Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 30)
— Добро пожаловать, господин Николас Лим, — доносится до нас её унылый голосок сверху, — проходите, чувствуйте себя как… в гостях.
Мы с Ником переглядываемся.
— В гостях, так в гостях, — невесело усмехается он, — что ж, я все равно на службе.
— Прости их, — шепчу, низко склоняюсь к его уху, пока поднимаемся наверх, — мои фамильяры несколько… ревнивы…
— Могу их понять, — вздыхает Ник, — будь я…
Он умолкает, а я нетерпеливо переспрашиваю:
— Что ты?
— Не выпустил бы такую красавицу без присмотра, — говорит он едва слышно, так, что мне кажется, что эти слова мне привиделись.
— Что, прости?
— Ничего, — Ник мотает головой, — о, это и есть обещанный обед? Выглядит аппетитно!
На длинном обеденном столе, лишенный моего внимания в прошлый раз, стоял ужин. Только сейчас я заметила исходящие паром супницы, вазочки с закусками, миски с салатами и соусники с таинственно поблескивающим ароматным содержимым. В животе заурчало. И кажется, не у меня.
— Николас, прошу, — второго приглашения мужчина дожидаться не стал, но прежде чем сесть, галантно подвел меня к стулу, отодвинул его и усадил.
— Марьяна, выглядит бесподобно, — шепнул он мне и потеплевшим взглядом окинул притихших в уголке фамильяров.
Изольда недовольно дернула усиками, Сема и вовсе не произнес ни слова с момента, как Николас переступил границу между улицей и нашим домом.
Убедившись, что я сижу с максимальным комфортом, начальник городской стражи направился на дальний край здоровенного стола.
— Марьяна, как вам жаркое? — крикнул он, попробовав первое блюдо.
— Отличное, ммм, — отозвалась я, спешно глотая кусочек таящего во рту мяса с пряными травами.
— Что вы сказали? — прокричал в ответ Ник.
Поморщившись смотрю на вредных зверьков. Ну что им стоило поставить тарелку Ника рядом? Не пришлось бы орать через стол!
Поворачиваю голову и ловлю блеск его черных глаз. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и не произносит ни звука. Откладывает в сторону ложку. Встает.
— Что-то не понравилось? — удивленно спрашиваю, потому что передо мной превосходный ужин. Неужели фамильярны подложили ему какой-то гадости в жаркое?
Смотрю на Изольду.
— Очень на эта надеюсь, - бормочет хомочка, — может господин покинет нас и поест в другом месте?
— Изольда! — возмущенно прерываю её, — Он же наш…
Гость? Телохранитель? Надзиратель?
Пока я выбираю верный ответ, мужчина берет в одну руку свою тарелку, во вторую — приборы. С невозмутимым видом ставит их рядом со мной. На глазах у изумленных фамильяров проделывает тоже самое со стулом.
— Так лучше? — его глаза совсем рядом и вопрос застает меня врасплох.
— Что? Аааа, да, конечно, присаживайся! — говорю и понимаю, что Николас давно сидит. Щеки загораются от смущения.
— Ничего, — с улыбкой отмечает он, — сделаем вид, что все как обычно. Сменим тему?
— Ко… конечно! — утыкаюсь в свою тарелку, стараясь думать о чем угодно, кроме этого черноглазого, но мысли скачут непослушными хомячками и каждый раз возвращаются к нему.
Тем более, что предмет этих самых мыслей теперь сидит от меня в опасной близости.
— О чем поговорим? — деловито спрашивает меня Ник, насаживая на вилку крошечный маринованный грибок из тарелочки с закусками, — ммм, божественно!
— О чем… угодно! — выдыхаю я, боясь поднять глаза и снова потерять голову от вида его волевого подбородка и чуть влажных от мясного соуса губ.
— Как интересно… могу я спросить тогда что-то о…
— О кулинарии? — с надеждой предлагаю я безопасную тему.
— Хоть бы и о ней.
— Спрашивай, конечно, — выдыхаю с облегчением. Сейчас спросит какой-нибудь рецепт или… запоздало в голову приходит мысль, что мужчину, еще и дворянина, в этом магическом средневековье, рецепты блюд могут интересовать разве что, если он — повар. А Николас у меня… ой, у нас… он же начальник стражи, гроза преступности, ужас шпионов, страх заговорщиков…
— Марьяна, а ты часто готовила своему мужу?
Пальцы дрожат и вилка падает на стол, оставляя на скатерти безобразное рыжее пятно. Вот ведь!
Так и знала, что есть подвох!
— Я… я…
Я должна взять себя в руки!
— Моя матушка говорила, в вашем мире женщины сами готовят своим мужчинам, — как ни в чем небывало, продолжает Николас. Вот уж кого руки не дрожат. Он собран, холоден, расчетлив. Дождался момента, когда я, очарованная его обществом, совсем расклеюсь, и как давай задавать каверзные вопросы! Вот ведь… стражник!
— Я… — выдыхаю и беру себя в руки, — я готовила часто, — стараюсь отвечать спокойно, прикрываю глаза, дышу глубоко, стараясь не разрыдаться от мелькнувших перед глазами воспоминаний о предательстве мужа, — каждый день готовила. Завтрак, обед, ужин.
Последние слова отчеканила и посмотрела на Ника. Что, доволен?
Он, кажется, не доволен. Выглядит обескураженным, немного испуганным.
— Марьяна, я вас обидел?
— Меня? Что ты… вы… господин начальник королевской охра…
Понимаю, что сейчас все же расплачусь. Почему? Зачем он напомнил мне об этом!
— Марьяна! Простите, я не думал, что мой вопрос … я ужасно бестактен!
Не хочу, чтобы он видел, как я расплачусь. Вскакиваю, оглядываюсь по сторонам в поисках причины для моего спешного бегства.
— Ничего, Николас, — цежу сквозь зубы, — Вы были ужасно учтивы. Но кажется, нам не подали чай! Изольда! Семен!
— Да, Марьянушка, сейчас сделаем! — малыш быстро почувствовали перемену в моем настроении и засуетились.
— Как вы могли забыть! — рычу я, — О нет, я сама заварю нашему дорогому гостю лучшего чаю из нашей обширной коллекции!
— Марьяна, не стоит… — противится Ник, но я жестом указываю ему на стул.
— Ждите, господин Николас Лим! Я скоро!
Зло топая каблучками выбегаю из столовой в сторону спальни. Изольда и Сема спешат за мной.
— Марьянушка, прости нас! Прости! — щебечет Семен, щекоча крылышками мои щеки, — Мы совсем забыли про чай, но ты, кажется, идешь не в ту сторону…
— В ту!
Запираю дверь спальни за нашими спинами и только тогда медленно оседаю на пол.
— Марьянушка, что случилось? — ошарашено шепчет Изольда.
— Ничего, ничего, — вырывается из меня с тяжелыми всхлипами, — я в порядке…
— Я вижу… — скептически отвечает хомячка, — это из-за чай?
— Конечно же нет… — крепко зажмуриваюсь, досчитываю до десяти и распахиваю глаза, — но чай нам все же нужен.
— Не хочешь сказать, что произошло? — беспокойно мельтешит перед моим лицом Сема, — он тебя обидел? Этот ужасный черный человек?