Юлия Синица – Всё пройдёт (страница 2)

Lady Gaga Breadly Cooper “Shallow”

The Righteous Brothers “Unchained Melody”

John Legend “All of me”

ОдноНо feat SunSay “ Распахну свое сердце настежь»

Чиж & Co “Прекрасное воскресенье»

Ёлка «Грею счастье»

С. Трофимов «Как мне сейчас хорошо».

С. Трофимов «Снегири»

Кино «Это не любовь»

Ария «Беспечный ангел»

Расширенная версия: https://music.yandex.ru/users/Noruwka/playlists/1002?utm_medium=copy_link

Часть 1. Страхи

Чтобы понять человека, нужно узнать, какой страх он в себе кормит.

Глава 1. Юля

Сегодня я выхожу замуж. Этот день должен был стать самым счастливым в моей жизни, пиком на вершине горы. День, когда желаешь сказать: «Да!».

Так, наверное, считают, зефирные принцессы, грезящие о свадьбе с садика, представляющие пышное платье, ворох цветов и образцового принца и всё к нему прилагающееся. Не скажу, что полностью отрицала вероятность брака, в далёком смутном, но он никогда не был моей целью или заветным желанием. Кто я, есть ли мне место в этом мире и какое? Почему я оказалась здесь и как из этого выбираться? Главные вопросы, терзающие мой разум.

И если это событие всё же случится, то мне бы не хотелось просыпаться в холодном поту, с прилипшей к телу простыней. Это означало бы, продолжение моей тревожной жизни, того что я так и не разобралась в себе и не нашла подходящий мне способ существовать.

И именно это случилось сегодня, я проснулась, скованная от ужаса в чёрном тяжёлом пространстве ночи, ткань жгутами обвилась вокруг меня и сдавливала горло, руки, привязывая к поверхности кровати.

 Сны-частые ночные гости, приносили с собой мучительные воспоминания. Заново проживая дни своего прошлого, я просыпалась измотанной. Сегодня ночью, я видела свой особенно яркий детский кошмар.

Поздний тихий вечер. Настенное бра мягко освещает страницы потрёпанной сказки «О царе Салтане», которую папа читает мне сегодня уже в третий раз.

Воспоминание, искажаясь, исчезает и появляется следующее.

Вспышка.

На цветастом диване, разложив в ряд мягкие игрушки, я лечу их, делая уколы из шприцев, оставшихся после моей болезни, и слышу разговор.

Голоса громкие слышны даже с закрытой дверью кухни.

-Как можно покупать квартиру, не посмотрев на неё? – спрашивает отец маму.

-У нас не было выбора, ты же знаешь, в городе начинали стрелять.

-Затащила нас в такую дыру! Без горячей воды, без ванной, из окон свищет, кругом мыши и тараканы. Дура! Настоящая дура! – говорит он ей, а в ответ я слышу, как мама тихо плачет, в свой день рождения. Папа кричит за дверью, а глухие удары повторяются.

Вспышка.

Я сижу на стуле, болтая ногами, и раскрашиваю за столом оленёнка Бэмби.

Мама поёт какую-то песенку, а потом кричит из кухни папе: «Серёжа, сходи, пожалуйста, в подвал за картошкой, на ужин не хватит, а Андрюша просил пожарить»!

-А почему ты сейчас это говоришь? В воскресенье не могла, когда я туда спускался? –грубо отвечает ей отец по пути на кухню, закрывая за собой дверь.

Моё сердце застывает, а живот сжимается.

-Извини, я не знала, что ты ходил, приготовлю что-нибудь другое.

-Нет, объясни, почему тебе обязательно надо меня напрягать, а? Сходи-принеси! Нравится командовать? Всё решать хочешь?

-Я не хотела. Не ходи, поедим гречку.

-Гречку! Ты сказала, гречку? Знаешь же, я ненавижу гречку. Гадина! – голос отца закипал, после стихал и становился стальным и низким. -Я тебя ненавижу. Поганая хозяйка, такая же поганая мать и жена.

Его внезапная ярость проявлялась в синяках и ржавых пятнах на маминых руках, шее и груди. 

Внутри моего живота ноет тьма, она, как ядовитая змея, закручивается в спираль и выходит через ноздри, уши, горло и рот, накрывая всю квартиру густой, вязкой чернотой.

Пожалуйста, пусть ничего не происходит, пусть время замрёт.

Пытаюсь вдохнуть тьму обратно, вместе с маминой болью и слезами.

Вспышка.

Я под стулом, щекой лежу на холодном твёрдом полу и вижу каждую иголку, от новогодней ёлки, застрявшую в ковре, сжимаю в руке синий карандаш и слушаю тишину.

Не хочу, чтобы её нарушили. Пожалуйста, время остановись, иначе зло вернется.

Пью из гранёного стакана напиток моего детства, воду с каплями валерьянки.

Мой добрый папа, называвший меня ласточкой, вдруг превращался в чудовище. Никто не знал, от чего он вспыхнет, и когда. Я боялась громко ходить, дышать, говорить и жить.

Выпутавшись из постели, я прогнала тьму, включила торшер и села в кресло, поджав под себя ноги.

Если все мужчины добрые и спокойные только с виду, но стоит лишь закрыться двери, они становятся демонами?  И мой жених такой же, как отец? Что если он будет оставлять на мне синяки, когда сделаю что-то не так? Я боялась снова испытать эту боль в животе, ноющую и сдавливающую дрожь. Почему мама оставалась с отцом, терпела? Потому что любила? Смогу ли я простить, смогу ли любить? Другой человек – это пропасть: пустая или заполненная водой. Прыгнув в неё, ты разобьёшься или окунёшься в ласковое прозрачное озеро. Слушай своё сердце, говорят люди, а что же слушала моя мама, не его ли? Значит, оно может ошибаться? И мне пора уходить.

Глава 2. Антон

Мне отчаянно захотелось бежать с ветром, забирающим с собой в темноту тягостные мысли.

Выуживая из багажника автомобиля кроссовки, белую ветровку и бейсболку, наспех облачился в эти вещи, накинув капюшон, и побежал вдоль реки, по скрипящей снегом тропинке. Уличных фонарей в этой части парка не было, что добавляло пробежке неприятного драматизма.

Несмотря на свой отработанный годами импульсивно-позитивный образ, от которого иногда уже тошнило, я всегда умел ждать, но сейчас это казалось сверх способностью.

Во время бега жизнь ускоряется и становится легче дышать. Но это обман, как и большая часть моей жизни, превратившаяся в воспоминания, всплывающие в стенах особняка, сжавшегося до пределов кабинета на втором этаже.

Таким же поздним вечером я вернулся домой, жена встретила меня у входа, чего не делала никогда раньше. Она была чем-то напугана. Подумал: что-то с детьми. И не ошибся. Она сказала, что ждёт ребёнка. Не… от… меня… и хочет его оставить.

Удар в спину. А как же иначе, если живёшь с человеком, который тебя не любит? Должен был понимать это. Но на что-то надеялся.

Я всегда выбирал не себя и вот цена, которую платишь за это: разочарование и горькое одиночество.

Вот оно моё настоящее: облезлые корявые деревья, обёртки и пластиковые бутылки в ямах, под кустами, присыпанные снежком.  Снег растает весной, а мусор останется.

Ускорившись, пересёк проселочную дорогу, купил в ларьке большой рулон пакетов и вернулся на тропинку в парк, чтобы собрать хотя бы часть следов человеческой беспечности.

Очищая землю, чувствовал, что и сам стал немного чище и внутренне шире, освобождая там больше места для веры в любовь.

Страх из моей головы, спустился по позвоночнику, расположившись в пояснице.

Ведь я умру, если перестану надеяться на взаимную любовь.

И Она полюбит не за «роль», а вопреки.

Собранный мусор перенёс в большой контейнер на краю парка и немного взмыленный вернулся к своей машине, чтобы вернуть на место тренировочную одежду.

Глава 3. Марина

Наряжая ёлку, в любимом кружевном бальном платье, я знала наверняка, что напишу на бумажке, перед тем как сжечь её и выпить с шампанским под бой курантов.

Там будет одно слово: деньги. И я страстно желала на макушку ёлочки, вместо хрустальной звезды, водрузить слиток золота или крупный бриллиант.  Деньги – единственное, чего у меня не было и то, что всегда требовалось на пути к достижению целей.