Юлия Шляпникова – Наличники (страница 51)

Во дворе воскресным утром было тихо и безлюдно. Бабушки, изменив своим привычкам, не заседали на скамейках по периметру. Так что, дожидаясь, пока Вольт займет любимое место для утреннего туалета, они присели на одну из скамеек.

Сквозь решетку ворот были видны снующие туда-сюда машины. Город уже оживал, и его не останавливало то, что стояло утро выходного дня. Снег в глубине детской площадки еще даже и не думал начинать таять, так что тянуло сыростью. Над головой ослепительно-голубое небо наискосок прочертил реактивный самолет, и белая полоса разделила его на два ровных треугольника в окантовке колодца дома.

– Сегодня будет тепло, – сказал Руслан. – Во сколько у тебя обратный автобус?

– В шесть, – следя за движением самолета в небесах, ответила Аня. – Гаянэ меня проводит.

Руслану показалось, что его ударили под дых. Видимо, это было заметно по его лицу, так что она добавила:

– Мне нужно время обо всем поразмыслить, хорошо? Все в порядке, просто давай притормозим.

– Я что-то сделал не так? – ощущая, что ступает на опасную почву, спросил он.

Аня вздохнула, поднырнула под его руку и, обняв, покачала головой.

– Все так. Просто я не хочу все испортить. Дай мне подумать.

– Не понимаю, – пробормотал он, уткнувшись носом в ее макушку, слабо пахнущую лимонами.

Она снова вздохнула.

– Как тебе объяснить? Я сама не понимаю, с какого бока подступиться, но у меня чувство, что я могу все разрушить. Я уже смирилась с тем, что моя жизнь всегда будет такой, какой она была до тебя. И как теперь враз перестроить все это – я не знаю.

Руслан начал понимать, о чем она.

– Знаешь, я тоже думал, что после Светы, – оказалось ужасно сложно произнести ее имя вслух, но он справился, – я больше никогда не решусь с кем-то сблизиться. Но вот мы здесь. Только не отталкивай меня, – сказал Руслан вслух и понял, что Фируза Талгатовна, будь она жива, точно бы дала ему тумака за такие слова. Но это проявление слабости было оправданно: он и правда не хотел ее потерять. Не сейчас, когда все только стало налаживаться.

– Я стараюсь, – вздохнула Аня и еще крепче прижалась к нему.

К обеду Город совсем проснулся. Шум машин, затем толпа прохожих на Баумана и громкие песни уличных музыкантов сбивали с толку, так что Аня свернула на боковую улочку и поднялась к более спокойной Профсоюзной. Там в небольшом одноэтажном кирпичном здании напротив синагоги притаилась маленькая кофейня, где подавали кофе в турке, сваренный на песке. Аня растерялась на пороге, привыкая к полумраку после яркого света улицы, а после обнаружила, что обстановка была такой уютной, почти домашней, будто она попала в восточный дворик.

– Привет! – раздался откуда-то сбоку знакомый голос, и вот уже шумное облако в лице Гаянэ крепко ее обнимало.

Подруга заказала им обеим по черному кофе со специями, как любила Аня. Это местечко, открывшееся осенью, они еще не успели опробовать, так что, когда Гаянэ предложила встретиться там, Аня с радостью согласилась. Раньше она любила новые места, так что приятно было возвращаться к старым привычкам.

– Ну как ты? Давно приехала? – поинтересовалась Гаянэ.

– Я ночевала у Руслана, – улыбнулась Аня, отводя глаза.

– Вот это прогресс, я понимаю! – воскликнула Гаянэ и тут же потребовала подробностей. – Стоп, а что ты тогда делаешь здесь? А как же романтическое утро, завтрак в постель и все дела?

– Ты лучше расскажи, как у вас дела с Вадиком, – резко сменила тему Аня, но подругу было не сбить с толку.

– Что не так? Давай рассказывай. Я знаю тебя. Что опять в голову себе вбила?

Аня вздохнула и, сделав несколько глотков кофе, собрала мысли в более-менее связную речь.

– Все так. Это меня и пугает. А если он окажется таким же, как Денис? Тот поначалу тоже вел себя адекватно.

– Значит, бросишь его, и все, – спокойно парировала Гаянэ. В ее пальцах, на которых сверкали перстни, чашечка кофе казалась совсем крошечной.

– Дорогая моя, я живу в дыре, у меня нет никаких перспектив в жизни!

– Тебе двадцать пять! – взорвалась подруга. – У тебя вся жизнь, блин, впереди!

Аня подавилась воздухом. Видимо, поняв, что прозвучало слишком резко, Гаянэ отставила чашку и взяла ее за руку.

– Ты пойми, все с тобой в порядке. Подумаешь, один богом обиженный на пути встретился. Да, пострадала, ну и хватит. Живи дальше. Ничего не обязано повторяться в твоей жизни. А если захочешь, ты же всегда можешь вернуться в Город! И я давно говорила, что нечего себя хоронить в этом захолустье!

– А как же тетушки? – совсем оробев, спросила Аня.

– Не маленькие, поймут. Да и ты уже взрослый человек, пора отлепиться от их юбок. И вообще, такой жених – с машиной, с квартирой в центре! Надо брать!

Аня не выдержала и расхохоталась в голос, наплевав на других посетителей кофейни.

– Ты знаешь, мне утром показалось, что еще минута, и он закроет меня в квартире, только чтобы я никуда не ушла, – смогла сказать она.

– Так и не уходила бы, – пожала плечами Гаянэ. – Тебя же никто не заставляет раз и навсегда с ним оставаться. Твоя голова – твой враг, Анечка. Давно говорила, хватит жить фантазиями. Пиши свои книжки, но живи настоящей жизнью. Кстати, как там твой новый роман поживает?

– Сдала на редактуру.

– Не смей в этот раз подписывать контракт на пять лет. Три максимум! Твоя Анастасия Павловна и так прилично на тебе нажилась. А тебе пора подыскать более щедрое издательство.

– Да кто еще возьмется издавать такого малоизвестного автора, – отмахнулась Аня, но Гаянэ продолжила.

– А ты хоть иногда читаешь комментарии на форумах? Надо бы немного взаимодействовать с публикой. И заведи уже писательский блог, как тебя до сих пор земля носит! Писатель без блога теперь не писатель вовсе.

– Мне хватает моих наличников, – возразила Аня. – Второй блог я не потяну.

– Вот и рассказывай там про свой роман! Аудитория уже прогретая, сделаешь больше продаж. Помяни мое слово: эта книга пойдет еще лучше. Тема ближе читателям, чем сказки об иных мирах.

Гаянэ покивала своим словам и отпила кофе. Аня вздохнула, понимая, что подруга права, и налила еще немного напитка в узорчатую чашку. Пряный аромат окутал ее, и она прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом.

– А летом мы поедем в Армению, к бабушке, – вдруг донеслись до нее слова Гаянэ. Оказывается, она уже что-то рассказывала, так что Ане пришлось вслушаться, чтобы понять суть. – И кольца он обещал купить сам, без моих подсказок.

– Когда-когда он сделал предложение?! – воскликнула она.

– Да говорю же, вчера. Но я не стала тебе писать, решила оставить до личной встречи. Ну что, пойдешь в подружки невесты? Я хочу свадьбу, как в детстве мечтала!

– Конечно! – расплылась в улыбке Аня и кинулась обнимать подругу.

Утренние мысли отступили на задний план, показавшись глупыми и беспочвенными. Но тревога от этого никуда не делась.

Аню встретили привычное спокойствие маленького Джукетау и тишина квартиры. Ее, правда, тут же нарушило обиженное мяуканье Карамельки, которая совсем заскучала в одиночку, да и явно была не рада несвежему туалету. Так что прежде всего пришлось заняться благополучием кошки.

После этого Аня погрузилась в бытовые хлопоты: сходить в душ, приготовить ужин, помыть посуду. И ни секунды не смотреть на экран телефона в иррациональном ожидании. Ведь они договорились, что Аня сама напишет, когда все обдумает. Хотя о чем она могла вообще думать, когда мысли так путались, что даже голова болела?

Заварив себе ромашку, чтобы хоть немного успокоить рвущиеся нервы, Аня забралась на диван с ногами и под тихое мурлыканье пришедшей к ней на руки Карамельки попыталась собраться с мыслями.

Бабушкины письма лежали в сумке и не выходили из головы. В них она представала совсем иным человеком: страстной, живой, яркой. Будто ее подменили после всего, что произошло у них с Тахиром.

За окном снова пошел снег – уже весенний, но оттого не менее холодный и тоскливый. Хотелось тепла и света, а не очередной метели и сырости под ногами. Аня понимала, что скоро эта погода сменится другой, как и всегда в марте: сейчас снег, а через пять минут оттепель. Таков уж переменчивый и капризный март. То ли дело апрель, на исходе которого она родилась: земля, свежая зелень, а к ее дню рождения – и первые клейкие листочки на ветках самого нежного зеленого оттенка. И небо – пронзительно-голубое, широкое и ясное. Ни секунды размышлений, ни минуты тревог под таким небом и быть не могло.

Аня отпила чай, поморщилась от терпкого вкуса – передержала заварку – и погладила Карамельку, тут же отозвавшуюся более громким мурлыканьем. А снег за окном и не думал прекращаться.

Призраки ушли, больше не у кого было спросить совета. Тетушки еще не отошли после последнего разговора, поэтому все общение свелось к робким прощупываниям с обеих сторон. Надо будет наведаться к ним посреди недели, купить яблочный пирог и поговорить. Заодно и про письма рассказать, точнее о том, какой была бабушка, пока не решила сдаться.

Но ей-то не было необходимости сдаваться! И чего она так боялась, кроме изменений в привычной жизни? Только того, что может снова ошибиться. Снова получить под дых и остаться у разбитого корыта.

Но если не пробовать, то как же жить дальше? Спрятаться в скорлупе, забиться в темный угол и совсем не выбираться из проклятого Джукетау? Не о такой жизни она мечтала в юности.