Юлия Шутова – Гонзу Читатель (страница 40)

Молодой парень, явно скучавший из-за отсутствия клиентов, с удовольствием втянулся в беседу. Уже через десять минут, дойдя лишь до половины бокала, она знала об островном гольфе все: и то, что поле протянулось от побережья до горных вершин, и сколько всего лунок, и что виды особенно хороши у тринадцатой, четырнадцатой и пятнадцатой лунок, и что надо не забыть там поселфиться, и что в самом клубе прекрасная кухня и стоит запросить меню от шеф-повара, и что этот повар по совместительству родной дядя Алфонсу, а Алфонсу – это он, и сейчас он сделает ей прекрасный коктейль по дядиному рецепту.

– А в какой гостинице лучше остановиться? Какая ближе?

– Да там все близко. Но если деньги позволяют, – тут он окинул ее непритязательный черный куртец сомневающимся взглядом, – то лучше в «Пештане», это совсем рядом. Там сам Роналду останавливается.

Она удивленно округлила глаза.

– Роналду? А что, на острове и стадион есть?

Парень рассмеялся.

– Шутите?! Откуда? Нет, он просто тоже играет в гольф. Обычно зимой приезжает. Так что у вас есть шанс его встретить. Я как-то к дяде захожу в гольф-клуб, а там он. Я думаю, автограф бы взять, а ничего нет, ни бумажки, ни открытки. Я тогда попросил его прямо на моей футболке расписаться. Он и расписался маркером во всю грудь. Я потом майку в рамку вставил, дома на стену повесил. Я вообще фанат Криша. Да у нас тут все его фанаты.

Он болтал, но руки его работали: кидали в шейкер кусочки апельсина и имбиря, давили мадлером, выдавливали туда кислый – даже от запаха сводило челюсть – зеленый лайм, лили из бутылки с надписью «Olmeca», сыпали лед, взбивали всю эту смесь, выливали в хайбол, до половины заполненный ледяными кубиками, доливали из другой бутылки пенное, мешали коктейльной ложкой, украшали край кусочком апельсина. Пара реплик, и перед Анной стоял высокий стакан – ледяной, пахнущий лаймом «фонарик». Лучи точечных светильников преломлялись в зеркальном потолке, падали в ловушку хайбола, собирались внутри солнечным светляком.

– Ой, а как это называется?

– «Мексиканский мул».

Парень ответил серьезно, даже с гордостью, будто предлагал ей знаменитую картину, а художник – Рафаэль или Рембрандт, – по счастью, был его родным дядюшкой, и свет его славы падал и на него, на племянника. Непременно надо было восхититься. И она восхитилась:

– Ух ты, какая красота!

Уважительно покрутила хайбол в ладонях, понюхала и, пригубив, поставила на стойку.

– Так Роналду в гольф-клубе останавливается?

– Да нет же, в «Пештане». Я видел в соцсетях, у него с «Пештаной» какие-то подвязки – ну, договор или что там, – они гостиницу собираются вместе строить на Порту-Санту. Здоровенную. По типу башни в Дубае, забыл, как называется, «Бурж» какой-то. Слыхали про такой?

Она слыхала. Даже была там. В одной из самых роскошных резиденций Эмиратов, «Бурдж-эль-Араб». Правда, не в самой гостинице, а в протоколах ее безопасности. Но это, пожалуй, более близкое знакомство, чем простое валяние в номере или на гостиничном пляже. И более выгодное. Обычно визит в такие места приносит расходы. А ей принес доход.

Но это не для разговоров с болтливым барменом. Она просто покачала головой: «Не слыхала».

– Представляете, построят на берегу высоченную штуку. Красота! Но пока там только заборы и пустыри. Не похоже, чтобы торопились.

– А где это?

– Я вам на карте покажу.

Он оживил вытащенный из кармана смартфон и, найдя карту острова, слегка похожего на запятую, ткнул пальцем в южный, более узкий край.

– Вот, смотрите: пляж, выше будет отель Криштиану, а вот поле для гольфа. Видите, все рядом. А вот «Пештана». И аэропорт близко.

– А можно спутник открыть?

– Можно.

Карта превратилась в вид сверху. Поперек и чуть по диагонали остров был перечеркнут серой прямой линией – взлетной полосой аэропорта. Один ее конец упирался в горную каемку северного берега, второй едва не доходил до южного, пляжного. Зеленая кривая клякса поля для гольфа тоже почти перечеркивала остров. И там, где эти две линии должны были сойтись под углом градусов в шестьдесят на глазок, располагался большой отель, настоящий городок с улицами, пальмами и домами – «Пештана». А ближе к южному мысу дорога шла меж светло-коричневых пустошей, на которых кое-где рядом с шоссе виднелись крыши. Где-то здесь и был огороженный пустырь – территория будущего отеля знаменитого футболиста.

Попросив у Алфонсу чашечку эспрессо и прихватив желто-солнечный коктейль от дядюшки, она ушла будить Руди. Сколько можно дрыхнуть? У нее вон сколько информации, надо же обсудить! Поставив ношу на столик, потрясла спящего за плечо. Тот разлепил веки, потер лицо ладонями.

– Прибыли уже?

– Нет. Но скоро. Уже виден остров. Тебе кофе или коктейль?

Руди слегка оживился:

– А что за коктейль?

Она развела руками:

– Что-то очень фирменное, семейное, с текилой вроде.

– А почему «семейное»?

– Да бармен сказал, что его дядюшка, шеф-повар местного гольф-клуба, такой делает.

Он принюхался, потом глотнул из хайбола.

– Сладенький. – Протянул ей. – Будешь?

– Нет, я лучше кофе… Послушай, мне этот Алфонсу – ну, бармен – много интересного рассказал. На Порту-Санту два места связаны с Роналду. Есть отель, где он останавливается, а есть пустырь, где он сам собирается гостиницу строить. Куда нам сначала ехать надо, как думаешь? Если на пустыре есть какие-нибудь постройки – а я крыши видела, мне бармен спутник открыл, – то Сашка может там прятаться. А может и в отеле быть. Я не знаю.

Она несколько сникла. Ее напарник тоже задумался. На острове он не бывал – не видел смысла мотаться с одного крохотного ошметка суши на другой, совсем уж никакой. А вот его подруга Карма там бывала, кое-что рассказывала. Что-то говорила про апартаменты. Дескать, в этой самой «Пештане» есть отдельные виллы; снимаешь и живешь уединенно, если не хочешь в большом корпусе на глазах у всех болтаться.

Допустим, парнишка поселился в отеле. Под каким именем? Снова Мигуэль Перейра Андраде? Вряд ли. Как его искать? Просто ходить по территории, пока он сам на них не выскочит? Возможен вариант, что ходить и искать будут не только они. Нельзя сбрасывать со счетов того рыжего, который бежал за ними через подземный ход. Анна права, никем, кроме убийцы, этот Персик быть не может, и если он не ухайдакал их прямо там, посреди музея, то, скорее всего, искал более спокойную обстановку.

– У тебя больше никаких указаний от братца нет? Этих ваших желтых стрелок?

Анна покачала головой:

– Откуда?

– Ну, мало ли. Может, в блокнотике с попугаями что-то было написано. Ты же мне не все перевела.

Она опять покачала головой:

– Не было.

– То есть ты привела меня на остров и теперь, как хреновый штурман, говоришь: «Дальше я не знаю»?

А если парень затихарился на пустоши? Пожалуй, там его найти будет проще. Увидит сестру – сам выйдет. Как мышь на сахар. Пожалуй, стоит зайти с этого бока, с пустыря.

Пройдя регистрацию в аэропорту Арланда, Ларс сразу обосновался в отстойнике у ворот вылета, в самом углу, за серым боком автомата по продаже случайных книг – пять крон, и получи абсолютно ненужную вещь. Сумка на коленях, сверху книга, низко опущенный нос, оседланный очками в черной квадратной оправе, едва не касается страниц. Сумку и очки он купил тут же, пройдя сквозь ряд беспошлинных магазинов. А книгу – в автомате. Пассажир без ручной клади смотрелся бы странновато.

Пискнул айфон – пришла инфа от «колхоза»: Олаф Бьернфут снял номер в отеле «Пештана» в городе Вила-Балейра на острове Порту-Санту. Что за остров? Где? В каких морях? Ларс загуглил: португальская территория. Можно было предполагать. Только от Порту, куда летел Тико – или, как его именовала ориентировка от «колхоза», Олаф Бьернфут, – эта самая Вила-Балейра была в тысяче с лишним километров. Два часа лету. И сегодня он туда уже не попадет – к тому времени, когда их рейс приземлится в Порту, последний «Боинг» на остров уже улетит. Придется объекту ночевать на континенте. И, возможно, Ларс успеет до него добраться. Тогда не надо будет болтаться еще в одном самолете.

Тико объявился в отстойнике, когда посадка уже началась и немногочисленные пассажиры выстроились в очередь. Их было от силы двадцать человек – тех, кому была охота тащиться в дальние дали в сочельник. И ни один из них не походил на Олафа Бьернфута: старше, толще, ниже или, наоборот, выше, моложе, с женой и ребенком, со старой бабкой, замотанной в меха… Ларс поглядывал поверх очков, не вылезая из своего угла. Не тот… Не тот… Опять нет…

Вот этот, вставший последним, должен быть Тико. Он, как и Ларс, сменил шкуру. Теперь парень смахивал на байкера: высокие ботинки, черная с красным кожаная куртка и такая же кожаная кепка, полупустой рюкзачок на одном плече, коротко стриженные виски, колечко в левом ухе. Была ли у парня на лестнице серьга? Ларс не заметил, но он проходил справа, мог и не увидеть. Протягивая свой красный паспорт и посадочный талон девушке из авиакомпании, парень улыбнулся. И теперь сомнений у Ларса не осталось. Это та самая улыбка, которую он сам получил в подъезде дома недалеко от стадиона.

Только когда радиоголос объявил об окончании посадки, Ларс поднялся и прошел в самолет. Тико сидел в середине. Ларс устроился на самом последнем ряду.