Юлия Шляпникова – Тени Казани (страница 53)

Телефон ожил. Ада посмотрела на экран и приняла вызов.

— Привет, братец. Уже соскучился?

— Конечно, мелкая! Ты к папе собираешься?

— Жду автобус. Ты тоже?

— Без меня не заходи. Сделаем ему сюрприз.

— Договорились.

Ада завершила звонок и вздохнула. Хоть что-то оставалось прежним в этом стремительно меняющемся мире — ее брат все так же не любил заходить в помещение первым.

Табло подвело лишь на пару минут — автобус приехал с небольшим опозданием, зато пустой. Ада забралась на заднее сиденье и под стук работающего мотора и песни в наушниках добралась до нужного места почти за сорок минут. Районы сменялись один другим, сталинки — хрущевками, те, в свою очередь, новостройками и старинными домами. Казанка серебрилась под лучами утреннего солнца, и ветер из приоткрытого окна долетал даже до Ады на заднее сиденье. Пахло речной тиной и сыростью, утренней свежестью и осенними кострами.

Лев ждал на скамейке перед входом в больницу.

— Ты в центре, что ли, поселился? — поинтересовалась Ада, обнимая его в приветствии.

— Почти, на Кутуя. Сюда ближе добираться, чем из дома. Ну что, пошли?

Ада кивнула, и они отправились брать штурмом пост медсестры, чтобы их пустили к папе вне часов посещения, в которые наверняка наведается мама.

А встречаться с ней раньше времени, тем более на глазах у папы, который сразу все поймет, ни одному из них не хотелось.

Хотя мама, скорее всего, уже успела нажаловаться папе на «неблагодарных детей», так что теперь их впереди ждет выволочка и от него.

Ада вздохнула и поплелась следом за братом к лестнице. Каким-то чудом он убедил пожилую медсестру, что в другое время им никак не попасть к отцу — то ли поезд, то ли важный экзамен. Как ни странно, его вранью всегда легко верили — такой уж был обаятельный Лев, под стать своему имени.

В палате так же осталась пара человек, помимо папы. Увидев детей, он весь подобрался и сел, опираясь на подушку.

— Мои птички прилетели! — воскликнул папа и просиял.

Обняв его по очереди, Ада и Лев сели рядом на краешек кровати.

— Ты как? — поинтересовался брат.

Ада погладила папу по руке и ободряюще улыбнулась.

— Я в порядке, должны взять завтра анализы и сказать, можно ли домой. Что-то там было превышено, решили понаблюдать. Тут очень хорошие врачи, не переживайте, поставят на ноги.

— Обещай, что ты сменишь работу, — потребовал Лев.

— В конце года — обязательно. Ни один учитель не уходит в середине года.

— Ну пап! — воскликнули они в один голос, но тот взмахом руки заставил их замолчать.

— Никаких «пап». Лучше расскажите мне, что у вас там случилось, пока меня не было дома.

— Я переехал, — переглянувшись с Адой, начал Лев.

— Это я знаю.

— Мама рассказала?

Папа кивнул.

— Тогда ты знаешь, что я женюсь.

— И я горжусь, что воспитал мужчину. Горжусь, что ты не спрятал голову в песок, а взял на себя ответственность.

— Я люблю ее, пап, и ребенка, кто бы у нас ни родился.

Лев сиял, говоря это, и сердце Ады больно дернулось, словно пытаясь остановиться. Ей такое и не светит.

— Я не буду приставать к тебе с нравоучениями, что ты должен закончить образование, — сам знаешь. — Папа похлопал Льва по руке и теперь повернулся в ее сторону. — Ну а ты, Ада? Что ты там учудила?

Ада потупилась, и за нее вступился Лев:

— Она все ей высказала.

— Обиды и тревоги?

Ада кивнула и решилась посмотреть на отца. Тот хитро улыбался.

— Давно пора было. Но сейчас пообещайте мне одно — не огорчайте больше маму, пока я не вернусь домой и не буду вас растаскивать по разным углам, как обычно. Хорошо?

Лев и Ада оторопело кивнули. Оказывается, папа умел удивить.

Они просидели у него до утреннего обхода, пока их не выгнала медсестра.

— Попьем где-нибудь кофе? — предложил Лев, когда они спустились по кованой лестнице и вышли в небольшой больничный парк.

— Пошли до центра, там что-нибудь найдется.

И вдвоем они свернули, идя нога в ногу, на Вишневского, чтобы по переулкам выйти к Волкова и Бутлерова, а потом прямо к «Кольцу».

— Ты где сегодня была, что так рано помчалась к папе? — поинтересовался Лев, когда они свернули в тихий переулок, усыпанный желтыми листьями.

— Не дома, — попыталась отмахнуться Ада.

— Это я уже понял. И несет от тебя каким-то вонючим куревом. Не представляю, как папа ничего тебе не сказал. Он мне всегда говорил: целоваться с курящей девушкой — как облизывать пепельницу, никогда таких не выбирай.

Ада хихикнула, представив, как папа стал бы ее распекать прямо при соседях по палате. Нет, это не в его характере!

— У Димы была вечеринка, и я ночевала у него дома.

Лев вскинул брови.

— Ничего такого, у него девушка есть! — тут же оправдалась Ада и вспомнила утренний разговор. — И он сам сказал, что у нас нет будущего.

Лев тут же помрачнел:

— Это все тот же самый парень, с которым вы вместе учитесь?

Она кивнула.

— А я как чувствовал, что с ним не все просто. С чего бы вдруг такое заявлять тебе?

— Ну, он не прямо сказал, но смысл был такой.

Лев приобнял ее за плечи.

— Не сдавайся, сестренка! Если это правда твой человек, то вы будете вместе, даже если он сейчас так не думает.

Ада кивнула, не веря про себя его словам.

Все было бы просто, не будь она Адой, а он — Димой. В их случае все всегда будет сложно.

Из кухни тянуло ароматом выпечки. Мама, когда расстраивалась или за что-то переживала, всегда работала с тестом. Оно ее успокаивало — Ада поняла это еще лет в шесть-семь, наблюдая за ней на кухне.

— Ада, это ты? — раздался окрик мамы.

Она замерла от удивления и уронила ботинок.

— Да, — смогла наконец выдавить Ада и повесила куртку в шкаф.

Чтобы мама — и заговорила после ссоры первой! Точно небеса рухнут сегодня в обед.