Юлия Шеверина – Магическое растениеводство средней полосы. Том 1 (страница 34)
— Подождите, — Феликс невольно протянул к распушившейся кошечке руку, чтобы погладить, но вовремя одумался, — раз Шаба такой ценный, почему он разгуливал по парку один без охраны?
— В том-то и дело! — кошечка с подозрением посмотрела на отдернутую Феликсом руку. — Охрана была! Я читала их показания. Они ничего не видели, — добавила она с сожалением. — Новый Шаба сейчас… в безопасности. Вокруг него втрое больше охраны, он всегда на виду. Надеюсь, скоро Атлан найдет то, что пропало из хранилища и станет хоть что-то понятно.
— Вы думаете, прошлого Шабу… уронили на твердый тупой предмет из-за какого-то артефакта?
— А из-за чего еще могут прикончить хранителя Артефактории? — фыркнула кошечка. — Там же есть… да всё! Ты был у самого выхода. Там лежат мелкие накопители и амулеты. Ценные, но в сравнении с той же янтарной комнатой — ерунда.
— Янтарная комната в Артефактории?! Она не пропала?
Феликс никогда не фанател от исторических тайн и загадок, но про пропажу янтарной комнаты слышал даже он. Как и то, что её до сих пор ищут и в России, и на территории бывшей Германии.
— Ну это же не твоя способность критически мыслить. Комнату вывезли и спрятали в хранилище под замком в Кенигсберге еще в середине войны. Говорят, потом её со всеми сокровищами Шаб перевезли сюда.
— Она что, магическая?!
Феликс вспомнил, как на втором курсе ездил с одногруппницами в Питер. Девчонки, конечно же, потащили его по музеям. Когда добрались до Екатерининского дворца, он уже порядком выдохся и копию янтарной комнаты, сделанную в двадцать первом веке по старым фотографиям, прошел на автомате, особо не вглядываясь ни в изысканную мозаику, ни в картины и панно, выложенные всеми оттенками желтого и коричневого.
— Создает сильное поле, — кивнула кошка, — комната-невидимка для магии. В ней можно скрыть источник силы и любой, даже самый мощный, артефакт. Но вряд ли Джаспер мог вынести её в парк той ночью. Охрана бы заметила. — кошка умолкла ненадолго, погруженная в свои мысли. — Что он делал в парке, — задумчиво сказала она, размышляя, — большой вопрос.
— Да, вряд ли шел домой с корпоратива, — подумал вслух Феликс, внутренне соглашаясь с Катериной по поводу комнаты-невидимки. Её копия, по словам экскурсовода, усеченная и неполная, занимала в музее дворца просторное помещение. Для её транспортировки когда-то требовались десятки огромных ящиков. Не станет же Шаба десят лет таскать по камушку, чтобы… чтобы что? Чтобы бросать их в парковый пруд?
— Первая умная мысль за сегодня, — похвалила Катерина, — нужно выяснить, что он тут делал и какая вещь оказалась ценнее жизни предпоследнего Шабы.
Кошечка приподнялась, потянулась, неловко покачиваясь у Феликса на коленях. Чуть не соскользнула на землю, но вовремя выпустила коготки и удержалась.
— Ка… Катерина Ивановна, а можно без когтей?
— Нэможно, — равнодушно ответила кошечка, оглядывая окрестности, — и вообще, трудности закаляют характер.
«К концу недели моим характером можно будет гвозди забивать, — подумал Феликс, — или ломать ветхое жилье».
Кошечка еще немного побалансировала на теплых сухих ногах обладателя недостаточно закаленного характера и отправилась на прогулку, обещая не отходить дальше десятка метров и, кстати, обещание выполнила, завершив прогулку уже в паре метров от лавочки: села на небольшой пенёк, подобрала лапки, отчего остаток древесного трупа превратился в грибок с белой пушистой шляпкой, сияющей парой недовольных зеленых огоньков.
Она нахохлилась, замерла и совсем по-кошачьи начала следить за птицами на озере.
Феликс иногда беспокойно поглядывал на нее, но скоро успокоился и полностью погрузился в просмотр записей с камер наблюдения. Начал с той, что висела в предбанничке Артефактории, перед множеством дверей.
Тридцать первого декабря был нерабочий день, желающих трудиться оказалось немного. С утра первым пришел подтянутый мужчина с военной выправкой и совершенно седой макушкой. Он поднял в камеру лицо и улыбнулся.
«Джаспер Шаба» — понял Феликс. Лицо мага имело знакомые орлиные черты — смуглое худое лицо, нос с горбинкой — Атлан оказался очен похож на дядюшку.
Главный Хранитель вошел в одну из дверей. За ним скользнули, появившись будто из воздуха, четверо магов — личная охрана.
Минута и в предбаннике набилось еще шестеро колдунов — они проверяли обстановку на улице и вошли вслед за первой группой только после того, как еще раз проверили обстановку снаружи.
Через полчаса пришла секретарша. Феликс видел её, когда сегодня выходил от Атлана.
Дальше на записи ничего не происходило. Феликс заскучал и увеличил скорость видео, так что чуть не пропустил момент, когда ушла секретарша. Пришлось промотать назад.
Девушка вышла в шесть пятнадцать вечера, на улице было уже темно. Когда она открыла дверь, видно было только лестницу наверх и пятачок двора, освещенный покачивающимся фонарем.
Дальше снова ничего не происходило.
Наступил новый год — на таймере мелькнула цифра 1:00 и в предбаннике высыпалась группа наружнего наблюдения. Феликс остановил запись и позвал Катерину.
— Они выходят, — он нажал на плей и кошка прилипла к экрану.
Феликс навис над ней, чтобы тоже что-то видеть.
Шестеро колдунов вышли наружу, через четыре минуты один вернулся, щедро плеснув внутрь желтым светом уличного фонаря.
— А это не тот, который был в жилетке? — спросил Феликс.
— Он, — подтвердила Катерина, не отрываясь от видео.
Маг, тогда еще без жилетки, в обычной осенней куртке и спортивной шапочке, показал в камеру открытую ладонь и вышел.
После этого вышла команда личной охраны и Джаспер вместе с ними.
На часах было 1:07.
Феликс с Катериной продолжили смотреть на пустую комнатку.
— Могу промотать, — предложил стажер через пять минут.
На видео ничего не происходило. Азарт и радость, нахлынувшие после найденного на записи входа и выхода Джаспера из Артефактории, ушли. Стало скучно, зябко и сыро.
— Можно, — нехотя согласилась Катерина, — хотя… смотри!
Дверь, ведущая на улицу, приоткрылась. Но никакой улицы за ней в этот раз не оказалось! Вместо едва освещенного уличным фонарем двора в проеме мелькнул вид на просторный современный офис: белые стены, модная мебель, прохладный электрический свет, на воне которого отчетливо видны два тёмных силуэта.
Неизвестные, не мешкая, перешагнули через порог и захлопнули дверь. Феликс присмотрелся к той, что шла первой и чуть не выронил нетеряшку.
— Какого… — прошептала кошка, глядя как по ступенькам, неспешно переставляя ножки в черных лаковых туфельках, спускается в подвал Зинаида Николаевна Клейнмихель.
На ведьме было платье тонкой шерсти, длинное, в пол. Она привычным жестом придерживала его, чтобы не наступить. Поверх — легкое осеннее пальто, распахнутое, наброшенное небрежно, второпях.
Толстая чёрная коса с седой прядкой, была собрана волосок к волоску и лежала на груди, как приклеенная.
На изгибе локтя покачивалась лаковая сумочка, насыщенно-красная, в цвет её любимой помады.
— Она в той одежде, — Феликс не сразу понял, что сказал вслух, — в какой была второго января. И с той же сумкой.
— Она что, каждый день с новой? — скептически уточнила кошка.
— Нет. Но платье дважды она бы не надела. — уверенно сказал Феликс. — Это точно.
Полгода подряд он видел Зинаиду Николаевну почти каждый день. Первое время Феликсу казалось, что ведьма одевается однообразно: закрытые длинные платья, элегантные туфли на шпильке, по холоду — плащи и пальто. Одежда и обувь неизменно чёрного цвета, и фасоны всегда похожи, так что по-началу казалось, что у начальницы, как в шкафу у Бэтмена, висят десятки одинаковых нарядов.
Потом привык, осмотрелся и начал замечать — платья хотя и похожие, но каждый день немного разные: чуть короче, чуть длиннее, рукава то приоткрывают кисти, то широкие манжеты доходят до самых тонких пальчиков, меняются вырезы и отделка.
Ведьма одевалась сдержанно, со вкусом, почти скромно. Силуэты выбирала простые — без рюшей и лишнего декора. Но ткани — всегда дорогие: китайский шелк, кашемир, тончайшую мягкую шерсть и нежный египетский хлопок.
А вот сумки всегда носила яркие, сверкающие на темном фоне кроваво-красными, солнечно-желтыми или ярко-белыми кожаными боками.
За все время знакомства с Зинаидой она ни разу не пришла на работу полностью в том же наряде. А значит:
— Значит, — подвела итог Катерина, — она с тридцать первого декабря по второе января не бывала дома и не нашла времени переодеться.
— И что это значит?
— Значит, что проблема глобальнее, чем мы представляем, — загадочно ответила Катерина, — интересно, кто это с ней?
Вниз, на площадку, скользнула вторая фигурка, рядом с тоненькой и по-девичьи хрупкой Зинаидой, совсем крошечная, почти детская. Тонкие ножки в просторных джинсах, неприметные кроссовки, серая осенняя курточка с глубоким капюшоном — лица видно не было.
Они простояли на площадке мгновение, другое. Замерли и одновременно развернулись в сторону выхода — что-то услышали или почувствовали. Зинаида взглянула в камеру, лицо её показалось Феликсу чуть более бледным, чем обычно. Ведьма была обеспокоена. Она переглянулась со своим спутником, поймала легкий кивок и вот тогда они сорвались с места и побежали наверх, к выходу.
Дверь отлетела в сторону, впуская морской ветер и тревожно мерцающий фонарный свет — снаружи снова был Зеленоградск. Ведьмина коса напоследок хлестнула по стене, Зинаида и её сопровождающий скрылись, не потрудившись прикрыть за собой. Дверь еще немного покачалась на петлях и медленно закрылась.