Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 46)
– Что ж… Поздравляю с новым хозяином.
Соня с родителями вернулись за стол, а Толик всё следил за всадниками.
– Хозяином… – задумался Фёдорович.
– Да в гробу мы видали этих хозяев! – злобно проворчал Влад. – Чёрт ещё знает, чего от них ожидать. Щас будут тут строить из себя, порядки новые наводить, чтобы мы их уважать стали.
Руслан и думать забыл о том, что станет со всем его имуществом. Родовая усадьба сожжена, три других имения наверняка уже кто-то присмотрел, может даже выкупил. А возможно, прямо сейчас в них проходят аукционы, откуда его бывшие светские приятели скоро вынесут все вещи и фамильные драгоценности рода Волхонских.
Фёдорович не дал никому обсуждать ещё неизвестное. Он пришёл с конкретным разговором.
– А ещё я слышал, что губернатор ищет тебя. Никто не знает, где ты, и он обшаривает все улицы деревни. Разослал кого-то на твои поиски.
– Я понял тебя, – ответил Руслан и допил остатки кофе. – Я тут задержался. Дождусь, пока они уберутся, и тоже уйду.
– Поезжай к своему другу. Попроси о помощи, подумайте с ним вместе, что тебе делать дальше.
– Ты действительно думаешь, что этому рыжему есть до него дело? – фыркнул Влад. – Они же все одинаковые, для них дружба – пустой звук. Да этот баронишка одним из первых урвёт лакомый кусок. Он же больше всех знает, где и что тут у него, и какое.
Все молчали, но по мрачным лицам крестьян Руслан понимал, что они не видели резона оспаривать услышанное.
– Ну, а может и нет. Друзья познаются в беде, вот и посмотрим, – улыбнулся Фёдорович, но вышло это у него неправдоподобно.
Руслан и хотел было на первых парах встать на защиту единственного друга, но его ещё не отпустила апатия. В голове проносились воспоминания и анализ дружбы с Гайдаровым.
Он не нашёлся вчера, о каких совместных подвигах рассказать этим людям, потому что их никогда не было. Со Степаном они весело проводили время, много пили, дурачились, ездили на охоту, выпендривались перед крестьянами и соблазняли женщин, порой конкурируя за их предпочтение. У них никогда не было проблем, поэтому в беде этот друг за многие годы пока так и не познался.
Станет ли барон помогать ему на свой риск? Ведь, если копнуть глубже, всё что их сблизило, это тесное общение их родителей и устоявшаяся на этой основе привычка. Просто Руслан знал его немножко больше, чем других своих сверстников. Они стали друг другу привычны, знали, что ожидать от этого общения и просто пользовались его лёгкостью.
«Дурак ты, Романыч! – воскликнул обиженный голос в его мыслях. – Когда будет «потом», только этот дядюшка у тебя и останется, помяни моё слово».
Его захлестнула волна стыда.
За годы жизни в Руслане Волхонском прожило несколько несовместимых людей, смещающих со временем один другого, каждый со своими принципами и восприятием окружающего мира. Очень часто их ожесточённая борьба за право обитания в его теле притягивала новых врагов и сторонников, чем приносила неприятности, как ему, так и близким, которых уже нет.
Гайдарова же эти периоды загадочным образом миновали. Всё для него всегда было радужно, понятно и объяснимо. Он единственный, кто относился ко всем внутренним обитателям графа, как к одному целому существу, и только поэтому Руслан мог считать его другом. Большинство же людей поворачивалось спиной, стоило ему сменить своё содержание, и дальнейшее общение продолжалось путём обмена светскими фразами во время званых ужинов и балов. А точнее, всё тех же шабашей благородной нечисти, где Руслану приходилось бывать для поддержания репутации.
Он усердно потёр пальцами глаза, вспомнил недавний разговор со Степаном, разногласия из-за служанки, и ещё раз осмотрел приютившую его семью.
Нет. Если Влад прав, и понятия о дружбе у высшего сословия действительно не существует… то в этом случае он ошибается. Барон Гайдаров единственный, кто всегда воспринимал Руслана таким, какой он есть. Без его поддержки Волхонский бы просто пропал как личность и в юные годы сгорел бы от одиночества в толпе тщеславных и жестоких богачей. Степан добрый и отзывчивый человек, каких в этом мире очень мало.
Поэтому Руслан должен исчезнуть из его жизни.
* * *
Уже около получаса он бродил по крестьянской избе.
Руслан долго объяснял Соне, что при дневном свете с улицы не видно, что происходит в доме, но она всё равно задёрнула шторы на всех окнах. «На всякий случай». Её родители ушли заниматься хозяйством, Толика тоже нигде не было, а сама Соня, наскоро убрав со стола и вымыв посуду, чуть не разбив несколько тарелок, сидела с Фёдоровичем на веранде. Все ждали отъезда богатых гостей.
Эти гости тем временем уже изучили каждый закуток Марийской Долины и уехали, – наверняка присматриваться к другим графским имениям – но несколько всадников ещё блуждали по улицам. Они словно бы выискивали что-то. Или кого-то.
В эти минуты Руслан был лишён покоя не только морально. С последней допитой кружкой кофе он почувствовал сильное ухудшение самочувствия и едва не свалился с ног. Благо, от и без того неспокойных крестьян удалось это скрыть.
Его одолел жар, кружилась голова, и немного тошнило, но больше всего терроризировал сходивший с ума пульс, который так тарабанил по рёбрам, горлу и ушам, что Руслан мог почувствовать сильные удары рукой. Создавалось впечатление, будто в грудную клетку засунули ещё одно сердце, и теперь там стало до невозможности тесно.
Что это, новое проявление интуиции перед очередными неприятностями, или настолько его вымотала вся эта история с артефактом, Руслан понять не мог. Не хватало ещё, подобно барышням, слечь в постель от стресса и нервного срыва.
Скоро он был не в силах переносить это состояние на ногах. Сел на диван, запрокинул голову на низкую спинку и задремал.
«…человек слишком слабое существо. Организм простого смертного не приспособлен к столь могущественной энергетике, и шалости вашего сердца – это начало мучительного конца»…
* * *
Проснувшись, Руслан увидел рядом с собой Соню, и его охватило скользкое предчувствие. Он уже догадывался, о чём она собирается сообщить ему с таким бледным, виноватым лицом.
– Там губернатор. Он знает, что ты здесь.
Уже плевать. Будь что будет. Сейчас произойдёт хоть какой-то сдвиг.
Он поднялся с дивана. Медленно, чтобы голова снова не начала кружиться.
– Ты такой красный, – переживала Соня. – Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы все тебя поддержим.
Глупая, как же она заблуждалась. Это был не страх. А начало мучительного конца.
Василевский ждал на улице. Приглашения зайти в дом или хотя бы за ограду он не принял и потребовал присутствия Руслана на открытой улице. Как будто хотел, чтобы все знали, где укрывается опозоренный преступник. Похоже, и в правду пора уходить.
При виде вчерашнего графа в крестьянской одежде глаза князя полезли на лоб. Руслан, несмотря на непристойный вид, встретил губернатора, как свободный заключённого. Закрыл калитку и, чувствуя своё превосходство, о котором князь никогда не догадается, направился ему навстречу. Василевский слез с коня и долго не решался заговорить.
– Здравствуй, Волхонский, – сказал он наконец.
– И вам не хворать, губернатор Василевский.
Тот смутился при упоминании о должности, что получил разрушением чужой жизни.
– Ты… как?
– Тебя что конкретно интересует? Как дела веду? Как ем, как сплю? Вот, как видишь – ещё не подох. Ну, говори уже, что пришёл? Хватит делать вид, что тебя заботят мои проблемы.
Князь прокашлялся и затоптался на месте.
– Видишь ли… Я как бы не имею ничего против, но… из города Дит мне прислали приказ отчитаться о твоём местоположении. А я не могу написать, что ты здесь, и на свободе. Ты пойми, здесь ничего личного, просто я обязан подчиняться основателям…
– Я понял тебя. Можешь писать, что меня здесь нет. Прямо сейчас я уйду.
Князь разволновался и замямлил:
– Н…нет, Волхонский. Я обязан сначала убедиться, что ты ушёл, а потом уже докладывать. Пойми, это ведь божественные демоны! Это же… сам император. Я не имею права врать им, а именно ложью они расценят мой доклад, написанный до… эм-м… твоего…
Руслан громко рассмеялся, вогнав князя в краску.
– Заткнись, Василевский, и проваливай! Можешь писать своим обожаемым демонам, меня уже здесь нет, – не без удовольствия выдал он. – Кстати, если ты так ещё и не понял – ты всегда был тряпкой. Спешу тебя поздравить – теперь ты коврик. Но сути это не меняет. Об тебя по-прежнему вытирают ноги. Желаю удачи в карьере, господин губернатор.
И пошёл прочь из деревни, которая больше ему не принадлежала. Ни разу не обернувшись…
– Он ушёл! – досадно воскликнула Соня.
– Значит, ему пора, – ответил Фёдорович. Старик сидел за маленьким столиком на крыльце дома.
– Но… он даже не попрощался.
– Ну что ж тут поделать. Обстоятельства бывают сильнее. Мы его ещё увидим когда-нибудь. Кто знает, что нам подготовила судьба.
Влад с женой стояли у крыльца и наблюдали за губернатором. Он осмотрел их дом и соседские избы, поправил цилиндр, сел на коня и уехал в противоположную от Волхонского сторону. Предчувствие тотальных перемен овладело супругами в единый момент. Они знали это и уже разделяли друг с другом свои опасения, готовность к трудностям и надежду на лучшее.
– Как он узнал, что Волхонский у нас? – произнёс Влад.
Алёна пожала плечами, а Фёдорович задумчиво покачал головой. Соня с понурым видом стояла у калитки, а Толик, прислонившись к двери и скрестив на груди руки, недоумённо осматривал домочадцев.