Юлия Шахрай – Артефакт (не) на любовь (страница 32)

- Проще простого – использовали усыпляющий порошок, который твой артефакт посчитал обычным лекарством. У похитителей выработалась схема: подъехать к подходящей девушке, усыпить ее и быстренько запихать в карету.

- А где мой артефакт связи?

- Я его оставила в той комнате, в которой нас держали – повезло, что они нас обыскивали и снимали украшения только перед отправкой на корабль. Могли принять за шпионку. Кстати об этом! Если зайдет разговор о том, кто ты, назовись Хлоей. Немного владеешь магией, но твой дар недостаточно сильный, чтобы его развивать. Все, на что его хватает – заклинание светлячка.

- Почему я должна врать?

- В такой ситуации лучше иметь козырь в рукаве. И таким козырем может стать твоя магия, если что-то пойдет не так. Я тебя не пугаю – крайне маловероятно, что нам будет угрожать опасность, но все-таки сто процентной гарантии дать не могу, и лучше перестраховаться. Возможно, среди нас есть шпионка. Я этого не утверждаю, но такой шанс есть. Судя по результатам твоего сканирования, даже если есть, прямо сейчас она ни с кем связаться не может, что нам на руку. Нужно на время затаиться и собрать больше информации. Теперь ты готова слушать дальше?

- Готова, - вздыхаю я.

- На чем я остановилась? Ах да! Ты вяжешь детские игрушки и отдаешь их для продажи торговцу по имени Глостен. Его палатка на рынке вторая справа от центрального входа в одежном ряду. Пожалуйста, запомни это и не перепутай. Такой торговец действительно есть, и он действительно продает детские игрушки, так что твоя история будет выглядеть достоверно. Твои родители… скажи, что ты с ними не в особенно теплых отношениях, и вы видитесь пару раз в год. Если среди нас есть шпионка, и она передаст информацию о нас похитителям, сложно предугадать, как они отнесутся к девушкам, за которых есть кому беспокоиться. Поэтому парня у тебя тоже не будет. Говори, что любишь одиночество, и у тебя скорее не друзья, а приятели. Что еще? В принципе, можешь говорить, что живешь на своей улице, а дом достался тебе от бабушки, которая тебя очень любила. Но номер дома не называй. Братьев и сестер у тебя нет. Вообще, если можно промолчать – промолчи. Чем меньше будешь говорить, тем больше шансов, что все пройдет хорошо.

- Хорошо.

- Что касается меня - сейчас я по-прежнему Мари. Вообще-то, я планировала выбрать другое имя, но… Дальше. По легенде я сирота, живу с троюродным дядей, владельцем харчевни, и выполняю роль девочки на побегушках. Именно дядя дал мне пространственный карман, чтобы я сходила на рынок за покупками. Старший сын дяди едет навестить наших родственников в Южу – это небольшое село к югу от столицы, и мне нужно было купить ему все, что может понадобиться в пути. Кстати, об этом. Твой пространственный карман при тебе?

- Да.

- Это очень хорошо. Ты же не доставала из него ничего из того, что мы купили?

- Не доставала.

- Это очень хорошая новость! Никому о нем не рассказывай и не используй без моего разрешения. Поняла?

- Да. Я постараюсь.

- А теперь, пожалуйста, повтори свою легенду.

Прикрыв глаза, прокручиваю все, что она мне сказала, а затем произношу:

- Я Хлоя. Живу в доме, который мне оставила бабушка. С родителями вижусь пару раз в год, и у нас не особенно теплые отношения. Других родственников у меня нет. Близких друзей нет – только приятели. Зарабатываю на жизнь вязанием детских игрушек, которые сдаю торговцу Глостену, чья палатка на рынке вторая справа от центрального входа в одежном ряду. Все верно?

- Ты забыла, что у тебя нет парня, - укоризненно произносит Мари.

- Точно! Но ты действительно думаешь, что среди нас может быть шпионка?

- С вероятностью восемьдесят процентов. Если бы я была на месте похитителей, обязательно бы ее внедрила.

- Теперь я на всех буду смотреть с подозрением.

- И правильно! Лучше перестраховаться. Причем шпионкой может оказаться кто угодно – девушка для такой роли должна быть хорошей актрисой, и ее эмоции должны казаться достоверными. Будь, пожалуйста, очень осторожна.

- А ты не помнишь тех девушек по комнате, в которой мы спали?

- Я не особенно всматривалась – приходилось притворяться спящей, чтобы не вызвать подозрений. Там могли быть установлены следящие артефакты, да и дверь в комнату постоянно была открыта. Я рискнула только в последнюю ночь поменяться местом с другой девушкой, которая лежала возле тебя. Переживала, что без меня ты влипнешь в еще большие неприятности.

- Но я же не специально!

- Знаю, - вздыхает Мари. – И это еще хуже, потому что даже разозлиться на тебя толком не получается. Что еще? Когда нам принесут еду, не спеши есть – дождись, пока я проверю ее на наличие примесей.

- Думаешь, нас могут отравить? – удивленно спрашиваю я.

- Конечно же, нет! Если бы нас хотели убить, не стали бы так заморачиваться. Но в еде может быть, к примеру, снотворное.

- Ааа. Ладно.

- А еще я попозже приволоку свой матрас и положу вплотную к твоему – будем спать вместе, чтобы если что-то случится, мне не нужно было тратить время на твои поиски.

- Что-то может случиться?

- Случиться?.. Чего это я болтаю?.. Ничего не случится! Но так мы сможем болтать перед сном – помнишь, как мы делали в детстве?

- Хм. Ну ладно. Ты уверена, что опасаться нечего?

- Конечно, - бодро заверяет меня Мари. – Это я излишне паранойю. Смотри – начинают просыпаться остальные девушки. Я пойду напою их исцеляющим зельем, а потом вернусь к тебе. Так! Нужна причина, почему мы с тобой так тесно общаемся. Скажем…. Что же это может быть?... О! Мы обе любим кормить голубей, и так часто виделись на площади, что начали здороваться. Запомнила?

- Да, - киваю я.

- Отлично. Убирай полог.

Дождавшись, пока я сниму заклинание и произнесу «готово», Мари достает из пространственного кармана флакон исцеляющего зелья и подходит к ближайшей девушке. Что-то успокаивающе ей говорит, а затем помогает сделать несколько глотков. Потом повторяет процедуру со следующей пленницей. Девушка, которая плакала, вытирает лицо рукавом и открывает глаза – огромные и ярко-голубые, настолько красивые, что какое-то время не могу оторвать от них взгляд. Она настороженно следит за действиями Мари, но заговорить не пытается. Девушка, которая смотрела в потолок, продолжает свое занятие и, кажется, будто не обращает ни на что внимания. Одна из проснувшихся - крепко сбитая блондинка с волосами до пояса - садится на своем матрасе и спрашивает:

- Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

Мари опускается на матрас рядом с девушкой, которой помогла последней, и пожимает плечами:

- Я не знаю. Я возвращалась с рынка. По обыкновению свернула в переулок, чтобы сократить путь до харчевни, и оказалась здесь. Я проверила – деревянная дверь, - она показывает на нее рукой, - ведет в туалет и душ. А вот вторая - закрыта. Я не стучала – страшно. А что ты помнишь?

- Я из села Глубокое, оно в дне езды от столицы. К нам приехал поохотиться молодой господин из благородных. Начал за мной увиваться, но не наглел и не лез с непристойностями, вот я особо против его ухаживаний ничего и не имела. Не то чтобы он мне так уж понравился, но в нашей дыре ловить особенно нечего, вот я и согласилась поехать с ним в столицу – он в гости зазывал и клялся, что не будет ни к чему принуждать. Жаль клятва была не магическая... Думала, попробую служанкой куда устроиться или подавальщицей – работы я не боюсь. Последнее, что помню - это как перед въездом в столицу он дал мне попить. И вот я здесь. Я, кстати, Тамира.

- Я Мари, - представляется подруга. – Думаю, мы на корабле – ощущение, что иногда комната словно раскачивается.

- Значит, нас куда-то везут?

- Наверное, - пожимает плечами Мари. – Я знаю не больше тебя.

- Что будем делать?

- А что мы можем?

- Не знаю.

- Вот и я не знаю. Давайте для начала познакомимся друг с другом – неизвестно, сколько времени нам придется провести вместе.

Девушки соглашаются и садятся на своих матрасах. Дождавшись, пока все расположатся поудобнее, Мари продолжает:

- Я Мари. Родителей не стало, когда мне восемь было, так что меня растил дядька. Не за просто так – как переехала, начала ему в харчевне помогать. Вот и в тот день бежала по поручению – дядькин сын собирается навестить наших родственников в Юже, нужно было ему провианту закупить. А я смекалистая, да и торгуюсь хорошо, вот меня и послали. На обратном пути свернула, как обычно, в переулок – скостить путь до харчевни – и это последнее, что я помню.

- Дядька, наверное, будет волноваться за тебя? – спрашивает Тамира.

- Не уверена, - пожимает плечами подруга. – Может, будет. А может, подумает, что я деньги сперла и сбегла. Возможно, даже порадуется, что лишний рот кормить не нужно.

- Получается зелье у тебя из пространственного кармана?

- Да, - кивает Мари.

- Может, у тебя случайно и расческа с собой есть? – спрашивает Тамира. – Очень уж охота расчесаться.

- Конечно! Сейчас.

Увидев, что расческа действительно нашлась, у остальных девушек тоже возникает желание расчесаться. И это неудивительно – даже короткие волосы после сна спутываются, что уж говорить о длинных.

- Я Сати, - застенчиво представляется миниатюрная блондинка. – Сирота. Выросла в приюте. Устроилась буквально неделю назад к графу помощницей кухарки, и в день похищения мне впервые доверили купить зелень на рынке. Я даже не успела дойти до него, как... Меня уже, наверное, уволили.