Юлия Шутова – Гонзу Читатель (страница 43)

Он двинулся следом в некотором отдалении. Выйдя из ворот на улицу, проследил, как женщина садится в полицейскую машину, и, оглянувшись, не идет ли кто-нибудь за ним, подошел к группке таксистов.

– В полицейское управление, – сказал он по-английски, отсекая возможность трепа с любопытствующим водилой.

Доехали они минут за пять, и он попросил подождать.

– Сколько?

– Сколько придется.

Он сунул таксисту пятьдесят евро – за такую сумму тот был готов стоять весь день.

– Я в тенек, лады?

Руди кивнул, и машина, развернувшись, тормознула под платанами через дорогу от управления.

Анна вышла часа через три – осунувшаяся, с бледным до прозелени лицом. Он протянул руку мимо уснувшего водителя, нажал на клаксон. Она встрепенулась, завертела головой, увидела машину, перешла через дорогу. Он вылез, открыл ей заднюю дверь и сам сел рядом.

– Ну?

Она сжала его запястье.

– Это не он.

– Поедем? – зевнув, спросил таксист.

– Давай в порт.

Машина тронулась.

Тико сбежал

– Ты сказал, лучший способ спрятать – это похоронить. Я похоронила его. Теперь они не будут его искать. Наверное.

Они сидели в какой-то забегаловке возле порта, пили кофе из маленьких чашечек. Анна выглядела безучастной, говорила без выражения, без эмоций, будто читала вслух скучную книгу.

– Там, в «Пештане», я, конечно, сразу решила, что это Сашка, что рыжая мразь добралась до него. Вытащил его на крышу или на балкон и столкнул. Три этажа, внизу камень – достаточно, чтобы убиться. Или сначала убил, а потом сбросил. Для достоверности – несчастный случай, всего и делов. Но я сразу поняла, что это не он. Лицо было разбито, но у Сашки вот здесь, – она провела пальцем чуть выше запястья левой руки, – родимое пятно. А у того его нет.

– А что ты сказала полицейским?

Она расстегнула внутренний карман ветровки, достала ламинированную карту.

– Видишь? Анна Ирма Бьернфут. Шведка. Это я. Это реальная личность, у нее есть страховка, банковский счет, номер телефона. А еще есть муж – Олаф Бьернфут. Тоже вполне себе реальный.

– Кража личности?

– Не совсем. Скорее, создание. Сашка увлекается этим. В каждой стране, куда его заносит, создает себе такую. Ну и мне заодно. Он в Португалию приехал как Олаф и мне велел лететь через Стокгольм, превратиться в Ирму. И я опознала этого несчастного парня как своего мужа Олафа. Если они свяжутся со шведами, те подтвердят, что да, есть такая пара. Муж вылетел в Португалию, а потом и жена. И эта контора, которая гоняется за Сашкой, тоже получит такие сведения.

– Ты хочешь сказать, твой братец выстроил такую комбинацию? Привел тебя сюда, чтобы ты опознала чужого покойника? Он что, сам его убил? Вы заранее договорились?

Руди готов был взорваться. Она использовала его! А может, собиралась и подставить. Наверняка уже подставила. Если парня спихнули с крыши, то почему это не мог сделать ее брат? Если он вообще брат. Руди же поверил ей на слово, пенсионер-маразматик! Что она сказала полиции? Что видела рядом с «мужем» лысого мужика? Что тот угрожал им?

Нет, стоп. Продышаться и собраться с мыслями.

Есть кто-то третий. Тот рыжий. Он же видел его в музее. А почему третий? Может быть, второй? Может, это и есть ее брат, или кто он там?

Лучший способ спрятать – это похоронить. Как она вздрогнула, когда он сказал это. Ткнул случайно, а она решила, что он догадался?

А эта ее фобия? Разыграла, чтобы старый придурок ее пожалел. Сейчас-то вон сидит спокойно, не трясется, таблетки пригоршнями в рот не сыплет.

Переспала, чтобы привязать покрепче. И вот лысый осел готов на все: помогать, носиться по карте из угла в угол, спасать ее братца и ее саму от придуманного киллера. А потом, счастливый, вернется домой, а там уже приятели из полиции. И инспектор Алипиу разводит своими медвежьими лапами: «Извини, Гонзу, бумага на тебя, ордерок на арест. Ты вроде какого-то шведа грохнул».

Бросить ее. Вот прямо сейчас встать и уйти. Нанять катер и свалить домой.

– Да нет же! Я не знаю, как это получилось. Я не знаю, что это за парень. И я не знаю, где Сашка. Правда. Он не убийца.

«Если она сейчас заплачет, я точно уйду, – в этом он не сомневался. – Бабскими соплями меня не проймешь. Это будет перебор, плохо сыгранный этюд».

Но она не заплакала. Ее взгляд, направленный в широкое окно забегаловки, вдруг застыл. Схватив меню, она резко подняла его вверх, закрыв лицо бумажным щитом.

– Персик! Там, на улице! Не оборачивайся!

Но он обернулся. Прямо за стеклом стоял тот самый рыжий, что гнался за ними по подземелью в Гимарайнше. Холодные прозрачные глаза, совершенно спокойные. И там, в этой ледяной глубине – смерть. Его смерть. Застывшее на стальном столе мертвецкой тело, с которого шелухой слетели имена Гонзу, Рики, Руди – все, сколько их было в его жизни. Голое тело, пустой никчемный сосуд. Безымянный. Это длилось бесконечное мгновение, а потом рыжий отвернулся и, пройдя мимо входной двери, исчез за углом.

Он не может быть ее сообщником. У таких не бывает сообщников.

– Он ушел, можешь вылезать из засады.

Анна опустила меню.

– Он нас видел?

– Да.

– Что нам делать?

– Думать.

Он встал, подошел к стойке. Хозяйка, немолодая унылая тетка, подняла на него пустые глаза.

– Скотч есть?

Тетка вытащила из-под стойки бутылку с зеленой этикеткой, сунула под нос.

– Так это ж ирландский. «Туламор Дью».

– А есть разница? – спросила тетка равнодушно.

Он махнул рукой:

– Ладно. Давай двойную. Без льда.

Вернулся за столик.

– Будешь?

Знал, что она откажется. Сделал глоток, покатал на языке жгучую каплю. Проглотил и почувствовал, как скатывается по горлу горячий шарик, как раскрывается медленным взрывом, наполняя теплом живот.

Надо думать.

– Скажи, Анна, почему ты решила, что мы должны ехать на Порту-Санту? Встреча же была назначена в Гимарайнше. Только потому, что увидела желтую жвачку, налепленную на стекло кассы? Или было что-то еще? В блокнотике, например?

– Ну да. Это как стрелки на асфальте. Помнишь, я говорила про игру? Вот смотри. Из «Пикадилли» Сашка нас позвал на фабрику. Там я нашла карточку «Реш Веш». Дальше ресторан. Мальчишка сунул мне рекламку с замком. Мы шли за Сашкой. С точки на точку.

– Но зачем звать нас к замку, чтобы тут же погнать на Порту-Санту? Почему нельзя было через того же пацана пригласить нас в «Пештану»?

– Ну, может, он увидел, что Персик идет следом, и переменил точку.

– Где увидел? На кассе? Или еще в ресторанчике? Побежал жвачку налеплять? Мог просто мальчишку остановить – не надо, мол, ничего передавать. А потом от кассы он сразу в аэропорт метнулся? Ты же помнишь, какая была погода. Вчера он бы никуда не улетел.

Анна вертела в пальцах пустую чашечку. На ее боку был нарисован условный цветочек, при вращении он сначала удалялся, исчезал за краем, потом появлялся из-за другого края, приближался и вновь удалялся, сделав круг.

Если Сашка был в замке, он не мог улететь на остров. Он так и остался на месте, а они помчались за призраком. Не было никакой стрелки, указывающей на Порту-Санту, ей показалось.

А Персик? Он же гнался за ними…

– Ты думаешь, мы зря сюда приехали?

Он усмехнулся, недобро прищурив глаза.