Юлия Шилова – На зависть всем, или Меркантильная сволочь ищет своего олигарха (страница 39)

— Кто тебе такое сказал?

— Я не выполнила уговор и поняла это по лицу Георгия Петровича.

— Нет. Ты не уволена. Но сегодня ты допустила несколько серьезных ошибок, и хозяин делает тебе замечание. Если в следующий раз на вечеринке увидишь какую-нибудь подружку, то должна поздороваться только кивком головы. Этого вполне достаточно. Если подруга бесцеремонно сама к тебе подойдет, то ты должна сослаться на занятость и как можно быстрее вернуться на свое место. И уж тем более не имеешь права представлять хозяину каких-нибудь людей. Это строго запрещено. По этому поводу тебе делается первое и последнее замечание. К хозяину пытаются подступиться слишком многие, но это не значит, что он должен знакомиться со всеми подряд. Он сам выбирает с кем общаться. Тебе все понятно?

— Да.

— Ты так мало работаешь, а так много ляпов уже допустила. Девочка, если будешь продолжать в том же духе, то вылетишь с работы намного раньше, чем тебе будут перечислены на счет обещанные деньги.

— Я буду стараться, — словно школьница, пообещавшая исправить плохие отметки, вздохнула я.

— Будь паинькой. У тебя есть шанс исправиться. — Родион взялся за дверную ручку, но остановился. — И пожалуйста, сними свой безвкусный наряд, он отбивает всякое желание общаться с тобой.

— Одну секундочку. Сниму, конечно. Я просто думала, что меня уже уволили. А где сейчас Георгий?

— Работает у себя в кабинете.

— Он на меня очень зол?

— Ты знаешь, у него столько забот и хлопот, не то положение и не тот возраст, чтобы сидеть и дуться на какую-то дуру. Ты слишком мало для него значишь. Ты для него просто человек, принятый на испытательный срок, и этот срок ты проходишь не совсем удачно.

Глава 22

Как только за Родионом закрылась дверь, я тут же переоделась в платье, которое стилист подобрал мне для дома, и отправилась искать кабинет Георгия.

В коридоре было тихо, горел тусклый свет. Видимо, все обитатели уже разбрелись по своим комнатам, готовились ко сну и смотрели телевизор. Когда домработница водила меня по дому, она показала мне кабинет Георгия Петровича. Я отметила про себя, что моя спальня и кабинет хозяина находятся на одном этаже. Увидев нужную дверь, я убедилась, что за ней горит свет, и тихонько постучала.

— Что нужно?

Открыв дверь, я увидела перед компьютером Георгия и, поймав на себе его удивленный взгляд, тут же рухнула на колени и принялась целовать колеса его инвалидной коляски.

— Георгий, я тебя умоляю, помоги. Я осознаю, что не имею права обращаться к тебе со своими проблемами, но у меня нет другого выхода. Пойми меня правильно… Я знаю, что ты уже и так на меня зол, а после этого разговора выкинешь из дома и не подпустишь к себе даже на километр, но я очень тебя прошу…

— Встань с колен и прекрати лизать колеса. Да отойди ты от моего кресла!

Голос Георгия моментально привел меня в чувство, и я встала.

— Сядь.

Я опустилась в кресло.

— Что ты от меня хочешь?

— Я понимаю, что не могу выходить из дома, но мне нужно на несколько часов отлучиться…

Я без утайки рассказала Георгию о своей младшей сестренке, о том, что Дашкина смерть никак не подействовала на мать и она ушла в запой еще круче. В доказательство достоверности своих слов я показала сегодняшнюю переписку с сестрой и призналась, что у меня сердце разрывается на части от горя и безысходности. Георгий ознакомился с присланными мне сообщениями, вернул мне телефон, достал из кармана рубашки аккуратно сложенный носовой платок и положил передо мной.

— Вытри слезы и прекрати реветь. Тебе нельзя плакать. Ты должна всегда хорошо выглядеть. Тебе же Родион все объяснил.

— Я больше не буду.

— Завтра же Родион договорится с руководством одной из лучших частных школ. Твоя сестра будет в ней учиться и сможет жить на полном пансионе.

— А мама?

— Мать закодируют. Для нее снимут квартиру. По пятницам сестра будет возвращаться домой, а в понедельник утром уезжать на учебу. Завтра Родион решит все твои проблемы.

— Георгий, какой же ты добрый! Спасибо тебе. Спасибо…

Не помня себя, я вновь упала на пол и хотела было снова поцеловать колесо коляски Георгия, но он успел схватить меня за ворот платья и не позволил мне этого сделать.

— Послушай, отцепись ты от этих колес! — Впервые на лице Георгия появилась улыбка. Взяв платок, он вытер мои слезы. — Иди к себе. — И он вновь уставился в монитор.

На следующий день мы с Родионом поехали смотреть квартиру, которую он уже успел снять для моих родных. Квартира оказалась просторной «трешкой» в новом красивом доме. Я была просто потрясена и, повернувшись к Родиону, первым делом спросила, сколько я должна за нее платить.

— Это не твои проблемы, — уклончиво ответил мужчина.

— Как не мои?

— Хозяин заплатил уже за три года.

— За сколько? — Мне показалось, что я ослышалась. Олег платил за квартиру помесячно, и это держало меня в постоянном напряжении.

Увидев мою растерянность, Родион вручил мне ключи от квартиры и съехидничал:

— Не знаю, чем уж ты так хозяину приглянулась, но три года — тебе в подарок.

— Спасибо, — не веря своим ушам и глазам, поблагодарила я.

— Это ты ему говори, а не мне. Я бы тебе и копейки не дал.

Я не обратила внимания на эту колкость, вспомнив Димкины слова, что разучилась обижаться.

Мы вышли на улицу и сели в машину.

— Ну, и где твое родовое поместье?

Машина мягко тронулась, я назвала адрес. Через час она остановилась у родного крыльца.

— Вот тут я и живу.

— Это шутка?

— Родион, мне совсем не до шуток. Тут я прожила все школьные годы.

— Да это же сарай. В нем даже кур держать страшно. Как он до сих пор не рухнул?

— Не знаю. Мне иногда самой страшно по ночам становилось. Проснусь, лежу, в потолок смотрю и думаю, что он сейчас на меня упадет. Куски штукатурки отваливаются и прямо на голову падают. Щели такие, что собака пролезет.

— Удобств, я так понимаю, здесь нет?

— Правильно понимаешь. Туалет на улице. Холодная вода — в колонке. Эти вечные тазики, замерзшие руки… Как вспомню, так вздрогну.

— Вот Россия-матушка! А я и не думал, что такие дома еще остались.

— Как видишь. Антиквариат, — улыбнулась я и открыла дверцу машины.

Картина, которую я ожидала увидеть, меня не разочаровала. Гулянка шла полным ходом. Дым в комнате стоял коромыслом. Пьяная, растрепанная мать пыталась переорать свору пьяных мужиков. Кажется, назревала драка.

Увидев гостей, мать, шатаясь, направилась ко мне.

— Приехала! Эй, смотрите, Олька моя приехала! — Она перевела красные бессмысленные глаза на Родиона. — А это твой новый хахаль? Что-то больно молодой. Ты же по старикам специи… специализируешься. А у него денег много?

От матери разило таким перегаром, что впору было задохнуться. Она заметно сдала, еще больше постарела, опухла и уже ничем не отличалась от тех женщин, которые каждый день обивают порог винного магазина.

— Прекрати!

Я проделала тот же трюк: схватила клеенку с бутылками и закуской и вынесла все это на ближайшую помойку. Вернувшись к недовольным алкоголикам, я распахнула входную дверь и указала им на выход.

— Теперь все построились в колонну и шагом марш отсюда к чертовой матери!

— Это ты отсюда сейчас шагом марш! — принялась заступаться за своих друзей мать.

Родион не выдержал. Видимо, он вообще не привык вращаться в подобном обществе и, сморщив нос, первым делом выкинул пинком из квартиры маминого дружбана Степана.

— Родя, правильно! Дай ему как следует, ворюге проклятому! А то он в прошлый раз мне нож показывал! — завопила я воодушевленно.

Остальные «синяки» кинулись прочь, как крысы с тонущего корабля.