Юлия Сидорова – По праву смерти (страница 2)
Женщину в длинном чёрном платье я заметила издалека. Прилавки с шатрами стояли широким полукругом, и эта пожилая дама прогуливалась по противоположной стороне, время от времени останавливаясь у прилавков и заводя беседу с торговцами. Она сразу показалась мне интересной, не такой, как все. В первую очередь потому, что я никогда не видела таких длинных платьев – его подол волочился по земле. Не очень-то практичный выбор, если собираешься на деревенскую ярмарку. Наблюдая за женщиной и выдавая сдачу редким покупателям, я потихоньку умирала со скуки. Хорошенький день рождения, ничего не скажешь!
Я уже хотела пожаловаться маме, что у меня болит голова и спросить, не могу ли я отлучиться в магазин, чтобы купить нам что-нибудь перекусить. В глубине души я надеялась отхватить бутылочку колы. Мама не разрешала её пить, говорила, что это вредно и в ней много сахара. Но разве девятый день рождения – не повод нарушить хоть какое-нибудь правило? Тут я заметила в мамином взгляде отчаяние. Её даже потряхивало. Для ребёнка это всегда страшно: видеть, как большой и сильный взрослый боится. «Не переживай, мамочка, мы обязательно продадим всё, что привезли» – попыталась успокоить её я, но мама продолжала нервно подрагивать. Я подумала, что у неё припадок, что-то вроде той болезни, когда люди падают на пол и начинают неестественно дёргаться. «Я позову на помощь!» – я соскочила со своего места, но мама схватила меня за руку. «Всё в порядке», – сказала она тихо, но страх продолжал плясать в её сине-зелёных глазах, они бегали из стороны в сторону. Неожиданно мама выпалила:
– Нам нужно уехать. Прямо сейчас. Срочно!
– Но как же чай? – я непонимающе уставилась на прилавок, полный мешочков и бумажных пакетов.
– Это всё неважно, – мама пошарила в карманах платья и достала толстый кошелёк. Обычно она не брала с собой так много денег, даже в дни ярмарок.
Внезапно до меня дошло, что она задумала. Мама хочет бежать. Она боится и надеется спасти меня бегством. Тогда я взяла её за руку. Понятия не имею, откуда во мне, девятилетнем ребёнке, было столько осознанности. Наверное, я и правда избранная.
– Не надо, мамочка. Всё будет хорошо, я ничего не боюсь.
В её глазах стояли слёзы. Одной рукой мама продолжала сжимать кошелёк, будто искала в нём поддержки. Рядом с прилавком раздался голос. Спокойный и в то же время требовательный.
– Милое дитя, могу я поговорить с тобой?
Это была пожилая дама в чёрном платье. Остатки маминой решимости угасли, плечи опустились. Тогда я поняла, что эта женщина появилась на ярмарке неслучайно. Она преследовала определённую цель, и этой целью была я.
Виктория – так её звали – не сразу открыла мне, что она мой наставник и проводник. В тот день она просто интересовалась, как мы живём, что я ем, чем занимаюсь в свободное время и рассказывала ли мне моя мать, что я особенная. Избранная. А потом выкупила у нас едва ли не весь прилавок с травами. Я была в восторге: нечасто встретишь взрослого, который так живо интересуется твоей ничем непримечательной детской жизнью. Тем более
С тех пор Виктория регулярно наведывалась к нам домой: оказалось, она жила совсем рядом. Не понимаю, почему я не видела её раньше. Иногда она подолгу о чём-то беседовала с моей матерью, но чаще звала меня на прогулку в сад и рассказывала истории, которые поначалу казались мне простыми сказками. О дэвах и асурах, взбивавших молочный океан, чтобы получить нектар бессмертия. О хитреце Раху, разделившимся на две бессмертные части. О том, что Раху готов поделиться своим бессмертием, но нужно знать, как его задобрить. Смысл этих «сказок» дошёл до меня не сразу, а когда дошёл, всё показалось мне логичным и естественным. Виктория позаботилась о том, чтобы у меня не осталось вопросов, страха и сомнений.
И всё же в тот день в лесу я испугалась. Мать отправила меня собирать листья земляники. Я не сразу заметила, что вслед за мной в густую чащу бесшумно скользнул мужской силуэт. Когда же боковым зрением я отметила едва уловимое движение позади, всё тело будто бы кольнуло тонкими иголками и к груди подкатило безотчётное желание убежать. Я ускорила шаг, делая вид, что выбираю поляну посимпатичнее. Тот, кто преследовал меня, не отставал. Или мне только так казалось? Я готова была поверить, что за спиной никого нет, что у меня просто разыгралось воображение, но духу, чтобы повернуться и проверить это, не было. И тут я услышала его: хруст сухой ветки в нескольких шагах. Преследователь выдал себя. Притворяться больше не имело смысла. Я побежала, не разбирая дороги. На секунду мне пришло в голову, что кто-то из друзей решил меня разыграть. Но они не стали бы заходить так далеко в лес. Они давно бы рассмеялись и окликнули меня. Сомнений не оставалось: за мной пришли. А я не хотела уходить. В тот самый момент я поняла, что не хочу быть избранной. Я не хочу умирать.
Я резко остановилась и развернулась, чтобы посмотреть преследователю прямо в глаза. Сказать всё, что я о нём думаю. Но смотреть в глаза было некому. Лес был всё такой же тихий, спокойный и причудливо тенистый. Где же ты прячешься? Я знаю, что ты здесь. В отчаянии я выкрикнула:
– Я никуда с вами не пойду! Я не хочу! Оставьте меня!
И тут я поняла, что проиграла. Проиграла ещё в тот день, когда появилась на свет восемнадцать с половиной лет назад. Ноги подкосились. Чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо.
Ева
Я слышала, что люди в критических ситуациях часто отказываются признавать очевидное. Они абстрагируются, чтобы горе не раздавило их, и делают вид, что ничего чрезвычайного не случилось. Срабатывает защитный механизм психики.
Однако мама пропавшей восемнадцатилетней девушки не была похожа на человека, который не может принять свалившееся на голову несчастье. Скорее, наоборот: она выглядела и вела себя как человек, полностью осознававший, что произошло, и не испытывающий ровно никакого беспокойства по этому поводу. Полное принятие. Мне отчаянно захотелось схватить её за плечи и хорошенько потрясти, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции. Алло, у вас пропала дочь! А перед ней – ещё четыре девушки. Неужели это кажется вам нормальным?!
– Алисе прекрасно даются травяные сборы. Лучше, чем мне. Наверное, с этим даром нужно родиться. Если хотите, заварю вам чашечку её успокаивающего чая. Уверена, вы оцените.
Мы стояли в комнате пропавшей Алисы. Её мать, Елена, беспрестанно тараторила о каких-то пустяках, делая вид, что не понимает, зачем я наведалась к ним в дом. Об урожае жимолости, который собрала Алиса. Они перекрутили её с клубникой и бананом – получилось изумительно вкусно. О новинке в ассортименте травяных сборов – вишнёво-кипрейном чае. Крайне полезен для сосудов. Находка Алисы. Какая же она талантливая девочка!
Она так и говорила – «девочка», словно её дочь всё ещё училась в младших классах. Звучало нездорово. Может, Елена сама виновата в исчезновении дочери? Может, она её мачеха и втайне ненавидела, завидовала её молодости и красоте? Нет, выходит сюжет Белоснежки. И потом, это серия исчезновений, а не единичный случай.
Я отключилась от её болтовни и окинула взглядом комнату. Она сплошь была увешана маленькими букетиками сушёных трав и холщовыми мешочками, все свободные поверхности были заставлены восковыми свечами и палочками благовоний. Если бы прямо с порога мать не начала талдычить про травяные сборы, я бы непременно решила, что забрела в спальню к деревенской ведунье. Со снимков, стоявших на полках высокого книжного шкафа, на меня смотрела красивая молодая девушка. Настолько красивая, что я невольно почувствовала обострение комплексов по поводу собственной внешности. Вообще-то я тоже ничего, но мне всегда казалось, что иметь вот такие густые льняные волосы в паре с бездонно синими глазами – форменное преступление. Отогнав сторонние мысли и поправив свой скромненький каштановый хвост, я повернулась к продолжавшей расхваливать вишнёво-кипрейный чай женщине:
– А кто это на снимках? Друзья Алисы?
Совместных снимков было не так много. Счастливая маленькая девочка с матерью на берегу реки. Улыбчивый подросток в обнимку с двумя такими же широко улыбающимися девчонками в коротких юбках. Смущённая девушка на руках у плечистого парня. Был ещё один снимок, запечатлевший пожилую женщину в изящном платье и с красивой причёской. «Наверное, бабушка» – решила я. Интересно, она тоже всё ещё жива и здравствует, как и остальные неубиваемые жители этой загадочной деревни?
– Да. Друзья, – чуть растерянно отозвалась женщина, – две её подруги – Катя и Кристина. А молодой человек – Денис. Они долгое время встречались…
Мне показалось, она расстроилась, что я больше интересовалась людьми, чем травяными сборами.
– Может, они что-то знают о её исчезновении, – подумала я вслух. И добавила про себя: «Уж с ними-то будет проще найти общий язык. Всё-таки мы примерно одного возраста».
– Исчезновении? – Елена оторвала взгляд от фотографий и посмотрела на меня так, будто я сморозила какую-то несусветную чушь. – Не думаю, что это можно назвать «исчезновением».