Юлия Синица – Дикие домашние (страница 8)

— А ты? Что важное есть в твоей жизни?

— Да много всего! Режим. День рождения Аннаме. День… о,—парень закашлял,—Не знаю, день Света,—парень говорил сбивчиво.

Что-то скрывает, подумала Ризна, странно.

— Не густо,—отметила Ризна, ожидая услышать намного больше.

— Празднования идут несколько дней и это очень массовые мероприятия.

— Скажи, у вас есть армия? Кто защищает Аннаме?

— Конечно. Есть. Армия индустриалов,— ответил Агнеш, с гордостью в голосе.

— Какая у них форма?—она затаила дыхание, ожидая ответ.

— Черная,—спокойно проговорил Агнеш и посмотрел на забор.

Ризна выдохнула, вспомнив черную форму солдат с открытки.

Значит, когда он говорит правду, то спокоен. И это приятно.

— Думаю если не покормлю тебя прямо сейчас, то ты начнешь грызть палки от изгороди. Может сперва перевязку?—хохотнула она забегая в дом и топая в сенях, отряхивая налипший снег.

В ту же миску, из которой они ели кашу, Ризна навалила с горкой пышащее жаркое. А он не так бесполезен, отметила Ризна и сглотнула обильную слюну.

— Чего ты ждешь?—спросила девушка, когда вернулась к столу с отваром.

— Тебя. За пищу принимаются вместе.

— Выкладывай весь список правил—не стесняйся. У меня память хорошая.—Ризна отчаянно не хотела признавать, как много она не знает о порядках в Аннаме и одновременно желала узнать их все и стараться соблюдать.

— Ты часто голодаешь?

— Бывает. Стараюсь экономить запасы.

— Это ужасно. В наше время, когда еда в достатке,—Агнеш зачерпнул жаркого на кончике ложки и девушка это заметила.

— Будешь ограничивать себя в еде—значит дольше выздоравливать,—Ризна дождалась пока он зачерпнет полную ложку и продолжила есть, покачивая ногой под столом.

— Теперь рука,—скомандовала девушка, когда они закончили трапезничать. Она достала чистые кусочки ткани и надразрезав их клинком, разорвала на полоски и положила оружие на стол.

—Я могу взглянуть?—спросил парень, глядя на оружие.

—Глазами, но не трогай,—ревностно ответила она. Никто не будет лапать дорогую ей вещь.

Парень осмотрел клинок, сильно наклонившись к нему и задержал взгляд на рукояти:

—Подарок?

—От деда. Красивый, да? —гордо сказала она.

—Обычный, я видел такие раньше—сказал он спокойно и отвлекся, когда Ризна неудачно задела рану на его руке.

Она думала что её оружие особенное, несет какой —то особенный смысл, ведь его рукоять и лезвие состояло из двух материалов металла и обсидиана, но оказывается клинок обычный, такой есть у многих. Клинок не особенный и она, обычная, глупая дикарка. Сердится на парня, обесценившего её сокровище ей не хотелось, но она очень старалась, ведь он просто сказал правду.

Слегка затвердевшая мазь наконец-то поддалась и приняла в себя остальные ингредиенты. Кожа вокруг воспаленной раны жадно впитывала целебную мазь, наносимую её заботливыми, но грубоватыми пальцами с садинами и царапинами. Ризна дотрагивалась и вздрагивала, тщательно пряча свою реакцию. Она вспоминала своего дедушку, то как он задевал её макушку или замерзший нос, но это было по— другому. Что этот парень чувствует, больно ли ему? Смотрит ли он на неё сейчас и что думает? Какого ему здесь, с ней в этом лесу. Наверное он мечтает оказаться дома, в привычном мире. Девушка взглянула на него и приложила повязку. Парень перестал смотреть на рану и разглядывал что-то за её спиной.

— Что ты отмечаешь крестиками?

— Ничего,—непринужденно ответила она,—Вчера здесь болело?—спросила, надавливая на расстоянии от порезов.

Зачем объяснять свои глупые выходки, как эту: без всякой луны наугад зачеркивая дни.

— Нет, не болело.

— Плохо. Начинается воспаление. Это очень хорошее лекарство, вот увидишь,—сказала она, надеясь всеми силами, других вариантов у них не было. Надежда стала её лучшим лекарством от всего.

— Ты всё потратила на меня,—сказал парень заметив пустой пузырек.

— Сделаю новую,—Ризна соврала, она никак не могла сделать, потому что половины состава она уже давно не могла найти, как бы далеко не уходила.

— Через пару…хм…снов я смогу нормально ходить.

— Давай без геройств.

Как же начать этот дурацкий разговор, целью которого был Аннаме. Ей отчаянно хотелось уже завтра двинуться в путь, но она не знала дороги и её проводник был еще слишком слаб.

— Ты же не всегда жила здесь ?

— Всегда. Я жила с дедушкой, а потом он. В общем нет больше никого.

— Где твои родители?

— Не знаю. Никогда не видела их, а дедушка не говорил.

— Я даже немного завидую тебе,—смущенно сказал парень,—Но…

— Что ты мелешь!—перебила его девушка.

— Да ладно, я понимаю что должен быть благодарен и всё такое, но мне с ними бывает сложно.

— Они у тебя есть!

— Извини. Понимаю как тебе не просто, —юноша поднял вверх руки, изображая будто сдается.

— Да ладно?— съязвила она. Ей хотелось ударить его или шлепнуть рыбьим скользким хвостом, так чтобы брызги полетели в стороны.

— А друзья? Они где?—спросил Агнеш.

— С этим беда.

— Не знаю порадует тебя это или нет, но у меня друзей тоже не густо.

— Не подходят его величеству?—сказала Ризна, ещё не отошедшая от его фраз о родителях. Не важно какие родители! Она бы любила любых, давили бы они на неё или ругали.

— Звучит ужасно, но так и есть. Да и это у нас не поощряется,— ответил Агнеш и пожал плечами.

Ризна закатила глаза вверх.

— Предлагаю тебе мою дружбу. Ризна, будешь моим другом?

Девушка придвинула свой стул ближе к Агнешу. Серые глаза напротив раньше почти сливавшиеся с бледным лицом сейчас казались ярче или причиной этому был их озорной блеск.

— Друг,—смаковала она произнося новое для неё слово и улыбнулась. Внутри она словно засветилась и впервые почувствовала как ее сердце отбивает удары. Время будто заново пошло. Секунда, две, три, четыре, пять. Друг может умереть. И тогда свет погасила тьма. Она обволокла внутри и растворила радость. Потеря нового чувства выдавливала из неё слезы. Нельзя быть слабой! Нельзя никому показывать. Ризна тряхнула головой, оживляя свои рыжие пружинки волос.—Очень тебя понимаю, мне есть из кого выбирать: кабаны, волки, медведи. Но что-то не могём найти общий язык. Бегают быстро, когти-клыки островаты. И друзья не хотят тебя убить, с этим у нас главная сложность.

Агнеш снова посмотрел вдаль за окном и сглотнул.

— Скучаешь по дому?—предположила девушка причину его реакции.

— Два дня здесь, как месяц в Аннаме, время тянется медленно и тягуче.

— Меня тоже это жутко раздражает.

— Нет,—добавил парень,—мне это даже нравится.—Нравится что не знаешь что будет дальше, как начнется и чем закончится день. Да и вообще он может вообще не заканчиваться.

— А там? У тебя.

— Там тебе не дадут забыть какой сегодня день и что будет каждый час. Жизнь распланирована далеко наперед, пожалуй до самого конца.