Юлия Синица – Всё пройдёт (страница 9)
–Никогда такого не видела! Неужели правда пьют?
–Тысячи людей живут без любви, но никто – без воды. Хью Орден. Все мы жертвы инстинктов, люди и животные.
–В животных иногда больше души, чем в людях, и, мне кажется, они тоже способны любить.
–Легче думать, что люди и животные бездушные, в противном случае приходится взвешивать каждое слово и поступок, чтобы не задеть их души.
Наши взгляды встретилась, и ничего не говоря, мы оба отошли подальше от бабочек, чтобы их не тревожить.
–Легче не значит лучше. —продолжила я разговор.
–Не поспоришь. -Как ты думаешь, если человек очень хочет помочь другому, но не вправе это делать? Как ему поступить?
–Что стоит за его желанием? Почему ему важно это сделать? —уточнила я, всматриваясь в водную гладь, с пляшущими по ней жёлтыми бликами-крестиками.
–Потому что может и хочет, чтобы другому стало хоть немного легче. —через пару секунд молчания объяснил он. -И потому что он очень ему дорог.
–Тогда я не понимаю. Если дорог, как не помочь, что мешает?
–Общество, правила, устои.
– Значит, это благо может не быть для него таковым или вообще принесёт вред?
–Всё возможно.
–Ты хочешь причинить добро?
–Ты думаешь, лучше пройти мимо?
–Я думаю, что, нельзя обобщать. Может быть, если он попросит, тогда стоит помочь?
–А если знаешь, что он никогда не попросит, привык справляться сам? -Антон потёр костяшкой согнутого пальца подбородок.
–Если, например, дать алкоголику денег на выпивку это не добро, а малодушие. Кажется, у меня нет ответа на ваш вопрос.
Я задумалась.
А что для меня было бы лучшей помощь? Если бы мне дали много денег? Нет, это только унизило или привело к бо́льшим проблемам, потому что я не знаю, как с ними обращаться. Если бы меня усыновили другие родители? Тоже нет, я уже вполне взрослая, и мне это только помешало бы. Главное, это то, что сделали для мои родные «москвичи», они дают мне заботу, внимание и свободу быть собой. Жить, ошибаться, выбирать, где учится, с кем дружить. Они верят, что я справлюсь, ведь испытания даются по силе испытуемого.
–Я думаю, главной помощью для любого человека будет внимание, даже если я, к примеру, не знаю человека и уделю ему внимание, это уже будет для него большая помощь. Заглянуть ему в глаза, по-настоящему искренне спросить, как у него дела. Это будет значить, что его заметили, что он важен и окутали его на секунду или на час теплом своего внимания.
–Ты очень мудро рассуждаешь, спасибо тебе за помощь, думаю, так и следует поступать.
Взгляд дяди Антона из задумчивого резко стал озорным.
– И, кстати, я уже всех покатал! Твоя очередь! Лови!
В меня полетел оранжевый спасательный жилет, снятый дядей с крючка на зонтике.
–Надевай и поплыли!
Против такой бодрости моё жалкое и неуверенное сопротивление бесполезно. С неохотой я поплелась за ним, как качающийся бычок из стишка. Всё это не для меня, плаваю плохо, глубокая вода, чего ещё ожидать я не знала, затряслись ноги. И зачем вообще этот риск? Антон затянул на мне крепления жилета потуже, сел на водный скутер и протянул мне руку.
Вначале мы медленно, легко покачивались на воде и спокойно удалялись от берега. Скорость росла, и от движения по дуге, создавались волны, на которых мы стали подпрыгивали, кружить, резко менять направление.
Ветер дует в лицо, воздуха не хватает, мне страшно. Я обхватила руками, как могла, но не смогла сомкнуть руки, слишком широкой была его спина.
Драйвер не сбавлял. На очередной водной кочке я со страху прижалась к его спине ещё сильнее и стало легче, я почувствовала будущие манёвры и… оказалась в воздухе, резко плюхнулась и ушла под воду.
Я упала далеко от нашего транспорта. Жилет вытащил меня на поверхность. Всё чего я могла испугаться, произошло в один миг, но я просто не успела испугаться. Мне стало жутко смешно от этого.
Тогда я обменяла свой страх на свободу и желание быть здесь и сейчас, летать, падать и всплывать.
Дядя Антон подплыл на скутере, наклоняясь, протягивая руку и тревожным голосом, крикнул: «В тебе двадцать килограмм? Как ты так улетела? Не ушиблась?».
А я залилась непрерывным смехом. Потому что мне было легко! Впервые в жизни.
– Эй! Тебя ловить или сама поплывёшь до берега?!-и заразился моим смехом.
–Да! Всё хорошо! И дотянувшись до его руки, и потянула его в воду. Не знаю, что вселилось в меня тогда.
Он вынырнул, вытирая глаза от воды.
–Не ожидал от тебя такого! И ударил о воду рукой, окатив меня волной брызг. Я ответила тем же. Теперь мы оба смеялись в воде как ненормальные, в облаке из брызг. Антон, естественно, был без жилета и плавал вокруг меня, нырял. А я как поплавок, качалась на волнах, подплывая к нему близко. Мне впервые захотелось поцеловать мужчину, благодаря которому мы здесь, в воде, прикоснуться к нему и быть такой же счастливой.
Он вынырнул близко ко мне. Его большие серые глаза светились, загорелое лицо и длинные ресницы покрылись капельками воды. Волосы, мокрые, темнее обычного, торчали в разные стороны. Озорной мальчишка.
– Поплыли до скутера, кто быстрей, —скомандовал он. -Я наигранно закатила глаза, зная кто быстрей, и спокойно плыла за ним, не претендуя на победу.
Ну конечно, мальчишки любят, соревноваться. Впереди отточенным кролем плыл Антошка, так впервые назвала его я. А ведь вчера он был Антоном Сергеевичем.
Доплыв до скутера, Антон забрался и помог мне забраться и медленно поплыл вдоль берега, до места, где река, загибаясь, уходила, меняя своё направление.
– У меня здесь друг живёт, видишь домик справа на пригорке?
– Пряничный домик! Его не Миша, случайно, зовут? —засмеялась я.
– Ха! Ха! Слушай, правда, Миша, как ты угадала.
–Я угадала? Серьёзно?! Просто дом, как из сказки «Маша и медведи» -и сильнее засмеялась не сдерживаясь.
–Представляешь, на работу ездит на катере, кайф? Никаких пробок!
–Место живописное! Лесенка к дому, можно на ступеньках сидеть вечером, провожать закат, пить чай под огромной ивой, ей, наверное, лет сто. -я говорила, прислонившись щекой к его мокрой тёплой спине.
–Если бы не дела заботы, тоже бы купил домик, вдали от людей.
–Не заскучали бы?
–Иногда полезно бывать в тишине и покое, привести мысли в порядок.
–Мне казалось, вы любите быть среди людей.
–Раньше – да. Ты тоже, я смотрю, не особенно любишь шумные компании.
–Да, чувствую себя глупо. Не знаю.
–Твоя тётя говорила, что ты читаешь стихи и выступаешь ведущей в школе на праздничных концертах. Значит, ты не боишься быть на виду.
–Это другое. Ровесники в основном несут обидную чушь, глупо шутят, мне такое не нравится.
–А ну их тогда, правильно, не общайся. У таких в уме дурь одна.
– Прочитаешь мне стихи?
– У меня только грустные.
–Самое оно. Охладить в жару.
–Очень грустные.
–Грустнее этого? —он заглушил двигатель и прочитал: