Юлия Скоркина – Наследство (страница 10)
– Что это за запах? – спросил Митрофан, принюхиваясь.
– Гнилью болотной тянет, – отозвался Никодим.
– Да что я, не знаю, как болото пахнет! – отозвался Митрошка. – Тут другое что-то.
– Посмотрите, что там лежит? – вдруг подал голос Иван и указал пальцем в сторону.
Мужики остановились. В нескольких метрах от них лежала куча тряпья. Митрофан отделился от группы и подошёл к куче.
– Тьфу, пропасть, – бросил он, отворачиваясь. Под ногами лежал почти разложившийся труп мужчины, вниз лицом.
– Сдох кто-то, – прикрикнул он. Никодим и Иван направились к нему.
– Интересно, кто? – буркнул Ванька. – Местный иль пришлый?
– С деревни вроде никто не убегал, – задумчиво произнес Никодим. – Давно лежит, сгнил почти.
И вдруг тело пошевелилось. Медленно, оставляя на лесном мху остатки плоти, мертвец приподнялся на руках.
Первым заорал Митрофан и бросился бежать. Ванька стоял как вкопанный. Вспоминая всё, чему в детстве учила бабка, он начал неистово креститься.
Никодим, не веря в происходящее, шарил глазами по земле в надежде найти что-то, чем можно защититься.
Меж тем, издавая неприятный хруст, покойник сел. Сквозь сгнившую плоть проглядывали желтоватые кости позвоночника.
– Что ж ты, Ваня, и встать не поможешь? – раздался вдруг голос.
Ивана затрясло мелкой дрожью. От холодного пота рубашка тут же прилипла к спине.
Никодим стоял, открыв рот. Они оба узнали этот голос.
Николай был одним из первых, кто с простреленной головой рухнул в вырытый в лесу ров. На третью ночь они решили убежать с отцом к партизанам. Не успели.К тому времени их уже сдали выбранные в полицаи Никодим и Ванька Косой.Им и пришлось приводить приговор в действие.
Иван помнил взгляд Николая перед тем, как он ему пулю в голову пустил. Взгляд, полный ненависти и презрения…
– Ну что, Ваня, подашь руку? – снова произнёс мертвец и, хрустнув позвонками, повернул голову на сто восемьдесят градусов. С прогнившего лица на мужчин уставились пустые чёрные глазницы.
С криком они бросились врассыпную.
Митрофан нёсся вперёд, царапая лицо о ветки. Остановился, только когда понял, что лёгкие сейчас просто лопнут. Он буквально рухнул на мягкий мох. В глазах потемнело от непривычно долгого бега. Чуть отдышавшись, он подполз к толстому дереву и привалился к нему спиной. В лесу заметно потемнело. Серое низкое небо рассыпалось на миллионы капель мелкой мороси. Митрофан закрыл глаза. Отчего-то вдруг стало так тоскливо на душе.
Захотелось забыться, раствориться в этом густом лесу и больше никогда не возвращаться в свою деревню, в прежнюю жизнь. Сердце сжалось в комок, хоть волком вой, и вдруг…
"Баю-баю-баюшки,
Да прискакали заюшки.
Люли-люли-люлюшки,
Да прилетели гулюшки".
Тихое пение раздавалось где-то совсем рядом.
– Мама? – еле слышно произнёс Митрошка. Словно пытаясь сбросить наваждение, мужчина потряс головой и растёр уши ладонями. Лес молчал.
"Стали гули гулевать, а мой сыночек засыпать", – вновь продолжилась песнь.
– Матушка! – вскочил на ноги Митрофан и заметался меж деревьями. – Мама, мама, где ты? – кричал мужчина, размазывая слёзы грязными ладонями. Только сейчас он понял, как соскучился по единственной родной душе. Да вот позабылось отчего-то, что душа эта к Богу отошла больше двадцати лет назад.
Митрофан бегал меж кустов и деревьев, зовя мать, а колыбельная всё звучала и звучала, увлекая мужчину за собой в густую тёмную чащу.
Он вырвался из-за плотных зарослей и буквально налетел на стоящую к нему спиной женщину.
– Мама? – тихонько позвал он.
Женщина сделала шаг вперёд, Митрофан тоже сделал шаг.
– Матушка, – улыбнувшись сам себе, он протянул руку и робко коснулся женского плеча.
Странно, но видение оказалось вполне осязаемым. Глупая улыбка разом сошла с лица мужчины, когда женщина повернулась. Митрофан словно резко пришёл в себя.
Перед ним, злобно сверкая глазами, стояла Мавра.
Он резко дёрнулся и, плохо соображая, уставился себе под ноги. Чёрная, липкая топь проглотила его почти до колен. Мужчина в ужасе закричал и сделал попытку вырваться, отчего провалился ещё глубже. Его затрясло мелкой дрожью. С мольбой в глазах он уставился на ведьму.
Мавра не стояла, она словно висела в воздухе, и только подол длинной чёрной юбки слегка касался топи.
– Ну что ж ты, Митрофанушка, не хорохоришься? – спросила женщина. – Иль хворостину тебе подать, которой отстегать меня хотел?
– Прости, – взмолился тот, – прости Бога ради.
– Ох, Митроша, с Богом я тебе вряд ли помогу, а вот чертей, пожалуй, прислать сумею, – злобно прошептала Мавра и повернулась к мужчине спиной.
"Люли-люли-люлюшки,
Прилетели гулюшки…"
Вновь на весь лес раздалось мелодичное пение, заглушая вопли страха и отчаяния.
Недолго Митрофан кричал: топкое болото со своими жертвами не очень-то церемонится…
***
"Чёрная птица в небе кружится,
Песней трескучей судьбу проклинает,
Холод могильный на землю ложится,
Ворон на жертву смерть зазывает".
Тихонько шептала Мавра заклинание, капая на вороньи перья свечой кроваво-красного цвета…
***
– Никоди-и-им, – прокричал Иван и прислушивался. В ответ не раздавалось ни звука. От этой тишины Ваня нервно поёжился. Пожалуй, за сегодняшний день он наложил на себя столько крёстных знамений, сколько до этого за всю жизнь свою не клал.
От каждого шороха в сторону шарахался. Сейчас, пытаясь выбраться из леса, он жалел лишь о том, что не слушал свою старую бабку, не выучил ни одной молитвы.
Ведь чуял, шкурой чуял, что ничего хорошего не выйдет, если к ведьме соваться. И никакие немцы, никакая Советская власть не поможет, ежели на проклятой ведьминой земле оказаться. "Каррр", – вдруг раздалось над самой головой. Ванька дёрнулся. Звук был таким громким и въедливым, что по телу пробежали мурашки. Мужчина остановился и осмотрелся.
Справа от него стояло чёрное, словно обугленное, дерево. На каждой корявой ветке сидело несколько таких же чёрных ворон.
Птиц было неестественно много.
"Каррр", – снова гаркнула одна из них, и словно по команде с соседней ветки слетела крупная птица, устремившись прямиком на Ивана. Она пролетела настолько низко, что Ваня буквально почувствовал ветер, создаваемый взмахом её крыла.
– Кыш, пакость!– крикнул Иван, взмахнув рукой в надежде спугнуть воронью стаю.
Птицы остались сидеть на месте.
Мужчина скользнул взглядом по земле в поисках камня или чего-то, чем можно было бы запустить в птиц.И вдруг откуда-то сзади неожиданно появилась улетевшая секунду назад ворона. Она пронеслась над самой головой, при этом больно клюнув мужчину.
От неожиданности Ваня вскрикнул. На глаза попалась лежащая рядом палка. Он тут же запустил её в ворону, сбив на самом подлёте к дереву.Птица упала на траву и затихла. Затих лес. На мгновение Ивану показалось, что тишина в буквальном смысле стала звенящей.
А уже через секунду мир для мужчины превратился в одну сплошную чёрную массу, разрывающую барабанные перепонки дьявольски громким карканьем и зловеще кишащую вороньём…
***