Юлия Шляпникова – Тени Казани (страница 25)
Албасты расплылась в гаденькой улыбке.
— С тем, который забрал тебя отсюда? Я издалека учуяла его запах, какое же вкусное у него, должно быть, мясо!
Ада вздрогнула и помахала монетой на шнурке.
— Говори!
— Болеет, — отчеканила албасты. — Ты ему не поможешь.
И больше ничего не сказала. Так что Аде пришлось переходить ко второму вопросу:
— Кто убил тех двоих оборотней?
Улыбка албасты стала еще противнее.
— Кто — не моего ума дело, я разузнать не смогу.
— Что ты вообще можешь, блин?! — взорвалась Ада. — На каждый вопрос одни отмашки!
— Не моего уровня вопрос, понимаешь? Сказала бы, если бы могла. Что еще тебе нужно?
С нее уже не текла вода, только собралась лужей вокруг, в которой всплыла тина.
— Больше ничего, — вздохнула Ада.
— Спроси Юху, — вдруг посоветовала албасты, переступив с ноги на ногу.
— Ту, которую я видела в метро?
— Другой в городе и нет. Она одна такая.
Сначала Ада хотела поблагодарить албасты, но потом вспомнила, как это опасно. Рустем предупреждал, что должником тогда станет уже она сама. И это правило действовало на всех духов и существ иной стороны, так что Ада только кивнула и сказала:
— Я тебя отпускаю. Что мне сделать с твоей монетой?
— Похорони ее в освященной земле. Тогда я упокоюсь.
— Хорошо, — сказала Ада и отвернулась, чтобы уйти от утопленницы.
— А друг твой еще появится, — вдруг сказала та, но, когда Ада обернулась, ее уже след простыл, только тина в луже покачивалась да на лунной дорожке по озеру пошла рябь.
Дома Ада убрала монету в сумку, чтобы наутро забежать в церковь на Чистопольской и сделать так, как просила албасты. А потом включила компьютер, открыла свой заветный файлик и записала новое стихотворение:
Глава 13
Кто мне сказал: «Не получится»?
Если мне хочется — сбудется.
Утром понедельника стояла такая отвратительная погода, что Ада десять раз пожалела об обещании, данном албасты. Проснувшись утром раньше всех, она выбралась на кухню и молча пила чай с бутербродами, уставившись в одну точку.
Албасты не сказала ей ничего нового, только еще больше сбила с толку и направила за ответами к той, кого никто из ее новых знакомых, похоже, лично не знал. Где искать, как правильно спрашивать — столько новых вопросов!
Не дожидаясь, пока проснутся родители и брат, Ада влезла в плотные джинсы, клетчатую рубашку и тонкий джемпер поверх нее. Ботинки и теплая плотная куртка только добавили тяжести на ее плечи и ноги.
Сегодня в подъезде не ощущалось присутствия феи. Осталась только тишина сонного дома, который начинал просыпаться перед новой тяжелой неделей. Осень набирала обороты, за окном ветер разгонял листья с деревьев, а по асфальту лились ручьи с пеной.
Ада открыла зонтик и отважно ступила за порог подъезда, тут же столкнувшись со шквалистым ветром. Зонт почти сразу вывернуло, и после нескольких неудачных попыток его наладить она просто накинула капюшон куртки и поспешила в подземку. Конечно, ей потом все равно идти на автобус пешком целый квартал под дождем, но одна из спиц уже успела сломаться. Так что Ада только вздохнула и свернула остатки зонта, как только оказалась под сводами перехода. По стеклам дверей лились настоящие реки дождя. До автобусной остановки она шла, низко наклонив голову, чтобы видеть хотя бы дорогу. Нужный автобус пришел не сразу, а под козырьком остановки набилось столько школьников и стариков, что захотелось постоять в стороне от них. Пахло, как всегда в дождь, канализацией и плесенью. В городе ей всегда не хватало тех нежных осенних запахов мокрой земли, преющих листьев и гниющих от сырости яблок, какие расплывались на даче. Ада вздохнула, понимая, как давно там не была.
Автобус, конечно, был переполнен. В салоне воняло мокрой псиной и сырой одеждой, так что, едва водитель затормозил на ее остановке, Ада поторопилась выйти первой.
Она решила пойти в небольшую Кирилловскую церковь, до которой было ближе всего. Ее открыли год или два назад, так что она еще источала запах свежей штукатурки и сияла золотыми куполами. В дождь, конечно, церковь становилась совсем обычной, но Аде нравилось иногда приезжать сюда и просто молча стоять напротив алтаря, вдыхая запахи ладана и плавящегося воска.
Купив по дороге в маленькой пекарне на Мусина булочку на завтрак, Ада наконец дошла до перекрестка с Чистопольской и перешла оживленную дорогу на светофоре. Территория церкви была уже открыта, так что Ада спокойно прошла к той части дворика, где разбили клумбу. Монета в кармане жгла руку, так что, посмотрев по сторонам, Ада быстро присела на корточки, разгребла землю около светло-сиреневых астр и закопала ее прямо под их стеблями.
Она могла бы поклясться, что в тот самый момент ощутила, как тянущий ее к озеру зов наконец истончился и стих, как бывает с последней нотой инструментальной мелодии.
Ада подняла глаза к куполам, увенчанным крестами, и тоже выдохнула. Дождь немного ослаб, так что теперь он приятно охлаждал лицо.
Постояв так пару минут, она перехватила сумку поудобнее и направилась к выходу с территории.
— Мой пасхальный друг! — раздался мужской голос с крыльца церкви.
Ада обернулась и увидела отца Василия, служившего в церкви.
— Вы меня даже со спины узнали? — улыбнулась она.
— Не зайдешь? Матушка готовит чай, погреешься хоть.
— Спасибо, но я тороплюсь на учебу!
Отец Василий не стал спрашивать, что же она тогда делала на территории церкви, и только помахал, прощаясь.
Ада бывала здесь нечасто, но в один из своих первых визитов успела познакомиться с ним. Для служителя церкви, по ее мнению, он был слишком молод — едва тридцать исполнилось. Его жена — матушка Агафья — работала при этой же церкви, уже два раза побывав в декретном отпуске. Но, общаясь с ними, Ада иногда чувствовала такое спокойствие, которого ей не дарили ни музыка, ни стихи, ни общение с близкими.
Ада решила пройтись до метро, тем более что дождь сошел на нет, напоминая о себе редкими каплями по лицу. Деревья вдоль дороги пожелтели одними из первых в городе и теперь обрамляли ее редким частоколом.
В метро было шумно и душно. Каждый год, когда сменялся сезон, леденящий холод на перронах уступал место влажной жаре. В куртке стало тяжело дышать, так что Ада стянула ее и перекинула через руку. Главное, потом не простыть, что в сентябре особенно легко.
Она тут же вспомнила про Диму. Гадая, выздоровел ли он и придет ли сегодня на пары, она нырнула в поезд и прислонилась к стеклянной двери.
За окнами проносились сполохи в темноте. Прямо как в тот раз, когда они торопились к тете Любе за ответами. Ада задумалась, что это могло быть, если пугало даже Диму. Сделав себе мысленно заметку расспросить Сашу или Лилю о том, могут ли существовать в городе демоны метро или какие-нибудь другие духи, Ада вышла на перрон «Площади Тукая».
Прямо посреди него, словно не видимая другими людьми, стояла Юха в тех же розовых наушниках, но без кота в руках. Она словно ждала Аду, потому что направилась через толпу к лестнице, едва стоило той покинуть поезд.
Ада помчалась за ней, но, на удивление, не могла приблизиться к Юхе хотя бы на пару шагов, не то что догнать. Расталкивая медлительных людей, Ада чуть не растянулась на очередной луже в подземке.
Прямо у выхода из стеклянных дверей сидел старичок и играл на баяне татарскую мелодию. Ада так и не узнала песню. Юха вдруг оглянулась и, поманив ее рукой, прошла за дверь и тут же исчезла.
Ада проскочила через ту же дверь и замерла, чуть не упав на музыканта. От неожиданности он даже перестал играть и начал возмущаться.
Юха же как сквозь землю провалилась.
В универе царила привычная суета.
Понедельник всегда теперь начинался с французского, так что Ада, жуя булочку из пекарни и запивая ее кофе из автомата, направилась в нужный кабинет. Дверь еще была закрыта, так что она достала телефон, кинула сумку на подоконник и забралась туда почти с ногами. За окном снова начался дождь. Волей-неволей вспомнилась субкультура популярных когда-то ванилек с их сидением на подоконниках в пледе, Ада хихикнула и отпила кофе.
— Над чем смеешься? — раздался за спиной знакомый голос, и от радости она едва не слетела с подоконника.
— Ты уже выздоровел? — сил хватило только на этот вопрос.