Юлия Шевченко – Ангел Смерти (страница 27)
«Чувствую себя просто зашибенски. Осталось только кости в нужном порядке собрать и на клей «Момент» посадить, и можно отправляться на танцы — кадрить потенциальных кавалеров!» — наглость и ехидство, зверски затоптавшие чувство благодарности, взявшись за руки, весело помахали замершему в ожидании ответа спасителю.
Не дождавшись конструктивного или хотя бы более-менее внятного ответа, вместо задумчивого «Нууу…», рагнар подошёл и, опустившись на одно колено, придирчиво осмотрел меня, благо руками не трогал. Кузьма, умильно посапывая, ткнулся лобастой головой мне в живот, чем вызвал новые болевые ощущения, но (горжусь собой!..) я даже бровью не повела, осторожно поглаживая жёсткую шерсть волка и пропуская её сквозь дрожащие пальцы, вымазанные в крови.
— Василиса!.. — Мини-тайфуном в спальню ворвался Асука и, обливаясь горючими слезами (кажется, у меня галлюцинации…) бухнулся рядом со мной на пол. — Милая моя, родная, единственная… На кого же ты меня покииинулааа? — Дурниной провыл фамильяр и, видимо, не заметив, что его хозяйка находится хоть и при смерти, но всё ещё в сознании, сгрёб в охапку, попутно опутывая ноги хвостом, прижимая к себе и, словно маленькую девочку, баюкая на руках.
Притихшая боль открыла новый сезон прогулки по искалеченному организму и жаркой волной прошлась от макушки до пяток. Она сминала все преграды на своём пути, в очередной раз вырывала сухожилия и суставы, в изобилии даря «незабываемые» ощущения и заставляя мечтать только об одном — о быстрой смерти. Крепко сжав челюсти, почувствовала, как из глаз вновь полилась кровь вперемешку со слезами.
— Отцепись от неё, — ровный и отчуждённо-спокойный голос Рафаила, словно порыв холодного ветерка, ворвался в затуманенный мозг. — Дай Васе время исцелиться!
— Она жива? — даже не знаю, чего было больше в голосе Асуки: радости от осознания сего факта или же удивления, мол, странно как эту дуру непроходимую не прибила фаворитка Сатаны.
— Да! — вместо гордого ответа получился очередной хрип и меня, наконец-то, соизволили выпустить из жарких объятий.
Только вздохнула полной грудью, как меня сразу же подхватили на руки и отнесли на диван, где и уложили с удобством, а Рафаил же сел на самый край постели, будто он не при делах, а так, мимо пробегал, да вот решил заглянуть на огонёк. Почувствовав, как пострадавший организм приятно расслабился, а сердце затопила безграничная благодарность к высшему демону, осторожно, и чуть ли не как шпион, прошлась взглядом по тренированному телу, гордой осанке и красивому, но безразличному лицу.
Естественно, совесть вкупе с памятью проснулись в самый неподходящий момент, подкидывая не самые приятные воспоминания. Всегда знала, что вспыльчивый характер и язвительный язык меня до добра не доведут!
Покраснев до кончиков волос, с прытью, которую и сама от себя сейчас не ожидала, придвинулась поближе к рагнару и, сцапав его за руку, принялась изливать как душу, так и многочисленные слёзы.
— Прости меня, пожалуйста, — Кузя, прижал уши-локаторы к голове, явно не одобряя ведьмовского нытья. — Я не хотела на тебя тогда кричать и выгонять из квартиры тоже не хотела, просто… Просто… — на этой весёлой ноте поток красноречия благополучно иссяк.
А что «просто»? Что могу сказать в своё жалкое оправдание рагнару, который, не взирая на мой паскудный характер, сразу же пришёл на помощь, стоило его позвать? Кстати, а каким загадочным образом Рафаил услышал призыв, который я толком и сформировать-то не смогла?..
— Ничего, — высший демон повернулся к пострадавшей и, сжав мою ладонь в своих руках, ласково улыбнулся, а его взгляд стал таким ласковым, словно был соткан из чувства любви, доброты и нежности ко всему сивому и убогому, — все имеют право на ошибку.
Стоило рагнару замолчать, как меня было уже не остановить. Уткнувшись лбом в плечо мужчины, самозабвенно хлюпала носом и активно признавалась в вечной любви Рафаилу и Кузьме, причём последнего клятвенно обещала раз в месяц кормить парной телятинкой.
Опешивший Асука, соляным столбом замер посреди комнаты. Бедный, он даже не знал, что можно предпринять в сложившейся ситуации. Как известно, женская истерика — дело затяжное и чрезмерно сопливое.
Возможно, хитроумного высшего демона полностью устраивало подобное положение вещей (мало ли чего я могла наобещать в данный момент), но вошедший в спальню Габриель, сразу же взял дело в свои руки, то бишь снова принялся командовать и строить из себя крутого мега-босса.
— Асука, сейчас соседи придут разбираться из-за шума в квартире. Наплети им чего-нибудь, а мы пока с нашим кукловодом пообщаемся, — ничтоже сумняшеся, Смерть толкнул в центр комнаты белобрысого мужчину и, даже не заботясь о моральном состоянии подчинённой, отвесил мне звонкую пощёчину. — Приди в себя, малявка!
Размазав сопли и слёзы по лицу, позволила последнему всхлипу вырваться на свободу, а потом, собравшись с мыслями, и чувствуя пристальный взгляд ненавистного колдуна, задала интересовавший меня вопрос.
— Рафаил, а как ты услышал, что я тебя позвала?
— Маячок, — коротко ответили мне, но потом всё же пояснили: — Хотел знать, что с тобой всё в порядке.
Ой, какая прелесть… Вот только с чего бы вдруг такая доброта и забота, столь щедро изливаемые совершенно незнакомой, да ещё и хамоватой ведьме?..
— А если мне вновь твоя помощь понадобится?
Мамулька всегда говорила, что с мужиками нужно действовать хитро. Вот и сейчас, поглаживая умильную морду волка, попыталась добраться окольными путями до истинной причины такого тёплого отношения жестокого демона (ужас Кровавой Мери при появлении Рафаила тому наглядное доказательство) к моей скромной и местами покалеченной персоне.
— Просто пройдёшь в соседнюю комнату. Ты, Василиса, задолжала мне за своё спасение, поэтому некоторое время поживу у тебя.
Мне только и оставалось, что согласно мотнуть головой, хотя внутри всё просто бурлило от любопытства, как в дверь позвонили. Почти моментально послышался виноватый стрекот Асуки, мол, извините-простите, дорогие соседи, за доставленные неудобства, но ремонт, сами понимаете и ля-ля-тополя в том же духе ещё минут на пять.
Наконец, любопытство и скандальный порыв потревоженных шумом жильцов иссяк, и демонёнок присоединился к нашей развесёлой компании, которая уже с поистине гастрономическим интересом косилась на блондинистого мужика с козлиной бородкой и в квадратных очках в ужасной роговой оправе.
— Вася, тебе этот человек знаком? — дождавшись пока фамильяр усядется на полу, скрестив ноги по-турецки, Габриель приступил к самой интересной части: кульминации загадочного дела.
— Нет! — даже не задумавшись хотя бы на секундочку, выпалила я.
— А если хорошенько подумать? — усилил напор Смерть и многозначительно повёл бровью, призывая включить мышление.
Уставившись на своего несостоявшегося убийцу, минут десять его самым наипристальнейшим образом рассматривала, но дядька по-прежнему не вызывал в памяти никаких ассоциаций. Наплевав на плачевное состояние организма, приняла вертикальное положение и при посильной помощи Рафаила доковыляла до кукловода. Подёргав мужичка за бородку, походив вокруг него и даже понюхав (благо, что на зуб не попробовала), всё-таки пришла к однозначному выводу:
— Извини, Габриель, но этот мужчина мне категорически незнаком.
— Господи, с кем приходится работать, — взвыл начальник, и поспешно вылетел из комнаты.
— Пс-с, — Асука умильно замахал хвостом. — Вась, на него морок накинут.
— И как его снять?
И не надо смотреть на меня такими квадратными глазами. Я никогда и не называла себя мега-крутой ведьмой. Я могу снять только те мороки, которые сама же и наколдовывала, а вот чужие личины мне не подвластны.
— Всё, — примчался обратно Данька, держа в руках банан, — как только вернусь из отпуска, сразу же примусь за твоё обучение.
Небрежный пасс свободной рукой и нечто малопонятное, но явно относящееся к разряду заклинаний, полетело в кукловода. Тело дядьки покрылось лёгкой белёсой дымкой, и когда она рассеялась, перед нами появился истинный облик временного хозяина Кровавой Мери.
— Борис Сергеевич?!? — наши вопли со Смертью слились в один, отчего чувствительный к громким звукам волк жалобно занюкал и умильно прикрыл ушки лапками. — Но… почему?
— Глупые идиоты! — не смог себе отказать в удовольствии моего и Данькиного оскорбления преподаватель алгебры. — Глупые, избалованные, богатенькие детишки… Ненавижу! Чтобы вы все сдохли!
— Отчего же такая горячая любовь к своим ученикам? — Справившись раньше меня с изумлением, шеф бросил кожуру от банана на прикроватную тумбочку, отчего удостоился злобного взгляда от чистюли Асуки.
— Я не обязан перед тобой, паршивец, отчитываться, — гордо выпрямившись, Борис Сергеевич решительно сложил руки на груди, мол, хоть пытайте, но я и слова не скажу.
— Да не вопрос, — когда упырёныш так улыбается, пусть даже и в чужом теле, у меня мурашки по коже забег устраивают, а сердце, соревнуясь в скорости с печенью, несётся в пятки. — Тогда я предлагаю вам два варианта развития событий: магия или банальное физическое принуждение? — Преподаватель алгебры всё также хранил гордое молчание, поэтому Ласточкин сделал выбор за него. — Рафаил, можно тебя попросить о помощи?