Юлия Шеверина – Стажер в Министерстве Магии (страница 4)
«Тут же месячная зарплата больше, чем моя годовая!»
В договор уже были вбиты его данные, вплоть до места прописки. «Что ж, если работаешь на государство, будь готов, что оно знает о тебе больше, чем лучший друг».
Со стороны работодателя договор был подписан. Имени подписавшего, как и печатей, в договоре ещё не было.
«Видимо печати потом поставят. Большой начальник, пока было время, документ уже подмахнул. В общем-то, знакомая ситуация, у нас в деканате тоже так делают с ведомостями».
Вопрос по договору у него возник всего один, но за неимением собеседника его пришлось отложить.
Анкета состояла из сотни вопросов: от банальных до странных – «Ваш любимый цвет?» а сразу за ним вопрос о наличии родственников, осужденных по политическим статьям в середине прошлого века.
Через две страницы – «Были ли среди ваших родственников случаи стихийного выброса энергии в последние триста (300) лет?»
И даже «Состоите ли в браке?» – с вариантами ответов «Да», «Нет», «Не знаю».
На заполнение анкеты ушло порядка получаса.
«Ладно, сейчас она вернется, договорим. Если что, откажусь отдавать анкету. Заберу с собой и выброшу. А то информация, что мое любимое блюдо – котлетка с пюрешкой – государству явно будет лишней».
Если бы не деньги, Феликс даже не пытался бы устроится на работу в государственные органы.
Пусть не текущее, но прошлое государство нанесло серьезный ущерб его семье, здорово сократив количество родственников в тридцатые годы. Бабушка, помнившая, как в детстве уводили ее мать люди в черных кожанках, и которую она так больше никогда и не увидела, говорила ему с ранних лет, – «Держись подальше от власти».
Бжикнул телефон. Феликс отвлекся, достал из кармана простенький смартфон. На экран без остановки выплевывались сообщения от интернет-порталов, на котором он разместил резюме. Несчастный аппарат птичкой затрепыхался у него в руках, не давая открыть сообщения. Они приходили и приходили. В какой-то момент телефон нагрелся так, что почти обжег руки Феликса. после чего замер и потух.
«Вот черт! Главное, чтобы не взорвался», – Феликс подождал немного, нажал на кнопку включения. На всякий случай отложил телефон на край стола.
Но телефон не взорвался и даже не зажужжал.
Когда сумасшедший девайс пришел в себя, он бжикнул еще пару раз и, наконец, дал себя исследовать.
На экране была информация о трех десятках уведомлений. Основная часть – отказы. Знакомые Феликсу автоматические уведомления системы, которые отправляются, когда потенциальный работодатель отклоняет резюме.
К сожалению, это были отказы от тех компаний, которые обещали связаться с ним. Вот, наконец, выполнили обещания.
Последним было сообщение от Сидорова, его начальника.
«Ты уволен задним числом, забери вещи до конца недели».
Феликс смотрел на сообщение, не до конца понимая, что же произошло. Пытался найти логическое объяснение происходящему и не мог.
Еще раз тренькнул телефон.
«На ваш счет зачислено три тысячи двести семнадцать рублей», – сообщение было из банка.
«Быстро подсуетились, и уволили, и деньги начислили за этот месяц. Вот это скорости», – зло подумал Феликс и от полноты чувств стукнул рукой с зажатым телефоном по столу.
Резкая боль привела его в чувство. Большой палец немного кровил.
«Нужно что-то срочно делать. Допустим, сейчас поживу у Пашки, он пустит. Но что дальше? Просить денег у матери? Никогда. Это же позор. Она одна живет на эту нищенскую пенсию, это я ей помогать должен, а не она мне. Я и так шесть лет учился, работал только по выходным и по ночам».
Феликс посмотрел на открытую папку. Анкета была заполнена. Странный договор с полупустой первой страницей был рядом, стоило только перевернуть несколько листов.
«А будь что будет», – решился он.
Взял ручку и поставил подпись на каждой странице, подписывая ниже имя и фамилию, данные ему при рождении – «Феликс Шрайдер».
На последнем листе задержался. Красная бусинка набухла па пальце и сорвалась на белый лист.
Феликс спешно облизнул палец и аккуратно промокнул им капельку.
«Ничего страшного, никто и не заметит».
Глава 4. Уходя, уходи!
Abiens abi!
Уходя, уходи! (лат.)
В старые добрые, а также в недобрые и даже в очень злые и мрачные времена в логове картографов царили смрад и духота. Или от сжигаемых в спешке карт и других документов, или же от жжения сосновых углей на сажу для хорошей качественной туши.
В любом случае, смрад и ощущение легкого безумия на почве всеобщей занятости наблюдались в любое время дня и ночи долгие века.
Конец безумию положили цифровые технологии только в самом конце двадцатого века.
В веке двадцать первом зал картографии обрел свое новое «я».
Из дымного алтайского чума эволюционировал во вполне себе современный кабинет метров триста площадью. На все шесть стен которого проекторы выводили нужные карты.
Для индивидуальной работы можно было пользоваться мониторами поменьше, расставленными по залу в прекрасном хаосе.
Карты… а что карты? Все оцифрованы. Бумажные, кожаные и иные носители лежат в библиотеке Министерства.
Хранятся в музейных условиях. Экспонируются и демонстрируются на экскурсиях для учеников магических школ.
Зинаида прошла в центр. За необъятных размеров столом уже собралась компания коллег из ее департамента.
Где-то сбоку шуршал фантиком шоколадной лягушки юный картограф, приближая на экране монитора карту Алтайского края из положения «с орбиты» до «что написано на листочке в окошке ларька с мороженным».
Чуть гудели вентиляторы. За соседним столом звякнула ложечка о край простой фарфоровой чашки с надписью «Сотрудник года».
Переступив черту света на полу, Зинаида застала оживленную беседу с элементами переговорного айкидо.
Никакой магии в полосе не было. Обычный светодиодный светильник.
Но его так удачно разместили на полу во время ремонта – широким кольцом по центру помещения. Местные маги тут же начали использовать этот элемент дизайна для обозначения круга тишины. Это заклинание, как известно, образует непроницаемую для звуков перегородку. Не впускает посторонний шум внутрь и не выпускает звуковые волны за свои границы. Идеально для проведения переговоров и рабочих собраний.
Люди продолжают работать в тишине, хотя в десятке метров от них может ругань стоять, как в день привоза свежей паприки на Египетском базаре в Константинополе.
Коллеги – маги, руководящие отделами и крупными группами, замолчали и повернулись к Зинаиде. Ближайший освободил ей стул и вежливо отошел в сторону.
– Произошло серьезное возмущение энергетического фона на всей планете, – устало пояснил Петр Петрович, пользуясь передышкой, чтобы отпить кофе из крошечной чашечки с золотыми ромбиками, вдруг появившейся перед ним на столе, – наши коллеги в Бейруте поймали обрывки следа. Он ведёт на Урал. Это если кратко.
– А если подробно, – Зинаида протянула руку, в неё ткнулась горячим бочком точно такая же, как у министра, чашечка, – то наши коллеги не могут понять, куда именно на Урал ведут эти обрывки, – она с наслаждением попробовала – министру во все времена удавалось найти лучший кофе, – и смиренно надеются, что мы стянем с двух сторон гор все силы, заглянем под каждый кустик в надежде, что там дрожит мелкой дрожью черный властелин или предводитель какого-то нового революционного движения?
Улыбочки вокруг подтверждали, что «да-да, именно так мы и думаем», однако политкорректный Петр Петрович продолжил:
– Район поиска обширный, по камням энергия дотекла до края моря на севере, а на юге – до казахских степей. Источник определенно в горах. С восточной стороны уже отправили поисковые отряды. Обследование западной стороны – на нашем департаменте. Территорию поделили на квадраты. Документы и командировочные готовы.
– Когда выезжаем?
– Сегодня.
Петр Петрович встал. За ним – остальные. Участники встречи начали выходить из круга тишины.
Зинаиде Петр Петрович указал глазами на стул. Она села обратно.
– Есть примерные координаты эпицентра. Очень примерные. Смогли уточнить до квадрата, не больше.
– На этот квадрат вы меня и отправляете?
Петр Петрович кивнул.
– Подозреваю, что искать нужно будет то, что своими силами обнаружить ты не сможешь. К сожалению, помочь я не могу.
– Найди то, не знаю что? – усмехнулась ведьма.
Петр Петрович достал из кармана круглый тубус коричневой кожи.