Юлия Синица – Всё пройдёт (страница 15)

–Угу! Присоединяйся. Мы тут чилим, – выдала Саша, не отрываясь от телефона.

–Как вам город?

–Да. норм. Устала. —вяло ответила Саша, продолжая смотреть на экран телефона.

Мне стало обидно за него, он старался, организовал для всех поездку, а в ответ одно ленивое норм.

Как решиться посмотреть на него? Может, мне вообще всё почудилось. Или нет? Я должна узнать. Взгляд задал ему мой вопрос.

Он внимательно выдержал его и ласково посмотрел, словно успокаивал.

–Завтра, кстати, поедем смотреть муралы, я нашёл классного экскурсовода, он сам художник и поведает нам все тонкости.

–Юлия, а тебе как, наше путешествие? —сделав акцент на слове «наше», и перевёл взгляд на дно стакана. Покачивались в нём ледяные кубики, они задевали его края и издавали приятный звук.

Сказал, словно мы приехали сюда вдвоём. Значит, не показалось его внимание ко мне?

–Мне очень нравится. Сегодня я перенеслась в девятнадцатый век. Шла по улице, рядом прогуливались дамы в широких шляпах и пышных платьях, после чаепития. По брусчатке медленно цокали лошади, везущие на бал, своих нарядных пассажиров. А может быть, они ехали насладиться оперой «Евгений Онегин» или балетом Чайковского. Читая книги, раньше, я не могла так чётко представить то время. Рёв мощных двигателей, перенёс мгновенно в настоящее. Современные гонщики на мотоциклах, проносились мимо, на свои «балы». Контраст старого и нового будоражит. Эти байкеры, также общаются, любят, рискуют, отдают себя скорости, свободно и уверенно летят навстречу неизвестности, как и всадники прошлого.

Человек хочет одного, неважно на живом он коне или железном. Любовь— это навсегда, время идёт, а она рядом. Стихи написанные, сто или двести лет назад, также понятны нам сейчас, как и тогда. Я много говорю, останавливаю себя мысленно этими словами. Пауза…– Спасибо…тебе, ой Вам…большое- неуверенно произношу.

–Буду рад, если ты будешь обращаться ко мне на «ты». И мне нравится слушать тебя. Сейчас люди не фантазируют, не живут в моменте. Кто-то обязательно должен их развлекать.

Глоток воздуха для храбрости.

–А …Тебе … что сегодня запомнилось?

–Не знаю, я будто здесь и одновременно нет. Стараюсь сконцентрироваться, но ещё больше ухожу в себя. Внутри борьба, и я пытаюсь победить, но не понимаю, что будет победой.

Ещё глоток.

–Я могу …тебе чем-то помочь?!

–Солнышко, не бери в голову. Это лишь мысли старого пьяного дурака. Добрых снов.

–Спокойной ночи. —со скорбью ответила я.

Зачем он так говорит? Старый, глупость, он такой красивый, самый-самый на свете. Когда я смотрю на него, я вижу свет. Он покинул отель, забрав его с собой.

 Мы с Сашей тоже поднялись в свои номера. В люксе Антона Пётр уснул в гостиной на диване, под звуки Спорт ТВ. Стараясь не шуметь, тихонько проскользнула в ванную, умылась и переоделась, вернулась в свою комнату, готовясь ко сну. Но он не приходил, как и Антон, тогда я вышла подышать на балкон.

В белой ночнушке, со спущенными волнистыми рукавами, крылышками, прислоняясь к перилам, всматривалась в чёрную поверхность широкой реки, в отчётливое и яркое отражение храма на воде. Смотрела на счастливые полуночные пары. Звуки уличных музыкантов, исполняющих песни Земфиры, разливались по округе. Ветер приносил запоздалые ароматы: карамели от давно закрытых ларьков с сахарной ватой, бархатцев, душистого горошка, петуний и щекотал лёгкие, наполняя их восхитительным парфюмом под названием «Ночь 2 июля в городе Н».

Балконная дверь скрипнула за спиной.

–Уже поздно, думал, ты спишь. – мягким шёпотом произнёс Антон.

– Захотелось полюбоваться на ночной город, здесь такой вид.

–Тебе здесь нравится? – тихо спросил Антон бархатным тоном, от которого тепло разлилось по телу.

–Очень. Я, кроме Москвы нигде не была.

–У тебя всё впереди!

–Надеюсь.

–И я.

Не проронив больше ни слова, мы слушали этот город, его дыхание, ритм сердец и движение.

–Люди, с которыми легко говорить и молчать, – редкость, —ответил он спустя время, которое, от его волшебного присутствия остановилось.

Всё это время мне хотелось прикоснуться к нему и нарушить границы.

Дыхание человека рядом, такая непозволительная роскошь. Оно пьянило и раскалывало моё сердце на кусочки, рассыпало их под ноги. Я боялась, что он наступит на них, и я не смогу собрать их и склеить, и на месте сердца образуется пустота. Я целиком стану пустотой, блуждающей и страдающей в этой бездне без оболочки.

Можно ли одновременно быть счастливой и несчастной? Верить ли ощущениям или видеть только факты?

Я заметила, что Антон ушёл, когда в спину подул холодный ветер, от которого он меня закрывал, и вернулась в кровать.

Сон не приходил, пока на рассвете не щёлкнул магнитный замок входной двери и в номер не вернулся Антон. Где же он был всю ночь? В этих мыслях я заснула, а когда открыла глаза, настенные часы показывали без двадцати одиннадцать. Понимая, что на завтрак я опоздала, я начала ругать себя. Я помнила, что в 11:00 выезд домой, поэтому убежала в ванную умываться, одновременно натягивая джинсы.

С каких пор я стала такой растяпой и не завела будильник?

А это что за тарелочки на тумбочке у моей кровати?  Ммм. Пахнет ягодами.

Под фарфоровой крышечкой, в красивой глубокой тарелке йогурт со свежей земляникой, рядом на тарелке тосты с сыром и маслом. В заварнике тёплый чай. На блюдечке лимон, два кубика тростникового сахара.

Быстро перекусив, сожалея, что нет времени насладиться, понеслась в коридор, дожёвывая на ходу хлеб.

На парковке отеля все наши уже собрались и, как обычно, болтали о погоде и дальнейших планах.

–Юля, может, пересядешь к нам в машину? У нас места больше, полупустые едем – спросил Антон.

–Да, конечно, -я вообще не думала, хочу ли я чего-то, когда ко мне обращались взрослые, я просто всегда подчинялась, но сейчас понимала, что мне нравится быть в одной с ним машине.

Какой вкусный был завтрак, осознала, уже сидя в минивэне, на последнем ряду.

Мы погуляли по старинному Кремлю, на высокой горе, поднялись на его каменную стену, вид оттуда открывался феерический. Чувствуя себя птицей, я смотрела на реку, отражающую голубое небо с перистыми облаками, на золотые башенки церквей и зелёные холмы, и на малюсеньких людей, идущих по своим делам.

–Вот это вид, впечатляет, правда! —восторженно вздохнул Антон, внезапно оказавшийся рядом. Он всегда появлялся неожиданно и также исчезал.

–Нереально!

–Знаешь, что здесь классно делать? -он с любопытством ожидал мой ответ.

Я бы сказала, целоваться и прыгать вниз, в последний, так сказать, путь, но ответила:

–Наслаждаться видом.

–А вот и не угадала! Кричать! В небо! Когда совсем плохо, это спасает.

–В смысле? -обалдела я.-Здесь же люди.

–Тут почти никого нет, а потом, не всё ли равно, если кто-то услышит?! -Так, что?  Поорем? – и засмеялся, потирая руки.

–Только после тебя, —я не верила, что он решится на это.

–Как скажешь. И он вкусно закричал:

–Я люблю тебя-я-я-я! Жи-и-изнь! А-а-а-а-а-а-а-а! Свобода-а-а! Давай со мной!

И чуть не умерла от стыда и закричала, или запела громко:

–А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Не-е-е-е-ебо-о-о-о-о! Со-о-о-олнце-е-е! Облака-а-а-а! – почти строчка из песни Земфиры.

Антон подхватил и кричал, повторяя мои слова.

Я сняла шелковый платок, сдавливающий моё горло, просившее свободы, выпустила его из рук. Он падал вниз, но порыв ветра подхватил его и уносил в лазурное чистое небо эту райскую полосатую птичку.

Зачарованные красотой, мы замерли на высоте парящих свободных существ.

Проходившая внизу группа туристов из Китая помахала нам и похлопала, а наши соседи по путешествию Саша и Петя покрутили у виска и подошли к нам.

Я смеялась, раскинула руки в стороны и чувствовала себя синей птицей, несущей мою душу и разум, далеко ввысь.

–Антон, это так круто, такая свобода! -я улыбалась во все тридцать три зуба и прыгала на месте, голова слегка кружилась от лёгкости и высоты. Ветер раздувал мои волосы.