Юлия Шеверина – Магическое растениеводство средней полосы. Том 1 (страница 33)

Феликс спешно достал нетеряшку и продиктовал почту. Магической смартфон пикнул, сообщая о приеме файлов. Катерина, во время их разговора притихшая под курткой, нетерпеливо заерзала.

«Мне тоже не терпится посмотреть», — подумал Феликс, попрощался с Лилит и покинул Артефакторию.

Глава 15. А можно без когтей?! ⚫️

У парковых ворот агенты (фальшивый и настоящая) не нашли ни уже знакомого мага в оранжевой жилетке, ни иных сотрудников Министерства, которым можно было предъявить свежеподписанный Шабой пропуск.

Мимо прогуливались мамочки с колясками и умиротворенные атмосферой старинного немецкого городка туристы, приехавшие в Зеленоградск на пару часов и уже собирающиеся «топать на электричку».

Справедливо рассудив, что высочайшее разрешение охраннику можно показать при встрече и по ту сторону забора, Феликс потянул на себя створку ворот. Полосатая аварийная лента натянулась, готовая лопнуть.

— Прошу, — указал он Катерине на образовавшийся проход.

Кошка, вынужденная драматично молчать в присутствии прохожих, демонстративно вздернула розовый носик и, высоко задирая лапки, направилась прямо… в забор, где без проблем прошла между прутьев.

— Нет, так нет, — Феликс пожал плечами и протиснулся в парк через официальный вход.

Катерина ждала, усевшись на недавно заасфальтированной, и потому ещё блестяще-чёрной, парковой дорожке. Беленькая, маленькая, с аккуратно уложенным на лапки хвостиком, обвитым вокруг пушистого тельца — чудо, а не кошечка! Если бы не мрачная мордочка и неестественно ярко сияющие изумрудные глаза.

Стоило Феликсу приблизиться, как она поднялась и направилась вглубь парка.

— Вы сейчас были похожи на Герцогиню, — поделился стажер.

Кошка резко остановилась, дернула ушками.

— Что ты сказал? — переспросила она.

Феликс повторил. Она обернулась и уставилась на него округлившимися глазами.

— Да как ты… — она сбилась, замолкла, чуть растерянная, но уже через мгновение сменила тон на знакомо обвинительный, — ты, вообще о чем?!

— Я? Просто вспомнил мультик, — начал объяснять Феликс, — смотрел в детстве. Назывался «Коты аристократы». Там была кошка, её звали Герцогиня. Она была белая, пушистая и аристократичная, также высоко поднимала лапы, и…

— Знаю, — прервала его кошка с некоторым облегчением, фыркнула и отвернулась, — я тоже смотрела.

— Да? — заинтересовался Феликс.

Катерина не стала отвечать, совершенно неаристократично прервав разговор на полуслове. Она распушила шикарный хвост и продолжила путь вперед, мимо старых деревьев и новых фонарных столбов, мимо искусно подрезанных кустиков и скульптур грибов, доходящих Феликсу до пояса и сопровождаемых информационными стендами с подробной информацией о пользе и ценности установленной рядом модели гриба и рассказом об ареале его обитания.

Они прошли мимо крепкого боровичка, ускорились рядом с лихо заломившей шляпку рыжей назад лисичкой, перешли через уютный горбатый мостик, перекинутый через сужающееся в этом месте озерцо, и почти пробежали мимо нарядного мухомора, когда Феликс догнал Катерину и спросил, куда они так спешат, если без сопровождения все равно не знают, где произошло преступление. А раз не знают, то не смогут толком ничего осмотреть. Не изучать же каждый куст?

— Во-первых,— прошипела кошка, — если нужно, будем перебирать тут все по травинке. Во-вторых, надо найти тихое место, где мы спокойно, без свидетелей, сможем посмотреть, то, что ты, балбес, нащелкал в Артефактории.

— Так никого же нет? — Феликс обернулся для верности, но парк выглядел полностью пустым. — Можно присесть… да хотя бы тут, — и он указал на ближайшую лавочку, рядом с мухомором.

— Фш, — ответила кошка, хлестнув себя по бокам, — хотя тут и правда никого, — призналась она и принюхалась,— не чувствую людей, только птицы на озере смердят вонью и вон за тем деревом… белка!

Рассекреченная белка обиженно цокнула и взлетела на дерево, слившись серой шкуркой с ветками.

Феликс и Катерина уселись на лавочку с видом на ухоженный пруд, со вкусом засаженный камышом и осокой, в пышные заросли которого уходила очаровательного вида тропинка—понтон: прямо на воде лежали широкие кругляши, похожие на спилы столетнего дерева. Они уходили от берега широкой дугой и через десяток метров возвращались обратно, неся исключительно развлекательную и декоративную нагрузку. В летнюю пору по фальшивому «мосту» бегали дети и прогуливались молодые парочки, но сейчас он опасно обледенел, обезлюдел и поступил в безраздельное владение шумному птичьему народцу.

На кругляшах понтона, в зарослях высохших озерных трав, в незамерзшей на зиму воде и над ней сновали уточки — хохлатые и гладенькие, пёстрые и бурые, черные и рыжие, черноголовые маленькие птички, названия которых не знал ни Феликс, ни Катерина, мощные белые лебеди с изогнутыми коромыслами шеями и даже голуби с воробьями.

Последние не плавали, но вели вечную войну за хлебные горбушки, недоброшенные туристами до воды или же недоеденные раскормленными водными птицами и прибитые к берегу.

Не обращая внимание на разъяренное чирикание, крякание, хрипы и клёкот, носимые вокруг балтийским ветром, Феликс с Катериной погрузились в изучение «улик».

Кошка попросила начать с заключения о смерти. Когда стажер открыл фото, Катерина нетерпеливо подлезла ему под руку и уставилась в экран.

— … в результате удара о тяжелый тупой предмет в районе височной части были получены травмы, несовместимые с… — Феликс прочитал содержимое документа вслух.

— Я одного не пойму? — прервала его кошка с подозрением всматриваясь в лицо фальшивого агента сияющими глазами.

— Почему он пошел в парк? — мордочка кошки была так близко, что Феликсу показалось, что в лицо плеснули зеленым светом.

— Зачем ты это все читаешь вслух, балбес? — ехидненько уточнила Катерина. — Я знаю двенадцать языков и в состоянии сама изучить документ! Ты меня только отвлекаешь своей… — она скривила мордочку, принюхиваясь к его шее, — своим… да не важно!

Фыркнула и отвернулась обратно к экрану волшебного смартфона.

— Ну и что там дальше? — спросил Феликс через пару минут разглядывания пушистенького белого затылка.

— А ты не видишь? — кошка недовольно перебрала передними лапками, которыми оперлась на его колено.

— Нет, вы мне закрыли обзор своими большими и красивыми ушами.

Кошка рефлекторно поджала уши, но мордочку не убрала.

— Пролистай вниз, — попросила она, увидела, что написал столичный эксперт в графе «заключение» и презрительно фыркнула, — фантастическая глупость.

— Что думаете?

— Думаю, все самое важное написано до заключения. А именно, — начала перечислять кошечка, — Джаспер Шаба умер от удара по голове. Магии в ударе не было — энергетические щиты не повреждены, артефакты на теле остались заряженными, воздействие на него было физическим. Это умно, — в задумчивости кошечка перебралась на колени к стажеру, полностью поместившись на одной его ноге, — меньше всего глава Артефактории ожидает удара тупым тяжелым предметом. Но кто это может быть? Человека, — она скосила взгляд на Феликса и отвергла эту версию, — исключаем.

— Почему это? — Феликс осторожно убирал затекшую руку — пока Катерина Ивановна изучала фотографию, ему пришлось держать телефон на весу. — Я слышал, мы, люди, обожаем пускать в ход тяжелые тупые предметы. Некоторые из нас даже считают, что мы с их помощью начали эволюционировать и вообще, тяжелый тупой предмет — любимое наше оружие еще с каменного века. Хотя по убийствам я не специалист, — тут же пошел на попятную Феликс, — вы меня пока только воровать научили.

— Что-то не помню, чтобы учила тебя остроумию? — кошка развернулась, разглядывая стажера.

Стажер вжался в лавочку — за спиной Катерины Ивановны нервно бился распушенный сверх меры хвост. Отягощало ситуацию то, что бился он о его колени.

— Сдаюсь, — на всякий случай сказал он и поднял руки вверх, — и обещаю не опаздывать на семинар по убийствам.

— Балбес, — резюмировала кошка, потопталась на коленях у Феликса, — человек прошел бы мимо, — она хотела спрыгнуть на лавочку, чуть сыроватую и холодную и даже потрогала её лапкой, но передумала. — На Шабу было навешено столько артефактов для отвода глаз, что он мог бы девятого мая пройти через Красную площадь незамеченным. Нет, это не мог быть человек. Маг или ведьма? Тоже спорно. Во-первых, следов магии не обнаружено, во-вторых… да не важно! Из нас никто не поднял бы руку на Джаспера, — закончила она, — он же… Шаба!

— Да что такого в этих Шабах?

Кошка скорчила недовольную гримасу.

— В Шабах? — она то ли чихнула, то ли кашлянула. — В Шабах ничего особенного. Если не считать того, что они — единственные маги, которые могут открыть дверь в хранилище и раздвинуть стеллажи. Янтарный ключ, который ты видел, работает только в руках сильного Шабы. Таких, чтобы ты знал, человек, в мире осталось всего двое. Ах нет, — ехидно поправилась она, — уже один! Не станет Атлана и мы навсегда утратим до двадцати процентов сильнейших артефактов и до половины добытого океанического янтаря. Они останутся за дверьми, которые невозможно открыть или взломать. Без этих запасов мы не сможем создавать новые артефакты, появится дефицит магических вещей, разработки новых технологий остановятся. Тебе не понять, но… никто из магов никогда не тронул бы главного Артефактора! Но он мёртв, понимаешь? У нас остался последний Шаба, — угрожающе зашипела она, — мы на грани катастрофы, которая отбросит магический мир в развитии на сотни лет назад. Если маги узнают, что Шаба умер неестественной смертью… И преступник разгуливает на свободе, вероятно, угрожая Атлану… начнётся невероятных размеров паника. И вместо того, чтобы искать преступника, я сижу на лавке и объясняю одному балбесу, что такого в этих Шабах!