лена.

– Я не знаю, мама. Иногда я вижу их. Некоторые просто стоят и смотрят, а некоторые начинают показывать зубы. Такие делают человеку плохо.

– Они тебя пугают? – продолжала выспрашивать Лена.

– Нет. Я их не боюсь. Они мне ничего не делают, просто смотрят и злятся.

– Сенечка, а часто ты их видишь? – в голове у Лены возникали тысячи вопросов, и с каждым ответом сына их становилось только больше.

– Нет, – равнодушно ответил ребёнок, разглядывая пластиковую машинку, которую он держал в руках. – Ведь они не за каждым человеком ходят. А вот во дворе у Софьи я видел, когда мы первый раз сюда приезжали. Помнишь, с дядей, который нам этот дом показывал?

– Что, прямо на улице видел? – спросила Лена, чувствуя, как от холода немеют пальцы рук.

– Ну да, – пожал плечами мальчик. – Это девочка. Очень злая, – подытожил мальчик и сдвинул брови. На этом разговор был окончен.

Прошло пару дней. В мыслях Лена периодически возвращалась к тени девочки. Она изо всех сил старалась уместить в голове информацию, что сын может видеть что-то, что не способен уловить взгляд обычного человека. И опять она вспомнила слова «фрёкен Бок»: «Он просто другой». Лена улыбнулась своим мыслям и решила сходить к Анне, чтобы кое-что проверить.

Анна вышла поздороваться. Женщины поговорили о погоде, и Лена решилась на вопрос:

– Ань, а скажи, давно ли у Софьи был приступ удушья?

Аня удивилась вопросу, но ответила:

– Да нет. Вот, буквально, как вы приезжали дом смотреть. Я тогда впервые тебя увидела. В эту же ночь и было.

Возвращаясь домой, Елена беспрерывно раздумывала. Было ли совпадением то, что Семён увидел в их дворе какую-то тень, а тем же вечером у девочки случился приступ?

«Даже если связь есть, – думала Лена, – то как про это сказать Ане? Поверит ли? И можно ли что-то будет сделать с этим?»

Сомнения женщины были вполне оправданы. В конце концов, Лена и Аня были не настолько близки, чтоб вот так в открытую прийти к человеку и сказать, что, возможно, её дочь больна потому, что какой-то призрак душит её!

И всё же Лена решила не вмешиваться, резонно предполагая, что, приди она к соседке с таким заявлением, та минимум, что сделает, так это покрутит пальцем у виска и даст ей от ворот поворот. А максимум – ославит её на всю деревню, как сумасшедшую особу.

И всё бы ничего, и прошла уже неделя-другая, только встретила Лена свою соседку у магазина с распухшим от слёз лицом.

– Что случилось, Аня? – участливо спросила она.

Вместо ответа женщина разрыдалась на глазах у соседки. Спустя десять минут они сидели на кухне Анны, и Елена слушала сбивчивый рассказ о том, что буквально вчера у Софьи вновь приключился приступ удушья, хотя после первого не прошло и месяца. А это значит, что болезнь начала прогрессировать. Закончила Аня, закрыв лицо руками и содрогаясь всем телом от очередного потока рыданий.