Юлия Шеверина – Магическое растениеводство средней полосы. Том 1 (страница 43)

Кошка дернула хвостиком, демонстрируя сомнение в качестве осознания.

— Ты никогда не сможешь её осознать, — неожиданно глухо прорычала Катерина.

— Почему? — Феликс, не ожидавший такой быстрой смены настроения, выронил несчастный брусок на пол. Тот воспользовался возможностью скрыться в безопасное место и живенько закатился под кровать.

— Потому что… — кошка прошла боком вдоль стены, унимая внезапный приступ дрожи, её потряхивало. — Человек живет мало и способен на подлость.

Феликс преодолел желание схватить пушистую агентшу и прижать к себе — в прошлый раз, после профилактического купания в луже, сработало. Он сел на краешек кровати. Катерина запрыгнула на стол. Теперь их глаза были на одном уровне.

— Вампиры — хищники, — она помолчала немного, подбирая правильные слова, — они честны с миром. Они — смерть и другого от них не жди. Люди — могут притвориться добрыми и хорошими, но на деле ударят в спину.

Слова ведьмы звучали размерено, будто произнесенные не единожды, или, скорее, давно написанные и накрепко выученные.

— А маги что — не ударят? — на этот счет у Феликса были сомнения.

— Нет, — уверенно ответила кошка, дернув ушком. Отвернулась. Феликс продолжал молчать, осознавая услышанное. Отсутствие логики в словах Катерины здорово мешали осознанию. В глаза плеснуло зеленым светом. Кошка вернулась к созерцанию его лица.

— Ты забавный, — усмехнулась она, — смешно приподнимаешь бровь, когда удивляешься. Подожди, — теперь уже настала её очередь удивляться, — ты что, не знаешь?

И, не дожидаясь его ответа, она расхохоталась. Совсем по-человечьи, без этого её кошачьего покашливания.

— На чем держится жизнь, как ты думаешь? — спросила она, отсмеявшись.

— Ну, — осторожно ответил Феликс, — есть разные версии.

— Даже не интересно, что за чушь ты скажешь, — прервала его кошка, мигая по очереди своими фонарями. — Жизнь держится на здоровье тела и спокойствии духа. Слышал, все болезни от нервов? — Феликс кивнул. — Твоё тело стареет и умирает, даже сейчас. Когда ты нервничаешь и злишься, твоё энергетическое тело разрушается. Любые сильные негативные эмоции наносят ему вред. Вы, люди, его не видите, поэтому вам все равно. А мы видим! — прошипела она. — Страдание разрушает энергетическое тело, злость и страх разъедают быстрее. Мы делаем все, чтобы не разрушить себя. И делам все, чтобы не разрушить другого. Мы, люди, — заявила кошка, — один вид. Но мы, маги, живем по триста лет, а вы — нет. Вы сами себя убиваете, — обличительно заявила она, — заставляете друг друга страдать!

— А вы не заставляете?!

— В рамках разумного! — кошка хищно подалась вперед, Феликс — тоже.

В кривых зеркалах её округленных зрачков отразилось зеленоватое лицо с позавчерашней щетиной и легкими, но уже заметными, тенями под глазами.

— А вам сколько лет? — голос Феликса дрогнул.

Кошка отвела взгляд не сразу.

— Сколько надо, — буркнула и прыгнула на подоконник.

— Катерина, а это превращение… оно же нервное? Сильно ударит по вам?

— Работа такая, — тихо ответила ведьма, — связанная с риском.

— Как же тогда вы, — Феликс вспомнил, сколько времени на его глазах кошка нервничала, злилась и переживала по всевозможным поводам. — Доживете до трехсот?

— Никак, — она нервно дернула кончиком хвоста, — агенты столько не живут.

— А сколько, — стажер подошел поближе, — живут агенты?

— Мало. Неплохо, если до двухсот получится.

«Ничего себе — мало…»

Луизе, по беглым подсчетам Феликса, было значительно больше всех озвученных цифр и меньше всего она выглядела старушкой, планирующей собственные похороны. Значит, триста — не ограничение и среди магов бывают долгожители.

— Понятно. А сейчас вам сколько?

— Да ну тебя, — фыркнула кошка почти беззлобно.

— Вы что там бормочите? — Феликс сделал вид, что не разобрал слова.

— Молюсь старым Богам, — ответила кошка уже гораздо громче и недовольнее, — чтобы смилостивились и избавили меня от тебя. А то я так не доживу и до ста!

«Значит, точно меньше!»

— А ваш муж чет об этом думает?

Кошка задрала ушастую голову, удивленно рассматривая Феликса.

— Потому агенты обычно и не заводят пару.

— Не жалко вам Атлана?

Упоминание мага, наивно разыскивающего потерянную жену, вывело Катерину из состояния замершей статуи. Она дернула ушками и, задрав хвост трубой, сиганула вниз — на пол.

— Я думаю, — бросила она стажеру, — что еще немного, и мое энергетическое тело треснет и стечёт на этот дешевый ковёр. Собирайся, нам пора на поиски свидетелей. Не забудь, — кошка кивнула в сторону стола.

Он проследил за её взглядом — на самом краю лежал печально помятый брусок.

По дороге к парку Катерина, недовольно, но вполне доходчиво, рассказала о пяти неизвестных Феликсу способах взлома защитной оболочки бруска. Увы, все они, как и первый, описанный в учебнике способ, подразумевали наличие у стажера некоторых генетических изменений, ему, по понятным причинам, недоступным.

— Можно еще в кровь бессмертных окунуть, — напомнила Катерина, — или если сильный маг умрет, — она задумалась, — да, пожалуй, в этом случае будет достаточный выброс энергии, чтобы порвать нити. Только маг должен быть сильной крови, хорошо бы… Эй!

Последние варианты выглядели еще менее реальными, чем уже озвученные. Неизвестно, сколько еще их могла придумать Катерина, но Феликс от повышенной кровожадности напарницы споткнулся на совершенно ровной парковой дорожке и уютно устроившуюся у него за пазухой кошку здорово тряхнуло.

— Мы на месте, вылезайте.

Глава 19. Батонная операция

Катерина с некоторым сожалением покинула теплую куртку и осмотрелась: знакомая лавочка поблескивала на солнце свежим лаком, из-за неё задорно выглядывал муляж мухомора-переростка.

— Уже?

Кошка прищурила свои сияющие глаза и неспешно потрусила на водную тропинку — беседовать с «потенциальными свидетелями».

В этот раз обошлось без драк: кошка, осторожно переступая через узкие перемычки лежащих на воде кругляшей, добралась до компании пестреньких уточек.

Те оказались птицами нервными и, не дожидаясь, пока опасный белый хищник подберется поближе, захлопали крыльями и, гогоча, плюхнулись в воду, оставив Катерину растерянно перебирать лапками на краю мостика и смотреть на их вихляющие пернатые зады.

— Сбежали, — печально поделилась она, возвратясь к Феликсу, — несли какой-то бессвязный бред. Прямо как ты обычно.

Он остался на берегу, у кромки воды, и слышал только наглое гоготание, возмущенное фырчащие и раздраженное мяукание. Каким образом Катерина ведет беседу с птицами, ему так до конца и не было понятно.

Феликсу, оставшемуся у кромки воды, слышно не было.

Над озером пронеслась большая серая тень, вода забеспокоилась, вздыбленная воздушными потоками. Большой серый журавль несколькими махами мощных крыльев разогнал стайку пестрых уточек в тихой заводи, опустил в болотистый берег изящные черные ноги и печально склонил эффектную голову: черную с белой полосой и яркой красной шапочкой.

— Только утки, журавль и черно-белый кот, — вспомнил Феликс слова бессмертного, — журавль.

Кошка фыркнула и направилась в сторону ничего не подозревающего свидетеля. Феликс поспешил за ней — пушистая агентша на пути к цели развила поразительную скорость, которая, по мере приближения к одиноко стоящей у берега птице только увеличивалась.

— Ррррр-мя! — с ходу выдала Катерина, затормозив у самого края воды.

Журавль повернул в сторону кошки изящную голову, удивленно склонил на бок, приоткрыв длинный черный клюв.

— Мяяяяя, — настаивала Катенька, — муууур-мя-мя.

Феликс замер в отдалении, чтобы не спугнуть изящное пернатое, на которое наседала ведьма.

Мяукание перешло в рык, рык в шипение. Журавль если и отвечал, то бесшумно, только пару раз что-то проскрипел: резко, громко, довольно противно.

Катерина в последний раз фыркнула, почти беззлобно, прошлась по берегу, задумчиво покачивая чуть распушенным хвостиком и вернулась к ожидающему её стажеру.

— Ну что? — Феликс постарался спросить как можно спокойнее, боясь нарваться на очередную ехидную шуточку со стороны напарницы. Узнать, что проскрипел журавль, было интересно.

Кошка сверкнула глазами — поняла, заметила. Подозрительно прищурила свои зеленые фары, но если и имела в своей хорошенькой ушастой голове с десяток шуточек разной степени унизительности, то проговаривать их не стала.

— Кто-то тут был, — сухо ответила она, — кроме Шабы, кто точнее — он не видел. У него вообще со зрением не очень, да и стоял в дальнем углу. Но…