Юлия Шутова – Гонзу Читатель (страница 28)
Я прилетела на этот остров, чтобы заняться каньонингом. Нет, я вовсе не спортсменка, скорее наоборот, я даже на фитнес не хожу, стесняюсь. Не ходила. Стеснялась. Просто я поссорилась со своим парнем. Мы и раньше ссорились, но чтобы так! Чтобы он демонстративно у меня на глазах взял да и аннулировал и свой билет, и нашу бронь в гостинице?! Вот так, в одно мгновение? А мы ведь собирались провести недельку, предаваясь пляжной неге. Ничего не делать, никуда не ходить, ни на какие экскурсии, ни в какие музеи – ну их, в интернете все можно посмотреть. Только океан, бриз, пляж, бассейн, коктейль. И вдруг раз – и все. Он никуда со мной не полетит. Наверное, я сама виновата – не то сказала, не то подумала… Теперь не важно,
Я хотела открыть для себя новую страницу в жизни. А открыла смерть. Было немного обидно, но теперь все равно,
В самолете меня обокрали. Как такое возможно? Я даже предположить не могла. Самолет летит из Нанта, остановка в Лиссабоне, кто-то выходит, кто-то садится, как в трамвае. Те, кто летит дальше, полтора часа парятся в салоне, потом быстренько над океаном – и на Мадейру. Кто бы мог подумать, что эта баба – вернее, не баба никакая, а симпатичная женщина, милая – окажется воровкой?
Она подсела ко мне, как только мы из Нанта вылетели. Извинилась – у нее соседка – маленькая девочка, куксится все дорогу, а я одна сижу в самом хвосте. Я позволила. Пусть. И мы так хорошо беседовали. Я ей фотки показала мадейранские, которые мне Алекс скинул, красивые: скалы, ущелья, океан вдали голубеет безмятежно. Она тоже на остров летела отдыхать. Так мне сказала. А потом она попросила воды у стюардессы и высыпала туда какой-то порошок из пакетика, размешала и выпила. Это уже ближе к Лиссабону было. Я спросила, что это. Сказала, турбулентность над океаном плохо переносит, а это средство от укачивания. И мне предложила. Я согласилась – тоже не люблю, когда меня трясет, меня даже в автобусе подташнивает часто. Она и мне пакетик в воде размешала. Кисло-сладкий, апельсином слегка отдавал и вербеной. Паршивка. Себе какую-то ерунду смешала, а мне – снотворное сильное.
Очнулась я, только когда мы уже на Мадейре сели. Бортпроводница меня за плечо трясет, а я все проснуться никак не могу. Еле очухалась. Голова – чугун. И смотрю, у меня из сумочки и телефон, и кошелек, и паспорт исчезли. Сумка поясная, я ее не снимала. Но задрыхла от порошочка так, что хоть всю меня раздень, не проснусь. Где, спрашиваю, моя соседка? Говорят, она еще в Лиссабоне вышла. Вот так номер! Смешно. Ни документов, ни денег, ни банковской карты, только двадцать евро в кармане брюк. Смартфон тоже накрылся, а там все, вся информация: куда ехать, кому звонить, адрес, номер Алекса. Кто ж теперь на бумажках пишет?
Я в полицию в аэропорту сходила, заявление написала, пока туда-сюда, больше часа прошло. Говорят, выставляйте претензию авиакомпании, связывайтесь со своей страховой компанией, они должны компенсировать ущерб. А как я выставлю, как свяжусь? Писать-то не в чем, телефон – тю-тю. Сейчас все это не имеет значения,
Стою дура дурой посреди пустого аэропорта, матерюсь вполголоса. Тут он ко мне и подошел. Мишель. Услышал, что я по-французски ругаюсь, и подошел. Я ему все и рассказала. Он говорит: «Поехали ко мне, возьмешь мой комп, выйдешь в свою почту и найдешь свой каньонинг и все остальное». Мне терять нечего, поехали, говорю, спасибо. У него там тачка на стоянке была в аэропорту.
У ворот остановились, девчонка какая-то с ним поздоровалась, он ей рукой помахал. Дом у него современный такой. Мне не очень нравится, когда бетон сплошной и прямые углы, стены белые. Казенщиной отдает. Больницей. Я в таких належалась. Он сказал, что купил его всего три года назад и почти сразу вынужден был уехать на какую-то тусовку архитектурную – в Милан, что ли, – поэтому заказал всю мебель на континенте в «Икее», не заморачиваясь. Пока ездил, все пришло, все расставили по местам. Я удивилась. Он вроде сейчас полгода отсутствовал, какой-то проект в Синтре вел, а тут у него все приготовлено, вода в бассейне, холодильник полный, даже цветы на столе в вазе и машина в аэропорту. Смеется: «Хорошо иметь дом с менеджментом. У меня есть специально обученные люди, пара семейная, я им ключи оставил, они к моему приезду тут прибрались, бельишко свежее постелили, воду в бассейн налили и машину мне в аэропорт подогнали». Я подумала тогда, вот бы и мне так! Теперь уже не важно,
Только мы с ним к холодильнику – перекусить хотели с дороги – звонок задребезжал. Он одну бровь поднял: «Кого это несет?» И тут же по лбу себя – хлоп: «Я ж забыл совсем! Ко мне заказчик должен прийти, я еще месяц назад договорился, назначил ему сразу по приезду, а с тобой забыл. Ты тут поешь, что найдешь. Вон, если хочешь, в бассейне поплавай. Мне пока комп нужен, я ему показать кое-что должен. Это час где-то займет. Потом тебя в ящик пущу. О'кей?»
Я холодильник открыла. Там были полуфабрикаты в основном. И еще стеклянные баночки с какими-то то ли паштетами, то ли намазками домашними, самодельными. Я из одной попробовала. Сладко. Не хочу. В другой солененькое, хумус напоминает, но не совсем – вкусно. Я на хлеб погуще намазала, бутылку минералки холодной вытащила, еще виноград взяла. Все это на поднос.
Купальник надела. Новый, специально купила к поездке, голубенький, под цвет моих глаз. Сплошной. С рисунком серебристой рыбьей чешуи. Красивый. Я хотела быть красивой в своей новой жизни. Глупо. Разве кому-то есть дело до меня и моего купальника? Даже мне самой это без разницы. Теперь.
Слопала все, сидя на шезлонге, и пошла купаться. Вода была чистая, прохладная. Было так здорово лежать на спине посреди бассейна, в голубой воде под голубым небом. Блаженство…
Я почувствовала, что дышать становится трудно – гортань отекала. Наверное, в этой намазке был арахис – масло или паста. Мне его категорически нельзя. Я забарахталась – скорее доплыть до бортика, выхватить из кармана ингалятор и дышать, дышать! В судорожно сжимавшееся горло текла вода, я давилась ею, кашляла, сипела, захлебываясь, гребла к бортику. Только бы успеть…
Я не успела.
До понедельника
Ну все, пора двигать к дому, собирать шмотки – завтра рано вылетать. Дело сделано, как говорится. Вот сейчас допью свой дежурный кофе – и ту-ту, пам-пам.
Потихоньку темнело. Включили фонари на променаде. От их рыжего разлохмаченного света тени стали глубже, а океан, укрывшийся сизым облачным одеялом – сумрачнее. Это наш с Гонзу последний кофе. В том самом ресторанчике, где вчера он кормил меня рыбным супом. Отсюда я начала свой поисковый маршрут и здесь же его заканчиваю. Все пути замкнулись в круг. Сюжет закольцевался. Допью, чмокну своего напарника-подельщика в щечку – а может, и не в щечку, – попрощаюсь и по тропе вдоль зеленой трубы горной козой поскачу в свое бунгало собираться к отъезду.
И можно уже Энди на волю выпускать… А вот и он! Только я его из черного списка удалила, как сразу звонок. Легок на помине.
– Алло.
– Бригитта, милая, с тобой все в порядке? Я два дня дозвониться не мог до тебя. Когда мы последний раз разговаривали, мне показалось, ты была чем-то расстроена.
Все ли со мной в порядке? Едва я отчалила от родных берегов, как все завертелось. За эти три дня я:
а) надралась в одиночку на дискотеке;
б) обнаружила под окошком труп;
в) ловила убийцу, мотаясь по всему острову на мотоцикле;
г) переспала с незнакомым мужиком, и мне это понравилось.
Да, со мной все в порядке. В полном. В хорошо укомплектованном. Я чем-то расстроена? Ну, вот купальник обновить не удалось. Печаль.
– Да, Энди. Со мной все в порядке. Нет, Энди. Я ничем не расстроена. Абсолютно. Набираюсь позитива.
– Ну, вот и прекрасно. Встречу тебя завтра в аэро– порту.
– Нет, Энди. Не стоит меня встречать. Я решила остаться здесь подольше. До конца каникул. Куда мне спешить? Так что до понедельника. Увидимся в школе. Пока.
Набираться так уж набираться по полной. Позитива, я имею в виду.
– Гонзу, можешь сдать мой билет?
Человек, который вышел за сигаретами
Пролог
Луна, пошатываясь, плелась через ночь – то ли пьяна, то ли сердце болит, то ли зажмурилась, чтобы не смотреть вниз на подсвеченную электричеством человечью суету. Наконец добралась до высоченной трубы на крыше дворца и спряталась за ней пересидеть. Она частенько притормаживает здесь. Пнув деревянным башмаком подвернувшуюся некстати кошку, Луна устроилась на краю, свесила уставшие босые ноги. Жарко. Она шевелила пальцами, сношенные сабо стояли рядом. Луна хотела спать, но ночь была в самом разгаре, надо было двигать дальше. Вот посидит чуть-чуть и пойдет. Вот сейчас… Еще чуточку отдохнет…