Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 32)

— Марьяна, прости, я что-то совсем… — бормочет он заплетающимся языком.

— Ничего, — хриплю в ответ, — со всеми бывает. Пойдем сюда, смотри какой у нас тут уютный диванчик. Не королевская кровать, но тоже удобно.

Стараюсь говорить размерено, спокойно, как с маленьким ребенком, которого нужно уложить спать. Медленно веду его в угол, к обитой розовым бархатом софе. Надеюсь, он на ней поместится.

— Я готов на любой кровати с тобой… — несвязно лепечет он, — спать, где скажешь. Только не уходи, останься…

— Посмотрим на твое поведение, — дипломатично отвечаю, укладывая его в горизонтальное положение, — какой молодец, вот так, ноги закинь на спинку. Ник, сапоги!

Спохватываюсь поздно. Как и говорила Изольда, Ник засыпает, стоит ему коснуться головой мягкой бархатной подушки.

— Мы его разденем, — вздыхает Сема со своего насеста.

— Только не совсем, — прошу фамильяров, без особого рвения направляющихся к нам с Ником.

— Ограничимся обувью, — успокаивает меня Изольда Карловна, — а то попачкает обивку, а Семену потом замывать.

Смотрю как они ловко суетятся вокруг мужских ног. Изольда сталкивает крошечными лапочками голенище, Семен держит нос сапога когтистыми лапками и тянет на себя, отчаянно трепеща крылышками. Пара слаженных движений и дело сделано.

— Как думаете, что он хотел сказать, когда завел речь о спутнике на бал? — спрашиваю у фамильяров, глядя на спящего Ника.

Вовремя я его отправила спать. Лежит неподвижно в той позе, в которой свалился на диван. Минутой позднее и ночевал бы на ковре посреди столовой.

— Ерунду какую-нибудь, — небрежно бросает Изольда, — тем более, ты же все равно не идешь на бал.

— Ну, мало ли. Я подумала, что он хочет меня пригласить, — и неожиданно для себя добавляю, — Я бы пошла. С ним.

— Дворец — плохое место для травницы золотого арранта, — ворчит Сема, — а этот господин… бредил под влиянием зелья. Не думай о его словах. Он с первого глотка провалился в полусон и не осознавал, что говорит.

— Полусон. Понятно. А мы точно не переборщили с дозировкой? Какой-то он… слишком тихий, — замечаю я, стараясь скрыть разочарование.

Опускаюсь на колени рядом с софой. С облегчением виду, как подрагивают его длинные ресницы, чуть поднимается грудь. Шевелятся губы. Он что-то шепчет во сне. Склоняюсь над ним, но слов разобрать не могу.

— Марьяна, — наконец, выдыхает он и снова замолкает.

— Какой же ты красивый, Николас, — шепчу сама себе.

Не могу удержаться, тянусь рукой к взъерошенным черным волосам, высокому лбу, веду пальцем до кончика носа. Подушечки пальцев соскальзывают на шершавый подбородок. Интересно, какие у него губы? Живот тянет от неясного чувства. Тянусь к нему и…

— Марьянушка, — шепчет Изольда, — что ты хочешь сделать?

— То, что давно хотела, — вздыхаю я и легко касаюсь Ника в невесомом поцелуе. Мягкие, у него очень мягкие нежные губы.

— Зачем? — летучий мышь обижено шебуршится у меня в ногах, — Он работает на королеву, он тебе не…

Ник ворочается во сне, вижу, как двигаются глаза под тонкой кожей век.

— Марьяна, — шепчет он.

Теперь это слышу не только я.

— Никто, он мне никто, — глухо отвечаю я.

Не друг и не враг. Не могу понять пока свои чувства.

— Быть беде, — испугано пищит Сема.

Возможно.

Вскакиваю и вылетаю из комнаты. Изольда мягким мячиком скачет за мной, увещевая и наставляя, но у меня в ушах шумит кровь. Сбегаю по ступеням и вылетаю в прохладу ночи. Вот ведь! Снова забыла шаль!

Глава 32. Вязь татуировок

Со стороны главной площади доносятся звуки музыки и песен, стучат барабаны, слышится женский смех. Разворачиваюсь в противоположную сторону и спешу прочь, подальше от невесть откуда взявшегося праздника. Впрочем, почему невесть откуда? Королева говорила, что в город прибывают гости на большой бал. Должно быть это — предварительные гуляния перед основным торжеством.

Иду быстрым шагом, стараясь держаться в тени и избегая многочисленных патрулей стражи. Мой путь лежит в трущобы Веллингера, в таверну господина Асгарда. Он — единственный мой знакомый, точно не связанный с королевской стражей. Он же может что-то знать о малышке.

В душе надеюсь, что она у него. Сворачиваю в темный переулок, в конце которого, как мне казалось, находится одно из самых злачных заведений города, и практически убеждаю себя в этом.

— Куда пойдет маленькая девочка? — размышляю шепотом, осторожно выглядывая из-за угла на освещенную редкими фонариками улицу, — Конечно туда, где жила последние годы!

Совершенно успокоившись, выхожу из темного переулка. Где-то здесь была дверь таверны. Странно, в прошлый раз над ней висел фонарик.

В полумраке дважды прохожу мимо неприметной в ночи надписи «Куцый хвост». Когда, наконец, замечаю её, застываю в недоумении перед дверью. Она заперта на здоровенный амбарный замок. Ставни окошек — тоже. Ни отблеска свечи, ни просвета между ними не видно.

— Таверна закрыта, госпожа травница, — говорит мягкий женский голос за моей спиной.

Он неожиданности вздрагиваю, резко разворачиваюсь.

— Кто здесь?!

В тусклое пятнышко света, падающее на разбитую тяжелыми телегами дорогу, выходит субтильная фигурка. Худенькая девушка в облегающей курточке и возмутительно короткой по местным меркам просторной юбке — чуть выше колена. Короткие, до плеч, волосы, собраны в два пышных хвостика.

— Не бойся, травница, — мурлыкающим тоном говорит незнакомка, — я тебя не обижу.

Обидит? Почему я должна бояться мелкую девчонку? Она мне максимум по грудь.

В ответ на мои мысли в пятнышко света выходит две огромные фигуры, затянутые в черное. О, а вот теперь страшно!

Невольно вжимаюсь спиной в запертую дверь. Навесной замок неприятно давит в поясницу, но мне все равно. В голове мелькает мысль, что Изольда с Семеном были правы — прогулка в трущобы была не лучшей идеей.

— Что вам нужно? — срывающимся голосом спрашиваю я, — У меня есть прекрасные травы… яды, противоядия, — начинаю перечислять возможные варианты откупа, которые могут, на мой дилетантский взгляд, заинтересовать бандитского вида компанию, — сонные зелья, микстуры для заливания ран, травяные чаи?

Последнее, очевидно, мимо. Впрочем, как и все остальное. Девушка склоняет голову, слушая меня с нескрываемым равнодушием.

— Девочка, — прерывает она меня, — мы ищем Таню.

У меня внутри все холодеет. Таню? Эта маленькая разбойница и её головорезы тоже идут Танюшку?

— Ка-ааа-кую еще Таню? — переспрашиваю, судорожно размышляя, не пора ли кричать «Караул! Пожар! Убивают! Грабят!». Впрочем, сомневаюсь, что в неблагополучном районе это поможет. Если местные жители и выглянут из своих лачуг, скорее всего, присоединятся к разбойничьей троице.

— Маленькую рысь, — в голосе девушки пробивается угрожающее рычание, — которая ушла с тобой от Асгарда.

Здоровяки за её спиной невзначай трогают пояса. Замечаю отблески стали.

— Какая еще рысь? — мой голос предательски дрожит.

Девушку злит моя ложь. Недовольно встряхивает головой. Пушистые хвостики в свете фонаря играют медными переливами. Я аж засмотрелась.

— Может, стоит по другому, раз госпожа травница не понимает? — басит один из спутников незнакомки.

— Не стоит, — порывает на них девушка и снова обращается ко мне, — травница Марьяна, — её голос снова спокоен, — давай попробуем еще раз. Вспомни, ты приходила к Асгарда и забрала девочку. Маленькая, рыженькая, с двумя косичками, везде таскает с собой мягкого зайца. Танюшка моя племянница. И на тебе её запах, — она склоняется ко мне, шумно вдыхая, — свежий запах.

— Племянница?

— Да. Я была на гра… на работе. Меня не было в городе. По возвращении решила навестить племяшку, но таверна закрыта до конца праздников, как и все заведения в трущобах. По приказу королевы. Самого Асгарда нигде нет. Как и Тани. И Боба тоже.

— Боб? Ты знаешь Боба? — вырывается у меня,

— Он мой брат, — с теплой улыбкой говорит незнакомка, — мы по очереди присматриваем за Таней с тех пор как Ирма, её мать, пропала.

— Так ты… рысь?! — удивленно спрашиваю я.

— Как и все в нашей семье, — усмехается… оборотница.

Не знаю, откуда во мне столько наглости, но вместо испуганного писка я вполне отчетливо восклицаю на всю улицу:

— Чем докажешь!