Юлия Шляпникова – Наличники (страница 4)

В итоге Аня опоздала минут на десять. В этот будний день в кафе со звучным названием «Мираж» почти не было посетителей: парочка студентов с дамами сердца и небольшая компания девушек-подростков, что-то отмечавших молочными коктейлями.

У высокого полукруглого окна с видом на дореволюционное двухэтажное здание, где теперь располагался суд, сидел за столиком Руслан. Снова строгий темный костюм и не менее строгий вид. Если бы Аня не страдала до сих пор по Денису, то с удовольствием представила бы, что пришла на свидание.

– Извините, мне пришлось задержаться, – вспыхнув, выпалила Аня и села напротив.

– Я заказал чай, хотите что-нибудь перекусить?

Аня кивнула – все равно не успела пообедать. Пока она выбирала блюда для заказа, Руслан достал из сумки тяжелую на вид папку. У бабушки была похожая – тяжелая, кожаная, с полотняным плотным корешком. В ней она хранила документы на дом, инструкции и паспорта всех членов семьи.

Стоило официанту отойти, как Аня в нетерпении спросила:

– Вы что-нибудь уже нашли?

Ее любопытство то ли раздражало, то ли забавляло Руслана. Она так и не поняла это по чуть появившейся и тут же пропавшей полуулыбке на его лице.

– Я, если честно, особо не вчитывался, но нашел фотографии с подписями. Там несколько раз встречается имя Ульяна. Может, это ваша бабушка?

Он раскрыл папку, вытащил небольшой по формату альбом и передал ей. Аня с трепетом погладила потертую обложку и открыла его. На первых страницах были карточки с молодой татарской девушкой: две толстых темных косы с лентами, модное платье с подкладными плечиками, белым воротничком с треугольными краями и непременной брошкой у горла. Она чуть улыбалась на камеру, но глаза оставались серьезными.

– Какая красивая! – воскликнула Аня.

– Да, бабушка в молодости была удивительно хороша. У девушек сейчас не принято так скромно одеваться и краситься, – с той же полуулыбкой сказал Руслан и отпил чай из высокой белой чашки.

Аня вспыхнула, решив, что это скрытая издевка над ее безыскусным нарядом прямо из прошлого века: светлый трикотажный джемпер, юбка-карандаш до колен и полное отсутствие макияжа. Она уже и забыла, когда в последний раз красилась – наверно, еще во время жизни в Городе. Да вот только перед кем в Джукетау красоваться?

Чтобы скрыть покрасневшие щеки, Аня опустила глаза и снова занялась альбомом. Пошли групповые фотографии: парни и девушки на скамейке у чьего-то дома, все смеются и неловко позируют на камеру. Рядом с Фирузой Аня наконец заметила знакомое лицо. Фото было достаточно мелкое, но разлет бровей, не тронутых ни разу в жизни пинцетом (вот еще, терпеть такую боль!), и выразительный взгляд чуть исподлобья она узнала сразу. Подпись под фото перечисляла имена изображенных на нем, и среди всех бросилось в глаза с нажимом вычеркнутое «Ульяна».

– Бабушка… – расплываясь в улыбке, проговорила Аня и погладила фотокарточку.

Руслан протянул руку к альбому, и она повернула его так, чтобы было виднее, и указала пальцем.

– А вы похожи, – заметил он. Аня кивнула.

– Все так говорят. У нас глаза одинаковые, даже по цвету.

– Ваша бабушка уже умерла, да? Иначе б вы не искали о ней информацию у чужих людей.

– Три года уже прошло. Бабушка молодая еще была, всего семьдесят шесть.

– Болела?

Он спрашивал с искренним интересом, так что Аня оживилась и охотнее заговорила.

– У нас в семье всегда кому-то одному передаются болезни сердца – наследственность. Вот бабушке и достался врожденный порок сердца. Но она все равно смогла родить троих детей и всю жизнь отработать на часовом заводе сборщицей.

– Том самом, знаменитом, который уже давно обанкротился?

Аня кивнула и продолжила:

– А тут сначала моя мама умерла, потом дед долго болел. Вот бабушка и сдала быстро. Похоронили его, а через год и она за ним ушла.

Чужому человеку, с кем она видится, возможно, первый и последний раз в жизни, рассказывать о семье было легко, без привычной скованности и тревоги за то, что́ про нее могут подумать. Болезненная мнительность мешала жить Ане – она и сама это прекрасно понимала, но идти снова к психологу и всерьез браться за работу она не хотела просто потому, что боялась погрузиться во что-то более глубокое и страшное.

Осознав, что надолго замолчала, Аня натянуто улыбнулась и продолжила:

– При жизни бабушка мало рассказывала о своей молодости, так что мне очень интересно узнать, какой она тогда была.

– Боюсь, я мало чем смогу вам помочь. Моя бабушка проводила больше времени за наставлениями, как жить по шариату, чем за рассказами о себе.

Аня напряглась, видя, как ему сложно сдерживать эмоции при воспоминаниях о бабушке. Глаза его подозрительно заблестели, но она могла только позавидовать самообладанию – через минуту Руслан уже снова чуть улыбался.

– Вы тоже жили здесь? – поинтересовалась Аня, листая альбом дальше.

– Я оказался здесь после гибели родителей в аварии. Похоже, что у нас с вами много общего.

Она покачала головой.

– Я жила в Джукетау только до пятнадцати лет, потом уехала учиться в Город.

– Я не об этом.

Аня не стала ничего отвечать, потому что увидела следующую фотокарточку. Но тут как раз принесли ее ризотто, так что пришлось отложить альбом.

– Смотрите-ка, тут снова ваша бабушка, – заметил Руслан, указывая на фото. Аня кивнула, разглядывая троих молодых людей, запечатленных на ней. Фируза, Ульяна – и стоящий рядом с ними юноша, очень симпатичный, вихрастый и широко улыбающийся. Карточка была подписана «Фируза, Ульяна и Тахир, 1957 год». Имя Ульяна снова зачеркнули.

– Ей тут восемнадцать, – прокомментировала Аня.

– Моей бабушке тоже. А этот молодой человек – Тахир – был ее безответной любовью.

– Значит, она все-таки что-то вам рассказывала?

– Это ей дедушка припоминал в ссоре, я всего лишь услышал. Кажется, из-за него они с Ульяной и перестали дружить. Видимо, она его увела у бабушки.

– А я слышала, что это Фируза отбила парня.

Неловкость между ними можно было резать ножом. Аня от стыда готова была провалиться прямо через подвал этого дореволюционного здания ко всем чертям, что ляпнула такое про человека, который только что умер. А по виду Руслана сложно было сказать, что он думал про нее сейчас. Но явно ничего хорошего.

– Простите, я не хотела так отзываться о вашей бабушке, – опустив глаза на остывающее ризотто, выпалила Аня. Руслан же снова скрылся за чашкой чая.

– Проехали, – сказал он и добавил: – Можете сфотографировать, если хотите. Или сделаете копии?

– Да, мне бы пригодилось.

– Тоже собираете семейное древо?

– Только начала, надо разобрать бабушкин архив, а мне всё не до того, – снова ложь на ходу, но эта идея ее правда заинтересовала.

– Хорошо, тогда я закажу копии и напишу вам, когда будут готовы.

– Спасибо! Пара фотографий лучше, чем совсем ничего, – улыбнулась Аня и, отставив в сторону недоеденный ужин, налила себе чая.

– Это вам кажется, что от них мало толку. По фотографиям можно понять, в какое время жил человек, что ему нравилось, кто его окружал. По именам найти этих людей и расспросить про того, чью жизнь изучаете. Это я как историк говорю.

– На чем специализируетесь? – поинтересовалась Аня. С историками она еще ни разу не общалась.

– История Татарстана и Ногайской Орды. Бабушка рассказывала, что наш род происходит от них – то ли самих ногайцев, то ли живших на тех же землях калмыков и башкир.

Аня смутно помнила по урокам истории Татарстана, что в их краях от кочевников, которые постоянно устраивали набеги на земли живших тут людей, строили засечные черты[2]. Только какой это был век, она в упор не могла припомнить.

– Это же очень древние времена, да? – пытаясь не выглядеть дурой, спросила она.

– Шестнадцатый-семнадцатый века, до завоевания Казанского ханства и позже.

Про предков Руслан говорил почти что гордо.

– Здорово! Я таким знанием истории семьи похвастаться не могу.

– Архивы в помощь, там много интересного можно найти, – приободрил ее он и позвал официанта, попросив счет. – Я угощаю.

Последний раз Аня ужинала за счет мужчины в день, когда они расстались с Денисом. Неприятные воспоминания снова кольнули в груди, и она тяжело сглотнула, ощущая подступившую дурноту.

– Приятно было пообщаться, Аня. Если я что-то еще найду, дам знать. И про фотографии тоже помню, – сказал Руслан, надевая тяжелую с виду дубленку.

– Спасибо! И за ужин тоже.

Когда за ним закрылась дверь кафе, Аня глубоко вздохнула и ощутила, как напряжение покидает ее тело. Она не очень любила говорить с незнакомыми людьми, но все прошло вполне неплохо.

Руслан прошел мимо окна, и Аня отметила про себя, что есть в его манере продуманно-стильно одеваться и идеальной осанке что-то аристократическое, будто он настоящий татарский мурза. Только рыжие волосы и светлые глаза сбивали с толку, но в чертах лица внешность была вполне восточная.