Юлия Шеверина – Магическое растениеводство средней полосы. Практика (страница 3)

«Ценные улики» перекочевали в пакеты.

– Нужно еще, – недовольно засопела Катя.

– Вижу, – в траве остались выловленные со дна подгнившие палки, покрытые водорослями камушки, пара пустых бутылок – старых, уже со смытыми этикетками.

Насколько знал Феликс, именно они магической ценности точно не представляют – стекло, как и металл, маги с ведьмами для артефактов не использовали; а вот палки с камнями…

– Эти ценные улики мы сейчас надежно упакуем и заберем с собой, – пообещал он.

Катерина осталась вокруг недоупакованной добычи, нетерпеливо суя грязный нос в пованивающие тиной находки.

Феликс ушел за пакетами.

– Кыш! – на оставленной в качестве пресс-папье батоне сидел маленький верткий воробушек.

Ему от утиного пиршества ничего не досталось и сейчас он увлеченно расковыривал последнюю булку, на которую, после долгого ожидания на берегу, у Феликса и у самого были некоторые планы.

Увы, воробушек постарался на славу – в проклеванную дыру виднелся белый батоний мякиш, по золотистым батоньим бокам стекали белые росчерки.

– Кыш-кыш!

Наглая пичуга повернула голову набок, как бы спрашивая «Это ты мне? Уверен?».

– Уверен!

«Ну ладно, сам напросился! – воробушек дернул серенькой головкой, спрыгнул с батона на лавочку. – О, что это?»

Он подскакал поближе к небольшому бурому брусочку из спрессованного кокосового волокна.

Феликс нервно хлопнул себя по карману – пусто!

Воробушек клюнул брусок раз, два. «Ммм, как интересно! А что там внутри? Что-то вкусненькое?»

– КЫШ! – Феликс рванул к наглой птице, покусившейся на его практическую по Маг.Растениеводству.

Воробушек что-то недовольно чирикнул, подхватил брусок в клювик и стремительно влетел в ближайший куст.

– Какого ж…? – то ли прошептал, то ли подумал Феликс.

Именно сейчас в голову не лезло ничего из богатого ассортимента катерининых ругательств, хотя ситуация была более чем подходящая!

Осмотр куста ничего не дал – воробей пролетел его насквозь, через небольшой тунель из веточек и листочков, будто специально пробитый здесь с одной единственной целью – поставить под удар его, Феликса, шансы сдать практику королеве Луизе фон Скальва!

Зло выдрав из-под злосчастного и уже несъедобного батона оставшиеся пакеты, стажер молча вернулся к кошке, дособрал раскиданные по земле «богатства». Не возражая агентше добавил к ним и бесполезные бутылки.

– Идем?

– Мя.

Пока шел до гостиницы, в голове гулял балтийский ветер. Он гонял одну и ту же мысль – «Я не сдам. Я теперь точно не сдам. Все кончено».

Если шансы вырастить что-то из брикета у Феликса и были, то теперь, когда магическое семечко стащил крылатый воришка…

С такими невеселыми мыслями он добрался до гостиницы и поднялся в номер.

– Чего такой мрачный? – спросила кошка, выпрыгнув из куртки.

В комнате было тепло. Она потянулась, довольная. Пока не увидела в зеркале отражение своего хвоста. Подошла ближе, встала на задние лапки, умильно опираясь передними на гладкую стеклянную поверхность. Рассмотрела себя, оценила, замерла в ужасе.

– Нормальный я, – буркнул Феликс, не обращая внимания ни на цепочку новых кошачьих следов на полу, ни на кошачий столбняк.

– Нормальный ты, – она с трудом оторвалась от своего отражения, – несешь ахинею. А тут молчал всю дорогу. Что случилось?

«Да какая разница?» – вяло подумал Феликс, бросил пропитанную илом футболку к вчерашней, пропитанной зимней балтийской лужей.

– Я в душ, – бросил коротко и закрылся на добрых полчаса.

Когда Феликс вышел, Катерина напряженно сидела на столе и сверлила дверь ванны взглядом. Зелень в её глазах к вечеру усилилась и кошечка освещала номер нежным зеленым сиянием не хуже пары ночников.

Она молча проследила за тем, как он взял чистую одежду, вернулся в ванную, хлопнув дверью. Не прокомментировала ни шатко висящее на бедрах полотенце, ни пустое выражение на лице, ни капли воды, стекающие с волос.

Когда Феликс вышел, уже полностью одетый, и упал на кровать, она спрыгнула на пол, прошуршала там немного, но на кровать не полезла.

Феликс смотрел в потолок. В номере балтийского ветра не было. Мысль «Я не сдам. Все кончено» теперь не шумела в голове, в гулко звенела и тикала, как дурацкие настольные часы, которые какой-то умник поставил рядом с отельным телефоном.

– Алекс, – голос Катерины прошелестел где-то совсем рядом.

Запах ила усилился, в лицо ударило зеленым светом.

Феликс повернул голову. Над краем кровати виднелась чумазая кошачья мордочка по бокам от котором – еще более чумазые кошачьи лапки с выпущенными коготками. Катерина, попавшая в тело крошечной кошечки, в такой позе до пола не доставала.

Феликс подался вперед, проверил – так и есть – задние лапки висят в воздухе, печально обвисший хвостик украшает ковролин новыми пятнами.

– Я – Алекс, – подтвердил он, приподнимая кошку за промокший животик, – а вот вы…

– Я? – ушки кошечки печально поникли.

– А вот вы должны быть хорошенько вымыты, – вздохнул он, – снова.Катерина фыркнула и повисла тряпочкой.

Глава 2. Кошачье-воробьиные переговоры

– Нет, ты только посмотри, что эти мошенники нам втюхали! – возмущалась Катерина Ивановна, осматривая вчерашнюю добычу.

Вечером оба агента, фальшивый и настоящая, «прилегли на минуточку» и счастливо проспали до утра. За ночь номер пропитался ароматом озерного дна настолько, что горничная забегала по этажу в поисках источника зловония. Собственно, она до сих пор бегала по коридору и причитала что-то горестное. К счастью, артефакты, разложенные по углам, работали отменно и она, раз за разом проверяя номера, каждый раз «пропускала» реальный источник своего беспокойного рабочего дня.

Феликс сидел на краю ванны, в которую были свалены палки, бутылки, шишки, камни, два кроссовка на правую ногу разных размеров, тот самый детский ботиночек и пока еще неопознанный мусор в ассортименте. Он брал по очереди каждую вещицу, мыл под душем, предъявлял для осмотра Катерине и перекладывал в раковину – обсыхать.

Предметы, поднятые со дна, выглядели как…

– Мусор! – прокомментировала Катерина нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся куском сосновой коры.

Ведьма сокрушалась, Феликс методично мыл. Работы впереди было еще много. Когда была готова новая партия, Катя заглядывала в раковину, после начинала стенать еще горше, неизящно ругаться и распушаться пуще прежнего.

– Не переживайте, – успокаивал он её, – у нас ещё столько… всего!

– Я не переживаю! – шипела кошка, осматривая свежевымытый пористый камень, похожий на кусок бурой пемзы. – Я в ярости!

– Мы обязательно найдем… как его… прштрук? – Феликс взвесил в руке камушек – с кулак, а тяжелый, будто свинцовое ядрышко.

– Пф, – Катерина то ли фыркнула, то ли чихнула, – и как я жила без твоей безграмотности?

– Скучно? – предположил Феликс и запустил руку в кучу водорослей – за новой добычей. – А тут что-то интересное, и круглое.

– Надеюсь, – Катерина беззлобно фыркнула, – это яйцо, а в нем – твоя нелепая смерть.

– Не надейтесь, – Феликс потянул находку на себя, – это браслет. Кажется, янтарный.

В браслете было двенадцать крупных, с лесной орех, бусин цвета мёда со сливочным маслом. Нанизанные на толстую шерстяную нитку, завязанную на хитро выплетенный узелок, размокший и намертво скрепивший нитки в осклизлый комок.

– Узел ведьмовской, – присмотрелась кошка, – только железка не к месту, бред какой-то. И никакой это не браслет.

– А что тогда? – Феликс приложил к руке – для браслета украшение и правда было широковато, даже с его руки свалилось бы.

– Чётки, – предположила Катерина.

– Сомнительно, – бусины были нанизаны так плотно, что веревочку можно было рассмотреть только на узле, который еще и входил в отверстия. Как перещелкивать бусины?

– Нашелся мастер артефакторики, – то и чихнула, то ли фыркнула кошечка, – это накопитель энергии. Судя по всему, пустой.